Сирена скорой, оглушительно взвизгнувшая на улице, заставила меня вздрогнуть. Роберт смотрел на меня, а я смотрела в экран его телефона, но не видела ни единой буквы – у меня перед глазами проносилась вся жизнь. В этой переписке было всё то, в чём Роберт меня вчера подозревал. И всё это было правдой. Когда-то.

– Мне надо пойти прогуляться.

Слишком спокойным для сложившейся ситуации тоном (лучше бы он снова психанул, а не отморозился вот так!) Роберт потянулся к очкам (линзы на ночь он благоразумно снимал), раскрыл шкаф и, подумав, вытащил свою старую безразмерную куртку, которая прятала всё то прекрасное, что в нём было. Этим жестом он словно открестился от меня, от всего, что я для него сделала и от наших чувств до кучи. Мне стало так обидно!

– Роб, это всё было до!

Он ничего не ответил мне, только, ссутулившись, словно получил удар в спину, шире открыл дверь. Меня будто не существовало для него! Я же в конце концов ртом разговариваю!

– Ну, а чего ты хотел, Роб?! – крикнула я ему в спину. – Ну, ты себя вспомни, в конце концов! Что ещё я должна была о тебе думать и говорить?

Как будто он не понимает! Он не понимал, и это страшно бесило!

– Вэнди, кажется, ты сама в себе запуталась…

За ним тихонько закрылась дверь. Странно, что не с грохотом, наверное, весь свой пыл и злость от потратил на гала-ужине, а после здесь, в своей постели, со мной…

Меня переполняли эмоции. Я чувствовала себя злой и оглушенной. Оглушенной собственным стыдом и несправедливостью, точнее справедливостью, которая восторжествовала в этот раз против меня. Мало что соображая, я собрала свои немногочисленные вещи, разложенные там-сям по его квартире и вызвала такси. Пролистывая телефонную книгу, я наткнулась на номер Холли. О Холли я не могла даже думать. Мой мозг вычеркнул её из памяти, словно стёр, как компьютер стёр бы инфу с жесткого диска и из всех облачных хранилищ.

Я набрала номер Мэгги Сайверсон.

– Мэг, мне крышка, спасай.

– Говори.

– Мне срочно нужна неделя отпуска, а лучше две, и плевать, если за свой счёт. Скажи что-нибудь… что-нибудь вроде… что я умерла, или моя троюродная бабушка умерла или меня укусила бешеная обезьяна в зоопарке или на меня чихнули из пекинского самолёта, всё, что угодно… Придумай, Мэгги, ты же можешь! – я взмолилась, у меня горели пятки, мне срочно нужно было куда-то бежать, причём без оглядки. И желательно от самой себя.

– Ясно, дело плохо, – понимающе вздохнула Мэг на том конце трубки. – Ладно, я всё сделаю.

Я бросила телефон в сумочку и, оглядываясь, словно воровка, вышла из квартиры. Я не хотела сталкиваться с Робом сейчас. Я не хотела, чтобы он видел мой позорный побег. Поймав такси, я попросила отвезти меня домой. Там я покидала в сумку самые необходимые вещи и двинулась в порт. Паром до Нью-Джерси уходил через два часа. Я хотела немедленно покинуть Манхэттен.

Я заселилась в небольшой, но уютный отель, в номер стандарт с включённым питанием – перспектива вылазить из номера и тусить по местным ресторанам вызывала у меня рвотный рефлекс – надоело до чёртиков. У меня был чудесный вид на океан, свежий воздух (относительно Манхэттена просто чистый кислород в баллонах), и тишина. Тишина настолько обескуражила меня в первый день, что мне показалось, что я слышу свои мысли. Я работала без отпуска почти три года, и эта вылазка в Нью-Джерси стала для меня самым необыкновенным приключением в жизни! Я будто бы сошла с поезда, в котором годами гоняла по круговому маршруту. Это позволило мне отвлечься и не свалиться в пучину депрессии или ещё чего похуже. Записавшись на видеоконсультацию с психологом на послезавтра – у него не было ни единого свободного окна – я отключила телефон и свалилась спать. И проспала почти сутки…

Мне снилась моя жизнь. Мне снилась я в зеркале своей ванной. У меня были ясный, чистый, открытый взгляд и умиротворённая улыбка на лице. Я чувствовала себя спокойно, легко, я была счастлива. Чуть позади меня стоял Роберт, он обнимал меня, и смотрел прямо мне в глаза. Он что-то шепнул мне в плечо, и по его губам я прочла «Я люблю тебя».

Впервые за долгое время я проснулась в слезах. От сонной лёгкости не осталось и следа: внутри меня всё вязалось узлами. Того, что я видела во сне, больше не будет, и от этого понимания мне становилось невыносимо больно.

– Ладно, Вэнди, справишься. В первый раз что ли… – пыталась я сама себя успокоить, но тут меня осенило. Крепкий сон ли, тишина ли, свежий ли воздух были тому виной, но я вдруг ясно поняла, что проблема была не в том, что я все время искала неправильного партнёра, а во мне самой! Проблема – это я!

