Вадим Лиходеев.

Я не ожидал, что она согласится. Но, конечно же, очень надеялся на это.

А когда она сказала «да» на моё вопиющее предложение сбежать с корпората и кое-куда съездить, я чуть ли не забегал от радости.

У меня рядом с ней крылья будто вырастают, энергия бьёт через край и сердце скачет, как сумасшедшее. Я бы, конечно, разложил всё это на составляющие, расписал бы, где какие гормоны задействовались, какой всплеск серотонина, окситоцина и дофамина провоцирует влюблённость, но не хочу душнить. Даже сам себя. Иногда даже психологам и врачам хочется верить в чудо.

В моей жизни вообще мало было чудес. Все «чудеса» я ковал сам, мужественно сражаясь с обстоятельствами, которые мне как палки в колёсах вечно были. А с Софией было удивительно легко. Даже её отказы были настолько филигранно вплетены в канву нашего общения, что я не испытывал горечи или разочарования, а какую-то даже тихую радость от того, что она просто отвечает мне. Влюблён? Однозначно. Как дурак.

Я даже Серёгу бессовестно продавил, чтобы дал её номер, а потом сам и подал идею «домашнего» корпоратива для его сотрудников, а потом сам же и напросился на него. С командой Серёгиного отдела, я в целом, нашёл общий язык, поэтому совсем уж нелепым моё присутствие там не выглядело. Но тем не менее, то, что я приехал туда именно ради Софии, как минимум ей и Серёге было очевидно. Ну может, кому-то ещё. Меня это не сильно волновало. Меня уже давно не сильно волнует общественное мнение, с тех самых пор, когда нахлебался чужого осуждения выше крыши. И причём, не по своей вине. Но всё это лирика. Прошлое. Которое я давно перерос.

Этот год стал для меня годом большого внутреннего роста и осознания. Я наконец-то принял то, что моя мать в больнице. И надолго. И то, что там ей лучше. И мне тоже. И для неё там тот уход и та безопасность, которых я не мог бы ей предоставить дома.

Я понял, что имею право жить. И не обязан жертвовать собой ради других. Это отразилось на всём. На моей работе – я стал зарабатывать больше и получать интересные предложения, а центр корпоративного развития, где я учредитель, растёт и развивается. В жизни – наконец, нашёл жильё своей мечты, трёшку в ЖК «Самара-Сити», сто двадцать три квадрата, просторная, но компактная, двадцать второй этаж, великолепный вид на город. Двадцати один лям за черновушку, сто лет в ипотеке, но такими темпами закрою лет через десять. Квартиру брал побольше, чем свою прошлую, рассчитывал на семью, которую планировал завести. Счастливую, здоровую, полную любви и понимания. Полную противоположность той, в которой я вырос. Я думал, что Лена – та, с кем я буду строить семью, но моя трансформация затронула и эту часть моей жизни.

Я взглянул на Лену под другим углом. Точнее, я, наконец, присмотрелся. Трезвым взглядом. Моя бесконечная занятость и гонка за выживание не позволяли мне расслабиться и подумать о том, кто передо мной. Какие у этого человека цели. Хочет ли она того же, что и я.

Лена хотела замуж, но не хотела быть женой. Ей нужны были кольцо, платье, свадебные фотографии и свадебное путешествие. Она боялась за фигуру и поэтому настороженно относилась к разговорам о детях. Мы не могли провести дома ни одного выходного дня, потому что ей было скучно наедине со мной, как и с собой. Свою внутреннюю пустоту Лена заполняла тусовками, поездками, покупками. Я не считал её плохой, просто она не моя женщина. А я не её мужчина. Я не тусовщик и не ресурс. Мне претит пластиковая жизнь. Мне хочется полной жизни, многогранной, со всеми её сторонами и неисповедимыми путями.

Когда я увидел Софию, то понял её с первого взгляда. Прочувствовал и ощутил. А сейчас, в непринуждённом разговоре, осознал, что у нас много общего. Очень много.

– Куда мы поедем? – с улыбкой спросила она, пристёгиваясь на переднем сиденье моей «БМВ».

– Покажу тебе моё место силы.

Мы поехали за город, машину свою София оставила во дворе у Сергея, взяв с меня обещание, что я её привезу обратно за ней.

Я не был уверен, что София не была в окрестностях нашей области. Может, тоже, как и я, всё изъездила и готова теперь экскурсии водить. Но я надеялся на удачу. И она не подвела меня.

– Знаешь, я тут родилась и живу, но ни разу не выезжала за пределы города. Только бывала в Юнгородке у подруги и то, когда у меня машины не было, на метро доезжала.

– Ты знаешь, я был на восьми морях и двух океанах, но только два года назад понял, что прекрасное, оно рядом, стоит только немного проехаться.

Я понял, что она поддержала меня в этом. Лёгкая улыбка и кивок головы, и вот мы катим на выезд из города вдоль Красной Глинки под смесь песен родом из восьмидесятых-девяностых: «Абба», «Кино», «Сектор Газа». Мы даже музыку любили одинаковую. Таких совпадений не бывает.

