Событие тринадцатое

— И как четыре человека справятся с десятком тысячей? С туменом целым? — они сидели у очага в доме за большим столом, чуть не из цельного куска дуба изготовленного, и ужинали. Не, не фрикасе, чем бы это ни было. Обычная каша из дроблёной пшеничной крупы с мясом. Сечка? Ну, наверное. Не силён в приготовлении каш оказался Константин Иванович, тут ему каждый день почти что-то новое подсовывают. Репу туда обильно покрошат, рыбу, меда кинут. Как только не изгаляются.

Вопрос задал Фрол. Нет, Коська им уже всё по полочкам разложил, как он травить поганых собирается. И на удивление парня никаких рыцарских воплей, что так не воюют честные вои, не последовало. Не было воплей Видоплясова: «Мы не они, мы не будем уподобляться». Может, рыцари — это там, в Европах, прыщавые юнцы, воспитанные на романах Вальтера Скотта? А тут татары дух рыцарства выбили из людей, если он и был. Или это вообще дворянские заморочки, а обычному ратнику просто убить врага надо, без рыцарства всякого?

— А десять человек не спасут отца русской демократии?

— Чего? Чьего отца? А кто твой отец? Деморат? Грек что ли? — влез тёзка смоленский.

— Иван у меня отец… был. Хотел… А ведь интересно. Демид, как думаешь, можно найти в Москве таких, как ты больных, но чтобы руки ноги на месте были, ратников опытных и вылечить? И вылеченных сюда. Ну, рядом можно вторую домину пристроить. Арбалетами такими, как у меня, всех снабдить, бронёй хорошей, мечами лучшими. Да и пищаль каждому отлить. Коней мощных купить. Зачем? А вот когда поганые побегут… м… да даже если не сгинут здесь и не побегут, то просто преследовать их до самой границы лесов, нападать из-за засад и ночью и убивать, и убивать. За три там месяца, пока они, отягощённые пленниками и обозом, до степи своей доберутся мы их тысячу уничтожим.

— Ох ти! Я бы сказал парень, что дурень ты, дурень думками богатеет. Но нет, видел я тебя в деле. С тобой и в правду же мы сотню за пару дней покрошили и не степняков, что не вои, а тати, а воев настоящих. Давай сюда своих поставленных на ноги, чего они не знают научим, а чего они знают, а мы нет, так тоже выучим, от них переняв.

— Пару лучников настоящих бы нам. Лучник в бегущую на тебя толпу много больше стрел отправит, чем арбалетчик.

Это Фрол с Касьяном опять влезли, но сию аксиому Коська и сам понимал. Где взять таких людей? Вот и ждал ответа Демида Рыжего.

— Я двоих знаю. Вместе у монастыря милостыню просили. У Андрия рука правая усохла после ранения. А Поликарп? У него внутри чего-то… ходит согнувшись, словно поклоны бьет. Выпрямиться не может. Сможешь ли таких излечить, Литвин?

— Откуда же мне знать. Но попробую точно. Допустим, что вылечу. Это только шестеро будет. Ещё бы четверых и лучника среди них, а лучше двух, тут Касьян правильно говорит, — оглядел парень татей.

— Откель. Мы тут никого не знаем.

— А я народ на торгу и у монастырей поспрашаю, — мотнул рыжей бородой Демид, — народ подскажет. Ну, а нет так чего только убогих. Ватажку собрать можно и из здоровых. Многонько лихого люда на Москве. Спросить лучников, так лучники и объявятся, за серебро-то звонкое кто угодно объявится, — бывший ратник видно, что загорелся идеей побить татаровей. Натерпелся пока его Коська не вылечил. Мстя его будет лютой.

— Договорились. Ладно, поели, теперь спать, мы с пятухами поедем в Москву, а вы тут не лежите на пузе, а тренируйтесь. На мечах. Фрол, организуй всё, как в Менске было. Ножи у меня с собой метательные есть. Арбалет… м… нет, арбалет не оставлю, я не трус, но я боюсь. А ну как ещё тати нападут. Взять с нас нечего, так жизни и Орлика заберут. Не, не оставлю, — Коська осуждающе посмотрел на Демида, — И умников всяких слушать не буду. Места тут тихие, Москва рядом. Заповедные, ексель-моксель места. Лоза тоже мне тут нашёлся. Заряжу арбалет и на коленях держать буду. Татями весь лес забит.

Тати заржали.

