– Надежда. Это кто? – Григорий повернулся ко мне с таким видом, будто я сотворила непоправимое. Его глаза, обычно тусклые и равнодушные, сейчас метали молнии, а желваки ходили под кожей.

– Я Сергей Иванович Ставропольцев, жених Надежды Васильевны, – не моргнув глазом, ответил за меня Серёжа.

Его голос был спокоен, даже чуточку вальяжен, словно он каждый день представлялся женихом в полицейском участке.

Жених. Я аж хрюкнула.

Звук получился совсем не дамский, скорее, что-то среднее между фырканьем и смешком, но сдержаться было выше моих сил. Жених предпенсионного возраста, блин! Это было настолько неожиданно и абсурдно, что я едва не расхохоталась в голос.

Но я, конечно, отнекиваться не буду, потому что выражение морды Меньщикова мне понравилось, очень даже. Его лицо вытянулось, глаза округлились, а губы скривились в гримасе, которую я бы с удовольствием сфотографировала на память.

Выкуси, гад! Думал, я рыдать в подушку буду из-за того, что потеряла такое сокровище? Ага, щас!

– Она вообще-то ещё замужем! – вдруг воскликнул Гришка, и в его голосе прорезались нотки праведного возмущения. Ага, собаку на сене решил сыграть? Не поздно? Всю жизнь ему было плевать, а тут вдруг проснулся защитник семейных ценностей. Смешно до колик.

– Уже нет. Хотела вот сегодня забрать свидетельство о разводе, но твоя матушка бросилась мне под колёса. Видимо, так не хочет меня отпускать из вашей прекрасной семьи.

Баб Оля смачно плюнула на пол и что-то там пробурчала себе под нос. Наверное, проклятия на ходу сочинила.

– Гражданочка! Вы либо идёте, либо мы вас на пятнадцать суток задержим, – проследовав за траекторией полёта баб Олиного плевка, уже без иронии, строго предупредил охранник.

– Уважаемые господа! И дамы, – Серёжа многозначительно кивнул баб Оле, словно отдавая дань её артистизму. – Нашей доблестной милиции есть чем заняться, поэтому мы, пожалуй, откланяемся.

Серёжа подал мне руку, его пальцы легко и уверенно обхватили мои, затем положил себе на согнутый локоть в жесте собственника, и повёл меня к выходу под красноречивые взгляды моей бывшей семьи. Я чувствовала на себе их ненависть, их злость, их бессильную ярость. Кажется, я даже воочию слышала, какими отборными матами они меня мысленно кроют. Но мне было плевать. Я шла, высоко подняв голову, наслаждаясь каждым шагом прочь от этого душного места и этих людей.

– Ну вот, познакомился с моими бывшими родственничками- уродственничками, – сказала я, когда мы вышли из отделения, вдыхая свежий, хоть и городской, воздух. Наконец-то свобода!

– Я бы с удовольствием познакомился и с нынешними.

– Ну у меня их не так много, только сын и мама. С сыном познакомлю, а вот с мамой, не знаю. Я уже не в том возрасте, чтобы знакомить женихов с мамой. Она у меня женщина, закалённая сталью.

– Закалённее тебя? – в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

– О, поверь, во много раз. – Я покачала головой, вспоминая мамин характер.

– Заинтриговала. На выходные ко мне сын с внуком и невесткой приезжают, хочу вас познакомить. Ты не против? – Он смотрел на меня с такой искренностью, что я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

– Серёж, а мы не торопимся? – В моём вопросе сквозила не столько неуверенность, сколько осторожность. Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно.

– В моём возрасте и после двух инфарктов следует поторопиться. С каждым годом времени до главного итогового праздника в нашей жизни остаётся всё меньше времени, – он, как всегда, рассмеялся. А мне стало не смешно. В его словах была доля грустной правды, которая заставила меня задуматься.

– Серёж. А ты сердце как часто проверяешь? – Мой голос невольно стал мягче, в нём проскользнула забота, которую я сама от себя не ожидала. Он сжал мою руку, его взгляд стал серьёзным, но успокаивающим.

– Два раза в год, мой компас земной, не реже. Не волнуйся, не оставлю тебя раньше времени.

**

На следующий день я взяла трёх клиенток. Утро началось с привычной суеты, запаха дезинфектора и жужжания аппарата. Каждая новая пара рук – это своя история, свои особенности, свои ожидания. Последней, третьей по записи значилась клиентка по имени Эльзана.

Имя запоминающееся и редкое, словно экзотический цветок или героиня восточной сказки. Клиентка новая, иначе я бы точно запомнила. Но странное ощущение, что я его уже где-то слышала, не отпускало.

– Здравствуйте. Давайте сюда свои ручки. – Мой голос звучал привычно приветливо, хотя внутри я уже чувствовала лёгкую усталость от утренних сеансов. Я обработала её руки антисептиком, настроила аппарат, выбрала фрезу, достала инструменты из стерильного пакета. Всё как обычно, отточенными движениями, доведёнными до автоматизма.