Мы проехали табличку «Волжский». Это живописный посёлок на берегу Волги. Проехали по просёлочной дороге мимо старых деревенских домов с ручной резьбой на окнах. Их бревенчатые стены, потемневшие от времени, кое-где были увиты диким виноградом, чьи листья сейчас горели огненными красками, словно языки пламени. Я видел восторг в глазах Софии, и я был счастлив наблюдать за ней.

– Смотри, корова! – воскликнула она и захлопала в ладоши.

Я засмеялся. Да, сейчас коровы – это редкость и восторг, но я помню себя маленьким, когда приезжал к бабдедам в Волжский Утёс и в пять утра вместе с пастухом и его собакой гнал на луга целое стадо…

Мы остановились у подножия небольшой пологой горы и начали восхождение по каменистой тропке, заросшей вокруг высокой сухой травой. Со всех сторон были обрывы, поэтому я подал Софии руку, и она не отказалась. Узкий каменистый гребень привёл нас на смотровую площадку.

Сегодня здесь никого не было, на удивление. Наверное, туристов напугала ветреная погода и дожди по прогнозу, поэтому площадка с огромным золотым распятием, на которую мы поднялись спустя минут двадцать, была предоставлена только нам двоим.

– Ничего себе! – София задрала голову, чтобы рассмотреть этот великолепный памятник православной культуры. – Ты верующий? – она посмотрела на меня с изумлением. Почему-то.

– Сложно сказать. Но мне кажется, есть в нашем мире то, что мы пока не до конца способны понять.

Для меня до сих пор непросто найти ответ, что же первично, очень мало изученный человеческий мозг, способный создать любое событие силой своей мысли, или всё-таки высшая сила, Творец Бог или энергии, к которым обращается наше подсознание.

– Что это за место? – спросила София, осматриваясь.

– Царёв Курган. По одной из легенд, Царёв курган появился во времена татаро-монгольского хана Тамерлана. Якобы здесь он отмечал свою победу в битве против войска хана Тохтамыша и приказал за каждого убитого воина из своей орды положить на вершину невысокого холма по камню. Так и появился курган. Ещё говорят, как будто бы, когда царь Иван Грозный проходил здесь с войском, он приказал разобрать курган. Для этого каждый из воинов должен был взять по камню. Но разобрать курган так и не смогли. Ещё одна версия происхождения Царёва кургана связана с татарским ханом Мамаоном. Его армию разбило русское войско, а сам он погиб. Во время похорон воины носили в шлемах землю на его могилу, пока не насыпали высокую гору.

А ещё есть предание, что Степан Разин хотел венчаться здесь с персидской княжной. Но местный священник запретил ему жениться на иностранке. За это Разин приказал его казнить, а на склоне горы зарыл два ведра с золотом. Заполучить клад сможет только тот, кто сумеет добраться до него, не потревожив лежащий сверху заговорённый железный лом.

– Ты так много всего знаешь о нашей области! – София так искренне восхитилась моей исторической справкой, что я чуть не лопнул от чувства собственной важности. Я действительно любил место, где родился, хотя мог бы выбрать любой другой город для жизни и даже пробовал жить и работать в Питере и Москве. Но моя душа навсегда привязана к Волжским просторам.

– Да, я душнила порой, – я рассмеялся, вспоминая, как Лена фыркала на эти мои походы по горам, мечтая прокатится на сноуборде в Куршевеле. Ну или хотя бы на Красной Поляне или с Эльбруса, на худой конец.

– Нет, мне правда очень интересно.

Она не лгала, чтобы сделать мне приятно. Её глаза действительно горели, глядя на расписной гобелен из осенних красок и величественную Волгу на изломе, соединяющуюся с рекой Сок. Сокольи и Жигулёвские горы видны были здесь, как на полотне художника. Вид открывался действительно величественный.

– В следующий раз приедем сюда с термосом чая и пироженками, – улыбнулась она, потирая замёрзшие руки.

На вершине действительно было холодно. Да уж. Даже я, такой предусмотрительный, не смог всё предусмотреть.

– Можно? – я протянул к ней руки, чтобы обнять и хоть немного согреть.

София не отказалась. Я обнял её сзади и взял её холодные ладони в свои. Её рыжая макушка оказалась на уровне моего носа, и я с наслаждением втянул её сладкий, цветочный аромат. Аромат чистоты и чего-то родного.

«Спасибо мирозданию за это мгновение», – подумал я, глядя на блестящее в закатных лучах золотое распятие.

У неё в кармане зажужжал телефон. София чуть отстранилась, вытащила его, посмотрела на экран и нахмурилась.

– Бывший. Зачем-то звонит.

– Соскучился, наверное, – сострил я, чувствуя при этом укол ревности. Что ж она его не заблокировала?

София сбросила звонок. Но он звонил ещё и ещё. Потом прислал смс. София даже прочитала мне его. Мне понравилось, что она не скрыла его содержание от меня и в целом не попыталась скрыть факт того, что он напомнил ей о себе. Значит, она честна и не собирается вести двойную игру, а ещё это говорило о том, что для неё он действительно бывший.

«София, возьми трубку. Дело жизни и смерти. Касается твоего здоровья».

Она сразу напряглась и посерьёзнела. На следующий его звонок она сняла трубку.