— Фрол, вы это… только не задирайте местных. Они мне нужны. Сыр отравленный будут делать. Они больше ворогов погубят, чем вся дружина Дмитрия Донского и наш десяток будущий в придачу. Девок не трогайте. Если надо, то женитесь. Дома… Ну, после того как Тохтамыша прогоним. А то ежели у нас не получатся, то татары тут всё пожгут. Нужно будет летом для народа землянок в лесу нарыть. В общем, не задирайте. Через две недел… седмицы появлюсь. Тогда и арбалет каждому привезу. Есть у меня три хороших. Трофейные.

Утром забрали из дома старосты злую и невыспавшуюся да ещё и зарёванную Сашку.

— Какого чёрта, там что с тобой сделали? Да, я их уродов на кол посажу! — охренел Коська. Ничего такого не ожидал.

— Точно посади их там всех на кол, Касьян. У них клопы, вши, тараканы. Мыши пищат. Дети орут. Как так можно жить⁈

— Ах, вона чё⁈ Нда, барыня московская. Ты вспомни как жила год назад. Рожа вся в синяках и не ела неделями. В лесу ночевала. Там точно нет ни клопов, ни вшей. Да и тараканов нет. А вспомни как полгода выживали всю эту нечисть из княжеской хоромины. Как с соседями боролись месяцами, чтобы они все шмотки в бане прожарили. Всё! Залезай на телегу, никто тебя с нами не тащил за верёвку, сама напросилась, чего дома не сиделось. Приключений хотела, ну, получила. Кушайте полными ложками на здоровье. Вот чего я с тобой вожусь⁈ Выгнать давно надо было.

— Не выгоняй меня Кося, я тебе пригожусь, — вот стерва, сказок наслушалась про Емелю.

Событие четырнадцатое

— Твою мать! — Касьян отошёл на шаг от Андрия этого. Вонь такая стояла, что святых уже не надо выносить, они от «запашка» сами дом покинут. Ещё и мебель с собой вынесут.

А чего, Демид он быстрый как понос. И решительный как арифмометр. Сказал, что приведёт Андрия. И вот он с самого утра стоит перед лекарем Литвином. Как только этих двух товарищей стража на воротах пропустила. Не Кремль, а проходной двор. Не, ладно там в будущем нечего кроме Царь-пушки охранять, но сейчас-то тут и Великий князь с семейством и бояре всяческие и даже сам лекарь княжий Литвин. Безалаберность. Некомпетентность. Кто там отвечает за порядок в Москве? Кошка Фёдор Андреевич? Пра-прадед Мишутки Романовы. Ну, где Романовы и где порядок⁈

Прямые были страсти —

Порядка ж ни на грош.

Известно, что без власти

Далёко не уйдешь.

Это Алексей Толстой напишет не Коська.

— Демид… Ну, не знаю… Давай так, я тебе сейчас пару грошей дам, да даже пять дам. Ты этого… воя отведи в ба… зайдите на рынок, купите новую одежду. А потом в баню. Все волосы на теле сбрить. Всё! И сверху, и снизу. Вот боклажка с жидким мылом. Три раза чтобы намылил его. Потом переодеваешь сего… воя в новое, а старое всё сжигаете. И мне пепел, как доказательства принесёте, а то знаю я тебя, обязательно в котомку и оставите, на чёрный день. Там болезней десятки… Это кроме вшей. Я пепел проверю. Я же хельг, сразу лжу выявлю. Идите. Дело у меня.

Дело было не важное, а как говаривал Ильич, архиважное. Впервые за целый год магическая книга проснулась. Задание предыдущее, что она дала, видимо, посчитала выполненным. Нашёл Касьян по её поручению зелёную энергию и научился ею пользоваться. Нда. Почти научился. Его по-прежнему вырубало при впитывании зелёного пламени, но ко всему привыкнуть можно. Вот и Коська привык. Ну, полежит минутки без чуйвств, ну, поорёт над ним Сашка, вот беда, зато потом себя чувствует, как заново родившийся, всю усталость смывает поток зелёного пламени.