– У вас всё стерильно? – Голос Эльзаны был сухим, безэмоциональным, но в нём сквозила неприкрытая подозрительность.

– Конечно, – ответила я, стараясь сохранить доброжелательный тон. – Инструменты обрабатываются в сухожаре при помощи высокой температуры, затем хранятся в крафтпакетах, которые вскрываются непосредственно перед вами. Дезинфекция, предстерилизационная очистка, стерилизация – всё по нормам СанПиН.

Я даже рассказала ей краткую лекцию об обработке инструментария в моём салоне, про дезинфекцию и прочее. У меня для очень тревожных клиенток всегда в голове заготовлен список всех возможных вопросов и ответов на них. Эта клиентка явно не впервые делает гель-лак, но впервые у меня, поэтому вопросы возможны. Такова работа, и я привыкла к подобным проверкам на вшивость.

Ногти у нее были крупные, хорошие, пластина беспроблемная, не тонкая, обычно гель на такие ложится идеально, ну будем пробовать. Я подкрутила колёсико аппарата на небольшую скорость, будем снимать старый гель.

Хотя старым этот гель назвать можно было с натяжкой, отрастание вполне себе уместное, можно ещё неделю-полторы смело ходить.

– Почему решили переделать? – не удержалась я от вопроса, ведь обычно ко мне приходят с куда более запущенными случаями.

– Что? – она не поняла вопроса, её взгляд был прикован к моим рукам, груди, волосам, падающим на спину и на плечи, а не к своим ногтям. Странно. Что так разглядывать? Хотя мои волосы всегда привлекают внимание, может, дело в них. – Ваш маникюр в прекрасном состоянии, отрастание на полтора миллиметра всего. Можно было бы ещё походить.

– У меня работа в очень престижном месте, необходимо выглядеть на все сто, я не могу себе позволить отросшие ногти. – В её голосе прозвучала нотка превосходства, словно она объясняла что-то очевидное ребёнку.

– Сколько относили?

– Двенадцать дней.

– И как часто делаете гель-лак?

– Раз в две недели.

– Многовато. Берегите ногтевую пластину… – Я начала было давать стандартные рекомендации, как вдруг меня резко оборвали.

– Я сама как-нибудь решу, спасибо. – Тон был ледяным, не терпящим возражений.

Так, а вот это неприятно сейчас было. Мой внутренний голос скривился. Ну что ж, клиент всегда прав, даже если он не прав. Я зажужжала фрезой, стараясь не обращать внимания на её резкость. Не прошло и минуты, как Эльзана дёрнула рукой. Ну нельзя же так, блин! Могу же кожу ей повредить!

– Больно!

– Больно? – я нахмурилась, проверила скорость. Минимальная. Не похожа эта пластина на чувствительную, ладно продолжим ещё.

Она опять дёрнулась, на этот раз сильнее.

– Не вырывайте, пожалуйста, руку, я могу вас поранить. Просто скажите, что не так? Печёт? – Я старалась говорить максимально спокойно, хотя внутри уже закипала.

– Да, печёт! – Её голос был полон возмущения, словно я намеренно причиняла ей боль. Я вздохнула. Поставила фрезу с самой тонкой насечкой, почти полировочную. Пожертвуем временем, но не комфортом клиентки. Пусть это займёт в два раза дольше, но я не хочу рисковать.

– Как вы меня нашли? – я попыталась завести неформальный разговор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– По рекомендации одного общего знакомого. – Ответ был кратким, обрубленным, не оставляющим места для продолжения.

Разговор не шёл, и мне казалось, что она всё время смотрит на меня. Обычно клиентки смотрят на свои ногти в процессе работы, иногда на телефон, иногда просто мечтательно вдаль. А эта девица смотрела мне на лоб, будто дыру сверлила, будто пыталась прочесть мои мысли или найти какой-то изъян. Это было крайне некомфортно. Что-то было не так…

Я быстро обработала ей кутикулу, максимально аккуратно, насколько это возможно в таких условиях. Могла бы и лучше, конечно, довести до идеала, но учитывая, как она дёргается, я могу нечаянно пустить ей кровь, а это будет ещё негатив, ещё больше претензий. Лучше пусть она не удовлетворится результатом и ко мне больше не придёт, нервы целее будут и у неё, и у меня.

Такое случается. Я не ваш мастер, а вы не мой клиент. Это не приговор, просто факт. Все мы люди, а уж специалисты, которые работают напрямую с телом – косметологи, парикмахеры, спецы по эпиляции и уходу за ногтями – должны выбираться максимально тщательно. Они должны совпадать с клиентом по энергетике, порой даже по мировоззрению. У меня иногда сеансы проходят как беседы с психологом, причем работает это в обе стороны, и я, и клиентка делимся сокровенным. Но не сегодня.