Я приучилась обесценивать. За цинизмом, высокомерием, сарказмом и шуточками о важном, я прятала свою уязвимость! Я боялась, что меня снова ранят! Капитан школьной футбольной команды неделю возил мои окровавленные трусики вместо игрушки-болталки на зеркале заднего вида – хвастался, что «снял Вэнди-целку». Мне было так больно и стыдно, что я не встречалась ни с кем до самого второго курса колледжа!  Брат моей однокурсницы – моя попытка номер два – параллельно встречался ещё с двумя. Это был второй удар, и моё сердце, едва склеенное после школьной «любви», разбилось снова. После этого я, цитируя Саманту Джонс, могла бы биться головой о стену и снова, и снова пытаться склеить себе сердце или послать все к черту и наслаждаться сексом, как мужчина. Наверное, я выбрала какой-то средний вариант, потому что наслаждаться, как мужчина, мне мешало желание найти себе постоянную пару. Идеального партнёра, после которого я больше не стала бы прыгать из постели в постель и просыпаться потом в одиночестве. И я нашла его. Но даже и это чудо своей жизни я сумела обесценить!

Я взяла лист бумаги и ручку. И написала всё, что только что осмыслила. Мне едва хватило двух листов. Взяв третий, я долго кусала зубами колпачок, не знав, как подступиться. Я хотела исправить несправедливость. Я хотела, чтобы Роберт не потерял веру в людей, как однажды потеряла её я. Я хотела, чтобы он не закрылся. Чтобы продолжал быть таким прекрасным, каким был сейчас. Каким был всегда. Пусть и без меня.

«Дорогой мой Роберт».

Я заплакала.

«Я хочу сказать тебе то, что должна была сказать раньше. Я люблю тебя. Ты изменил меня, ты изменил мою жизнь и моё отношение к ней. Каждый день, который я провела с тобой, был для меня особенным. Потому что ты особенный. И заслуживаешь самого лучшего. Прости меня за эти обидные слова: я насмехалась и обесценивала тебя, потому что боялась влюбиться. Ты прав, я в себе запуталась. Я носила столько масок, что теперь забыла, где я настоящая, но благодаря тебе я, кажется, нащупала путь. Спасибо тебе за всё. Я люблю тебя. Всего тебе хорошего, дорогой мой.

Твоя Вэнди».

Я рыдала. Это письмо, эти три страницы – мой самый искренний в жизни сеанс самоанализа. Я отменила видеоконференцию с психологом – он больше был мне не нужен.

Спустившись в фойе, я попросила администратора отправить письмо на адрес Роба. Не электронное – обычное. Настоящее. Пусть знает правду. Знает и живёт счастливо. Я была уверена, что он больше не захочет меня видеть. Я бы на его месте не захотела.

Внутри стало так легко, пусто и отчего-то светло, что я решила спуститься поужинать в ресторан. В джинсах, оверсайз свитере и ненакрашенной – странно, но теперь я могла себе это позволить. У меня было ощущение что моя жизнь начала круто меняться и, возможно, даже если я так и останусь одна, я смогу с этим смириться и жить в гармонии с собой. Гармония с собой, а не бешеное желание потакать чужим прихотям и ожиданиям – вот что мне было нужно. Я снова научусь радоваться и доверять. Я уверена, что справлюсь.

За этими возвышенными мыслями меня застал восемьдесят восьмой звонок Холли. Который я, конечно же, сбросила. Потом последовало сообщение. Сто сорок третье. Вздохнув, я всё-таки решила проявить снисходительность. Раз уж я сегодня такая философствующая и возвышенная.

«Господи, я знаю, что случилось! Это не я! Просто выслушай! Это Антуан!!!»

– Говори, – моя рука сама набрала её номер на быстром наборе.

– Короче, вы ушли, а мы ещё потусили немного и пошли в номер. Ну там туда-сюда, секс, все дела, а после он начал меня спрашивать о вас. Я сначала не придала этому значения, но он был настойчив и спрашивал, спрашивал – то с этой стороны, то с той зайдёт. В общем, я рассказала всё, как было. Проболталась про сайт знакомств, про то, как мы ржали, и чем всё в итоге закончилось… Вот. А утром… В общем ты же знаешь, у меня нет пароля на разблокировку… Да, я дура, теперь поставлю… В общем, я проверяла мессенджеры и нашла наши сообщения, пересланные Робу. Он даже не поленился его найти на сайте знакомств!

– Вот скотина, – выругалась я.

– Я позвонила ему потом, говорю, ты, мол, совсем охренел, а он мне знаешь что?! Говорит, пусть ваш благородный рыцарь знает, с какими сучками связался! Так и сказал! Сучками, представляешь! Он сто процентов имел в виду, что с нами только трахаться можно, ничего серьёзного.

Ну-у, он в чём-то был прав. Теперь, надеюсь это останется в прошлом.

– Прости, Вэнди, это не я отсылала, я просто сболтнула лишнего. Но откуда я могла знать?! Я уже и Робу написала. Три раза!

– Хорошо, Холз, спасибо…

– А ты где, кстати? Ты в порядке?

– Да, я в норме. Давай потом поговорим…

Я отключила звонок. Слёзы лились мне прямо в бокал с розовым вином. Я снова обретала веру в человечество.

П.с. Ко мне впервые никто не приставал в ресторане. Господи, какое же это счастье нормально поесть, выпить и поплакать.

Утром на третий день мне пришло сообщение на сайте знакомств. Улыбчивый смайлик.

«Вы слишком хороши для меня, но я хотел бы рискнуть».

Сообщение было подписано именем Роб. Мой настойчивый, отзывчивый, не теряющий веру Роб. Любимый Роб. Он чувствовал, что мне нужно было время. И чувствовал, что нужен мне по-прежнему. Наверняка он получил моё письмо… Мне снова захотелось разрыдаться.

«Удиви меня, Роб».

Я поддержала его игру. Поддержала и мысленно стала складывать вещи обратно в чемодан. Мне снова захотелось на Манхэттен.

Мой телефон пискнул и на экране высветился конвертик.

«Мемориал 911. Завтра в шесть часов. Я покажу тебе пару уравнений».