София Люкшина

Я долго думала, прежде чем завести машину и поехать. Куда ехать? К себе? Или к Косте? У него осталось много моих нужных вещей: косметичка, например. Одежда кое-какая. А так, в целом, я мобильна, перевозить два камаза от него не придётся, если я всё-таки решусь съехать.

От этой мысли в грудине снова вспыхнуло. «Нет-нет, я не хочу, не хочу! Я ведь люблю!» спорило с «Так надо, Соня. Ну надо, нельзя же так себя не уважать?!». Если любит, то не даст уйти! Если ценит, то услышит, вернёт, найдёт какой-то компромисс. Не всё же мне подстраиваться?

И я всё ещё не хотела верить своим глазам. Я приближала, отдаляла, то осветляла, то прибавляла контраст этой злосчастной фотографии, чтобы хоть на долю процента убедить свой мозг и глаза, что там не Костя. Не Костя обманул меня, что яхта на покраске. Не Костя проводит время с другой женщиной, пока я маялась на дне рождения подруги, хотя всем сердцем хотела быть в этот выходной с ним. Я так соскучилась…

Плакать не хотелось, да и не получалось. Всё внутри сковано было, голова скована, горло сжато спазмом. Я будто накрепко уснула и не могла проснуться. Тело неживое, негнущееся. Как за руль садиться, не знаю.

Я ему так верила. Верила, как себе. Я-то за все шесть лет ни на кого не посмотрела, да и кто бы мог быть лучше Кости? Я его выбрала. Для жизни, для семьи. А он меня, получается, нет. Я уже сто раз пожалела, что завела эту пластинку про штамп, но я не смогла бы долго игнорировать то, что для меня важно. Я не смогла бы долго игнорировать гордость, которая и так уже завалена компромиссами, как камнями тяжёлыми. Я же женщина, умная, мудрая, правильная, должна уступать.

Я только недавно я начала понимать, как истощили меня эти уступки. Всё бы ничего, если бы с той стороны был соразмерный ответ. Но с той стороны было глухо. Костя брал то, что важно было лично для него. И всегда получал то, что хотел. А взамен отдавал только себя прекрасного, точнее, крохи. Крупицы, которые мне оставались после других. Эгоист он. Полный! А я дура наивная.

Я всё-таки доехала, вернулась в квартиру Кости. Походила по ней, каждый уголок осмотрела. Чтобы запомнить.

Кухня. Тут он мне первый год завтраки готовил, сырники замороженные правда, но всё-таки старался порадовать. Я ему тут же рядом кофе варила, пританцовывая под всякую ерунду из случайного плейлиста в ВК.

Я ведь тоже когда-то пританцовывала, как та девушка с яхты. Потому что была абсолютно счастлива. Первые несколько лет.

Спальня. Ну тут без комментариев. Я тут даже задерживаться боюсь. Потому что боюсь остаться. Фейерверки у нас год как закончились. Но я помню, как всё было, как начиналось. Там, в гардеробной лежат мои пижамы, бельё, прокладки. Надо забрать всё. Взяла пакет и просто туда всё сложила. Не так-то и много тут оказывается меня.

Ванна. Она у него большая, с гидромассажем. Мы тут вместе плескались, обнимались, пили вино. Потом он меня мокрую нёс в спальню. Потом мы матрас сушили, смеялись. Тут за зеркалом моя уходка. Дорогая, надо забирать всю. Чтобы не было повода вернуться или как-то с ним связаться.

У меня в рабочих чатах уже по сотне сообщений набралось. Два айфона, шесть чатов по круговерти сообщений и надо как-то включиться, что-то ответить. А я как зомби, будто голову мне прострелили, а тело всё ещё ходит, шатаясь и сбивая косяки.

Я трогала чашки, вдыхала запахи, запоминала себя в этих стенах. Я прощалась. Да, накручивалась, как никогда, но иначе я не решусь. Может, девочкам позвонить, спросить совета, выговориться? Только где-то внутри понимание было, что не надо. Я уже всё решила. Слёз не было, потому что всё ещё шок меня одолевал. Слёзы – это прощание. А я будто бы всё ещё не теряла надежды.

Как в тумане я провозилась до самого возвращения Кости.

– Что у нас тут, доставка? – он кивнул на стоящие в коридоре пакеты с моими вещами. Просто целлофановые пакеты из продуктового, которые я иногда использовала под мусор. А теперь свои вещи туда сложила. Как мусор ненужный.

Всё такой же улыбчивый, живой, излучающий счастье. Всегда на позитиве, в ресурсе, в потоке энергии. Удачливый, солнечный, мой Костя. Или уже давно не мой.

– Нет, это мои вещи, – бесцветно ответила я. Заметила, что его улыбка чуть потухла, но общий настрой не изменился.

Я поняла теперь, какие мы разные. На разных полюсах. Как сангвиник и меланхолик. Или как холерик и флегматик. Он быстро зажигается, быстро думает, быстро двигается, быстро остывает. Живёт стремительно и на всю катушку. А я строю свою жизнь кирпичик за кирпичиком. Сначала фундамент, потом стены, потом крыша. Чтобы не единой трещины. И дом такой, добротный, кирпичный. А у Кости бунгало, всеми ветрами продуваемое. С крышей из пальмовых листьев.

Он и не расстроится, что я ухожу. Во всяком случае, не на ту глубину, что я. Потеряет что-то привычное, но сразу же забьёт эту пустоту вихрем новых ощущений.

– Решила отдохнуть всё-таки? – усмехнулся он, прошёл в кухню, достал воду с лимоном и мятой из холодильника. Он даже пил так – то ледяное, то кипяток дымящийся, среднего не дано. У меня от холодной воды сразу миндалины воспалялись…

– Решила.

– Ну как знаешь.

Так и думала. Даже вид не сделал, что для него это что-то значит.

Потусили, пожили, разбежались.

– Я тебя вчера видела с какой-то брюнеткой.