Не, Константин Иванович не дурак и не мазохист. Он вполне себе понимает, что источник он себе выбрал великоватый. Не по росту одежонка. И точно так же понимает, что раз есть этот источник, то есть и другие, и среди этих других полно тех, что ему по зубам. Пожиже. Может там и вырубать его не будет. А раз понимал, то и искал. Кузни обошёл, и другие места, где часто огонь бывает. В том же Кремле есть три стационарные места, где в больших котлах варят каши для ратников. В Кремле ничего не нашлось, или, если и нашлись, то крохотные совсем источники. Ещё один огромный выход лекарского огня Касьян обнаружил у стены Спасо-Андронникова монастыря. Но там из-за разлива Яузы тогда болотина была непролазная и Коська в неё не попёрся. Тем более, что выход был даже мощнее, чем у кузницы, ещё вырубит полностью и окончательно. Перегорит лампочка. Встречаться с ключником Петром не очень хотелось, а ну как не пропустит.

Зато Касьян вывод сделал, что дело не в кузнице и ни в огне, дело, скорее всего, в близости текучей воды. Оба источника мощных были, можно сказать, на берегу.

Книга на его находки не реагировала и Коська решил, что всё, генуг, это заключительное задание, и он стал главным хельгом в мире. Урчум-бурчум настоящий. Зашвырнул её под кровать в сунду… чок, ведь не повернётся язык сказать. Сундук тоже. Ну, шкатулку такую. Она размером где-то полметра на полметра, а вот высота всего тридцать сантиметров. Специально мастера нашёл на торгу, что шкатулки резные продавал, и заказал такую. И засов чтобы был скрытый. До потайных замков мысль творческая ещё не добралась. По крайней мере, в Москве. Но засов работал не хуже, и он умело был скрыт среди резьбы. С первого раза и не найдёшь.

Так Коська засунул книгу волшебную в шкатулку, а шкатулку под кровать. Сначала чуть не каждый день доставал и проверял, а нет ли новых заданий. Потом раз в неделю. Нет, ничего нового, всё про тот же зелёный огонь. Так что, больше месяца Касьян не заглядывал в шкатулку, а тут приехал, и решил посмотреть. И на тебе! Нет больше ничего про зелёное пламя. Обновилась запись. И уж обновилась, так обновилась. Касьян, прочитав, не поверил собственным глазам. Так-то про хельгов разные слухи ходили, и Язеп говорил, что в слухах есть и правды чуток, Коська тогда спросил его про то, можно ли из пальца язычок пламени выпускать, как из зажигалки и прибалт ответил, что сам не видел, но знает человека, который не соврал, уверяя, что знаком с таким хельгом, точнее хельгой, бабка разжигала огонь выпуская огонёк из указательного пальца.

И вот теперь книга отправляла Касьяна в новый квест. Нужно найти источник оранжевого огня. Не зелёного, как до этого и не красного, как подразумевалось, когда про огонь думаешь, а именно оранжевого.

«Знайдзіце крыніцы аранжавага полымя»' (Найди источники оранжевого пламени). Коротенькая строчка и всё, генуг. Нет больше ничего. А ведь если подумать, то огонь не красный. Это его называют красным и даже рисуют красным, а на самом деле он ведь… м… и в самом деле, скорее, оранжевый. Жёлто-оранжевый? Красно-оранжевый? Но точно не красный.

Парень сел перед шкатулкой, куда снова книгу волшебную положил, и задумался. А видел ли он где-нибудь, разыскивая источник зелёного лекарского огня, всполохи оранжевого огня. Возможно просто принял их за обычный огонь. Но не компьютер же у него голова. Это тому написал задание, и он весь интернет переворошит, но найдёт. А тут простая человеческая память, которая с радостью всё ненужное забывает. Да и нужное тоже.

Нет, ничего про оранжевое пламя не вспоминалось, кроме того случая, когда он пытался поджечь с помощью кресала фитиль. Но тогда всё же непонятно было, то ли у него выскочил огонёк, то ли кресало дало такую сильную вспышку.

— И где искать? — задал себе вопрос Коська.

— Что потерял? Давай я найду! — сразу вырвалась из-за своей ширмы конокрадка, — Я глазастая.

— Оставь меня старушка, я в печали…

Событие пятнадцатое

— Зеленое — вода. Ну, возможно, вода, раз источники появляются рядом с рекой, не тину же зелёной считать. Оранжевое — огонь. Как-то больно предсказуемо. А что ещё есть похожего цвета? — Коська ушёл из покоев и стал по Кремлю туда-сюда ходить, выискивая этот оранжевый огонь. Ничего нового при этом не удавалось обнаружить. Так и хотелось вспомнить фразу из будущего: «От слова совсем». Совсем ничего нового.

