Да, я тоже хочу тебя

Да, я тоже тебя ждала.

Да, я так изголодалась по ласке, нежности. По любви. По мужчине.

По настоящему мужчине, который будет рядом.

Который не просто существует рядом, потому что так было решено, как только мы вышли из роддома на руках у наших мам, а который рядом с моим сердцем, рядом с моей душой.

Я не знаю, что будет потом. Не строю никаких планов, ни краткосрочных, ни далеко идущих. Есть только здесь и сейчас. Я понимаю, что оно должно случится.

С его первого «привет» в соцсети, я будто бы знала, куда всё идёт.

И теперь я смотрю на него, такого живого, такого отчаянно сломанного, но фундаментально цельного, с мокрыми от пота волосами, с хлопьями снега на плечах, с обветренными красными руками — сумасшедший он, швырял снег без перчаток — в его лицо, румяное от мороза и физического труда, и делаю шаг навстречу. И вижу, как он шагает одновременно со мной.

У нас будто ментальная связь, будто мозговые клетки подстроились друг под друга и все нервы пляшут в унисон, и мысли у нас одни на двоих.

— Ида, ты только скажи, я уйду, — шепчет он.

Я не говорю ничего.

Наши руки соприкасаются — сначала кончики пальцев, потом руки, потом ладонь в ладонь в крепкую сцепку.

По всему телу бежит электрический ток. Я моментально возбуждаюсь, и сама пугаюсь того, как мгновенно это со мной происходит. Всего лишь прикосновение пальцев, и я горю. Будто в потухающий камин плеснули бензином.

А было ли когда-то со мной такое?

Было ли на моей памяти что-то хоть отдалённо похожее у нас с Валерой?

Нет. Не было.

Мы с Валерой были друг у друга первыми. Мы учились друг на друге, между нами был исследовательский интерес. Местами стыдный, местами весёлый и интересный, который удовлетворился довольно быстро, превратившись в механику и рутину.

Потому что так надо. Взрослые люди женятся и спят друг с другом. Так положено.

Нам не с чем было сравнивать. Я не знала, как может быть по-другому.

Рос нежно гладит меня по лицу, заправляет волосы за ухо. Я трусь, как кошка о его ладонь.

Его рука пахнет снегом, морозом, немного бензином. Отдалённые нотки кожаного руля и мыла для рук рисуются в моей фантазии сами, создавая невообразимый букет. Запах мужчины. Его желания и нежности.

Я впускаю почти незнакомца в свой дом, в свою жизнь, в своё личное пространство: он обхватывает ладонями моё лицо, вынуждает задрать голову, посмотреть ему в глаза. Его глаза тёмные, почти чёрные, поглощают меня, словно трясина. Он всё ещё ждёт от меня сигнала «стоп», даёт мне возможность отступить. Но я не отступаю.

Дотрагиваюсь до его торса — толстовка насквозь мокрая, от пота и растаявшего снега, и чем ближе я к нему, тем сильнее сводит с ума запах его тела.

— Ида. Ида. Почему ты такая? Откуда ты взялась?

Я хочу спросить его о том же, как он нашёл меня в этой огромной сети, среди миллионов людей и почему написал. И зачем. Знал ли он, куда всё это нас приведёт или целенаправленно к этому шёл? Но я молчу, просто тянусь к нему руками, чтобы обнять.

Тела наши соприкасаются, я чувствую, как через толстую ткань одежды меня обжигает полыхающий огонь его тела.

Он жаркий. Он мокрый. Я хочу видеть его таким же жарким и потным на мне.

Когда Рос аккуратно касается моих губ, моё сердце срывается на галоп, кровь бьёт в голову и темнеет в глазах. Я на секунду теряю способность дышать. Я могу упасть в обморок? Может, мне понадобиться скорая? Улыбаюсь этой мысли, не отрываясь от поцелуя.

Губы у него удивительно мягкие, тёплые. Я ожидала жёстких, обветренных, как наждак. Я ожидала, что отросшая щетина будет царапать меня. Нет, этот жёсткий мужчина становится мягче, когда расстояние до него сокращается до предельного минимума.

И мне так приятно и лестно это осознавать. Осознавать, что я свожу его с ума.

Неужели я так могу?

— Мне, наверное, в душ надо.

Он неверно растолковывает мою улыбку. Думает, что меня что-то смущает.

— Не надо тебе в душ. Я хочу так, — шепчу в ответ.

А потом всё резко меняется.

Я не чувствую под ногами пол, Рос меня хватает, как куклу, прижимает к стене собой. Я чувствую каждый миллиметр его тела, его настойчивое желание упирается мне в живот.

Я отпускаю все свои мысли, тревоги. Всё моё горе растворяется в этом моменте.

Мне ничего не мешает. Я больше ни о чём не думаю. У меня нигде не болит: ни в теле, ни в душе. Я с наслаждением изучаю кончиками пальцев его обнажённое тело, когда он скидывает на пол толстовку. Когда звенит пряжкой ремня и вжикает молнией джинсов, тоже мокрых и прилипших на его твёрдые бёдра, словно клеем намазанные. Он борется с ними и ругается, а сам дрожит от нетерпения.

И я дрожу.

Я выпадаю из реальности на несколько коротких секунд. Выныриваю на поверхность лишь тогда, когда перед глазами снова всё плывёт, и я вижу перед собой стену, а штаны с бельём соскальзывают по ногам.

А потом…

Мне не больно, нет. Хоть я и ожидала дискомфорта, потому что тело отвыкло. Но мне не больно, мне хорошо так, будто так и должно было быть всегда. Будто он должен быть во мне. Будто это соединение апогей моей переломанной жизни, исцеление и начало нового этапа.

Я всегда думала, что до финала надо долго и упорно доползать, менять позы, выдумывать изобретательные прелюдии. Но в этот раз всё совершенно иначе. Я ничего не делаю, не стараюсь, всё происходит само. У меня подкашиваются ноги, тело бьёт мелкая дрожь, всё внутри пульсирует и горит, в глаза темнеет, в голову бьёт дурман.

Я обмякаю, едва держусь на ногах, чтобы не свалиться на пол. Чувствую, как что-то тёплое и липкое течёт по бёдрам. Спиной чувствую, как Рос вздрагивает позади меня, как сильно прижимает к себе, сжимая меня обеими руками так сильно, что не могу вздохнуть. Его влажное, прерывистое дыхание и мокрые поцелуи терзают ямочку между шеей и ключицей. Я бессильно бросаю голову назад, на его плечо, нахожу его губы.

— Я три года… один. Ни разу ни с кем. Прости уж меня. Я это исправлю. Обязательно. Сейчас же.

Он извиняется за скорость. А мне прекрасно, я будто взлетела и парю теперь в невесомости. Я пока не знаю, что мы пне будем спать почти всю ночь, настолько поглощенные друг другом. Что мы будем вместе поздно ужинать, завтракать, ходить на ночные перекусы, в душ, как приклеенные.

И то, что в девять утра, когда мы ещё крепко спим, к моему дома подъедет чёрный «Хюндай» я не знала тоже.