Сегодня была стена. Об которую я билась головой.

После всех манипуляций с обработкой, я, наконец, начала накладывать гель. Сначала первый слой, тонкий, базовый.

– Сушим. – Я указала на лампу, включила её.

– Криво. – Она вытащила палец, даже не досушив. – Гель неровно лежит.

Её тон был полон осуждения.

– После второго слоя и топа будет всё идеально, – терпеливо объяснила я.

– И здесь неровно. – Она указала на другой палец, когда я нанесла на него базу. – Переделайте, мне этот палец не нравится. Здесь уголок неровный.

Её требования становились всё более абсурдными, а недовольство всё более осязаемым. Давно у меня такого не было. Я вообще редко беру новеньких, у меня своя база большая, все клиентки давние, адекватные, проверенные. А эта записалась почему-то именно ко мне.

Я кое-как довела маникюр до конца.

– Мне цвет не нравится.

Припечатала она в самом конце.

Два с половиной часа! Это рекорд для меня! Точнее, антирекорд! Столь непозволительно долго я делала маникюр десять лет назад, когда только училась. Ей самой-то не надоело сидеть на жопе ровно? У меня уже шея затекла и в животе заурчало так будто я не ела двое суток. И это после того, как она сама его выбрала?

– Хотите переделать?

– Да, – уверенно ответила она и я заметила в её глазах искру самодовольства.

Её явно забавляло то, что происходило сейчас. Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и её взгляд снова упёрся мне в лоб. В нём читалось не просто недовольство, а какая-то холодная, расчётливая неприязнь.

– Нет, – не угадала, блин. Не будем мы переделывать. Я вижу, когда клиент в адеквате, а когда происходит неведомая фигня. – Можете не оплачивать.

Я чувствовала, как пульсирует висок. В моей практике бывали капризные клиентки, бывали и те, кто не знал, чего хочет, но такое откровенное издевательство я встречала впервые. Это было не просто недовольство, это было желание вывести меня из себя, довести до точки кипения.

Я встала из-за стола. Ничего переделывать я больше не собираюсь. И клиентку эту в чёрный список.

– Что вам надо от Сергея?

Я резко обернулась. Её глаза, всё так же холодные и пронзительные, смотрели прямо на меня. В них не было ни тени смущения, только вызов.

– Какого? – Мой вопрос прозвучал глупо, но я действительно не могла поверить в происходящее. Мозг отказывался связывать эту наглую девицу с моим Серёжей.

– Сергея Ивановича. Ставропольцева. – Она произнесла его имя с какой-то собственнической интонацией, от которой меня передёрнуло.

– Поподробнее, – потребовала я, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. Это уже не просто капризная клиентка, это что-то личное.

– Вы мне не мешайте, пожалуйста. Я у него в ресторане администратором работаю, я вас с ним видела. У меня с ним отношения, а сейчас из-за вас у нас всё прекратилось. Вы старая уже, куда вам. Он состоятельный мужчина, ему нужна девушка посвежее. – Её слова били наотмашь, каждое из них было отточенным лезвием, направленным прямо в сердце. Она говорила это с такой уверенностью, с таким презрением, что я на мгновение оцепенела. Старая? Посвежее? Да кто она такая вообще?

Я вспомнила эту девчонку. Она встречала нас тогда в ресторане «Рыба», куда Сергей повёз меня на первое свидание. И зачем именно туда? Прямо под нос своей любовнице! Смысл?!

– А ну пошла вон отсюда, – с тихим, ледяным спокойствием произнесла я и удалилась из кабинета.

Я вышла и нос к носу столкнулась с Сергеем. Он ждал меня у стойки администрации, его улыбка была такой же тёплой и обезоруживающей, как всегда. В руках он держал небольшой букет ромашек, моих любимых.

– Надь, ты сегодня припозднилась, – сказал он, и его глаза светились нежностью. Он потянулся поцеловать меня, как делал это уже много раз, но я выставила руки вперёд, словно отгораживаясь от него невидимой стеной. Его прикосновение сейчас было бы невыносимо.

Из-за моей спины, словно призрак, выплыла Эльзана. Её лицо было непроницаемым, но в глазах плясали ехидные огоньки.

– Здравствуйте, Сергей Иванович. – Её голос был сладок, как яд. Она обогнула нас и вышла на улицу.

– Здравствуй, Эльзана, – он даже не посмотрел на неё, поздоровался, как со знакомой, и виду не подал, что у них шуры-муры. Каков подлец!

– Уходи, Сергей! – Мой голос был холоден, как лёд, и я сама удивилась его твёрдости. Я не хотела слушать никаких объяснений, никаких оправданий. Всё было ясно.

И ключи ему от машины в руку вложила. Просто вернула, как и договаривались.