Парень подошёл к костру у ворот, на котором готовили еду для дружинников, долго вглядывался в него, пытаясь среди всполохов настоящего огня увидеть волшебные язычки. Оранжевые? А чёрт его знает? Один раз показалось, что необычные язычки трепещут в центре, и Коська сразу к ним руку сунул, обжёгся, нда, вот и весь результат эксперимента. Пришлось себя лечить. И отойти подальше, а то ратники и кашевар на него стали подозрительно посматривать. Литвин, дескать, умишком скорбным тронулся. Нерусь, чего с него взять⁈ Не басурман, но рядом где-то.

Ещё есть огонь в кузнях. Но там Коська искал зелёный огонь, и не мог его найти нигде, кроме как у Игната. Нет, теперь парень понимал, что там определяющим была излучина Москвы реки в десятке метров, а не огонь в горнах или домницах, но тогда искал долго и тщательно. Мог пропустить. Конечно, если ищешь иголку, то веточку в этом стоге сена можешь и не заметить. Игнат словно поджидал его, стоял у кузницы и головой туда-сюда в разные стороны крутил. Разминал шейный отдел позвоночника.

— Шея затекла и болит при резко повороте, — пожаловался главный оружейник Москвы и её окрестностей.

— Давай полечу немного. Пошли с улицы. А то ещё застудишь. Тогда должен будешь за лечение.

Они зашли в главную кузницу, где аж три горна стояли, и пока Коська понемногу вливал зелёные язычки пламени, сам во все глаза всматривался в разожжённые горны. И бросил это дело вскоре. Среди настоящих огней ничего не было видно. Но третий горн был погашен, и, закончив лечение кузнеца, парень чуть не побежал к нему, показалось, что там огоньки. Нет, не показалось. Были огоньки, только самые обычные, мехами воздух в него уже не подавали, но среди угольев ещё проскальзывали язычки пламени, крохотные и скорее голубые, чем оранжевые, Коська к ним руку поднёс, но кроме тепла ничего не почувствовал.

— Замёрз, зябко на улице, того и гляди снег пойдёт, — по-своему понял Игнат. Коська его переубеждать не стал. Сам пока ничего не знает. Покивал головой.

— Зябко.

Подсказка не подсказка, а намёк ему дал пеший поход к воротам Кремля. На берегу Москвы реки, с этой стороны моста, где кузница, росло дерево с оранжево-красной, начинающей облетать, листвой. Осина. На ней Иуда повесился вроде. И вот что интересно, там в Азии, далеко на юге, не растут осины, но Иуда одну единственную нашёл и повесился.

Касьян обошёл дерево по кругу вглядываясь внутренним взором, но ничего не обнаружил, кроме красивой горы небольших листьев, прямо горящих на выглянувшем в прореху туч солнышке всеми цветами от малинового до жёлтого.

— Вода — зелёный. Вода — жизнь. Ну, допустим. Огонь? Дерево. Дерево горит. Как вариант можно принять. Костром рябин горит там кто-то второго сентября. Рябина? — Касьян развернулся и побежал в сторону Спасо-Андронникова монастыря. Там видел целую рощицу рябин чуть в стороне. Не на берегу Яузы, а на холме, рядом с воротами монастыря.

Рябины были на месте, и свиристели не успели оранжевые ягоды обнести. Коська, радостный в предвкушении удачи, обошёл деревья с оранжевыми ягодами. И… И никаких оранжевых огней рядом не обнаружил. Полная хрень получается. Уже из вредности или от упрямства парень дошагал до второго… второй… до ещё одной заросли, куртины, рощицы рябин в сотне примерно метров от первой. Она была подальше от стены. Вообще, монахи, надо отдать им должное, что-то в фортификации понимали, и деревья с кустами на тридцать — пятьдесят метров от стены монастыря, сложенной из такого же белого камня, как и кремлёвская стена, были вырублены. Стрелять по супостату так сподручней. Тем незаметно не подкрасться. Две эти колки (рощицы) рябин единственными деревьями вокруг и были, если рябина — это дерево, а не куст.

Коська подходил к рябинам уже без энтузиазма. Это рощица была меньше и была какая-то чахлая, воды там не хватало, или её мочой регулярно желающие посетить монастырь паломники поливали. Но чахлая. И ягодок мало и листья почти все уже облетели. Он зашёл со стороны стены и включил магическое зрение, отрешившись от мирского. Бабам! Мать же ж! Твою же ж! Под рябинами, еле заметными на фоне опавших листьев, из земли выбивались оранжевые огоньки.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.