Артём

В офисе новость обсуждали весь день. Когда я приехал, там уже стоял гул — все крутились и эмоционально обсуждали события с Тагиром и его бандой в общем зале. В том, который был рядом с моим кабинетом

— Артём, ты видел? — Кит развернулся ко мне, прищур на пол-лица. — Это же наш корпоративный клиент. Были у нас на обслуживании. Ты вроде всегда сам старался туда ездить, если мне память не изменяет. Но иногда и с кем-то из парней. Верно?

— Да, в основном сам. Ага, видел, — сказал я ровно. — По телеку с утра…

Филя, наш молчун, оторвался от экрана и покачал головой.

— Жесть. А с виду тихая контора была. Я думал, барыги обычные.,.

— Барыги обычные так не палятся, — буркнул Кит. — Там, гляди, статьи какие тяжкие. Убийства. А наша контора к ним каждую неделю ездила.

В его голосе звенел айтишный азарт вперемешку с лёгким мандражом. Ему было интересно и слегка не по себе, что мы, оказывается, крутились рядом с настоящей мафией.

— Так, народ, — я хлопнул в ладоши, разгоняя посиделки. — Цирк окончен. Мы им чинили компьютеры по белому договору, деньги брали за работу, актов подписано вагон. Всё чисто. Если кого дёрнут дать показания — говорите как есть: тянули витую пару, настраивали сеть, в дела не лезли и всё такое. Потому что мы и вправду не лезли. Понятно?

— А дёрнут? — спросил кто-то из новеньких.

— Может, и дёрнут. Свидетелей у них сейчас пол-города. Ничего страшного, сходите, расскажете про кабель, вас отпустят. Хотя, так как в основном ездил я один, за исключением пары раз, скорее всего меня и дёрнут. К тому же, я руководитель. Работать давайте.

Гул рассосался, ребята нехотя разбрелись по местам. Кит задержался, поймал меня в коридоре.

— Слушай, а тебя не зацепит? Ну ты ж реально к ним чаще всех мотался.

— Не зацепит, — сказал я спокойно. — Я такой же подрядчик, как и все. Договор, акты, налоги. Меня в их преступных схемах нет и быть не может.

Он покивал, вроде успокоился. Хороший парень Кит, за меня переживал искренне. Знал бы он про флешку в моём сейфе — вот тогда бы точно занервничал, хахаха. Но про флешку не знал никто, и это грело меня отдельной тихой радостью.

По своему поводу я не паниковал и паниковать не собирался. Но лёгкая нервозность, чего греха таить, во мне поселилась.

Потому что одно дело — быть чистым по бумагам, и совсем другое — оказаться в поле зрения следствия, которое сейчас будет трясти всех, кто хоть краем притёрся к конторе. Меня могли подтянуть. А если следаки окажутся коррумпированными фанатиками с планом по посадкам, они могут начать выбивать нужные показания — угрозами, давлением, а то и чем похуже. Наслушался я в прошлой жизни историй, как оно бывает в нулевых, когда человека прессуют, обещая натравить на него какого-нибудь озверевшего берсерка из числа ручных зэков-рецидивистов. Расслабляться было рано.

Дёрнули меня через пару дней.

Пришла вежливая повестка — «уточнить пару вопросов », подпись, печать, всё честь по чести. Я собрался и поехал с небольшим напряжением внутри. С одной стороны, статус свой я понимал: свидетель, каких у них сейчас десятки, галочка в протоколе. С другой — мало ли. Осторожность никогда не бывает лишней. Даже если уверен, что ни в чём не замешан, всё равно приятного в таких поездках немного.

Здание районного управления встретило меня обшарпанным коридором, скрипучими деревянными стульями вдоль стены и очередью таких же вызванных, как я. Кто-то молча смотрел в пол, кто-то переписывался в телефоне. А кто-то из сотрудников курил у открытого окна, стряхивая пепел в жестяную банку из-под кофе. Пахло хлоркой, чем-то кислым и старой бумагой. Где-то хлопнула дверь, в глубине коридора коротко зазвонил телефон. Я просидел минут двадцать, разглядывая облупленную краску на стенах, выцветшее объявление о приёме граждан, старый календарь с прошлого года и стенд «их разыскивает милиция» с чёрно-белыми магшотами и фотороботами низкого качества, пока меня наконец не позвали.

Кабинет был тесный, заваленный папками. Часть лежала на шкафу, часть громоздилась прямо на полу. За столом сидел мужик лет пятидесяти — подполковник милиции Гуськов, как он представился. Усталое лицо, мешки под глазами, седая щетина человека, который последние месяцы спал урывками. Неглупый, это читалось сразу. Из тех, кто месяцами разрабатывал контору и на этапе облавы уже знает про неё всё до последнего винтика. Кто-то из старших по делу организации Тагира, как я смекнул. Такие редко повышают голос — им это просто не нужно.

Я ему был интересен ровно как человек, ходивший у них по проводам. Не больше. Один из множества свидетелей, способный закрыть несколько небольших белых пятен в общей картине. Не ключевой свидетель того уровня, скажем, который может рассказать и указать точное местоположение и назначение мощной промышленной мясорубки в секретном бункере у жестокой преступной группировки в Восточной Европе.

— Дорохов Артём Сергеевич? — он глянул в бумаги, не поднимая головы.

— Да, он самый.

— Присаживайтесь.

Я случайно посмотрел в грязноватое окно и заметил, как на ветку возле здания сел небольшой сокол. Пустельга. Я узнаю его из тысячи. Он покрутил головой, будто высматривая добычу, пару раз резко, почти сердито, защебетал и сорвался обратно в небо. Хмм… Неожиданно. Может, это какой-то философский знак?..

— Вы обслуживали компьютерные сети объектов, принадлежавших фигурантам многочисленных уголовных дел. По договору с индивидуальным предпринимателем. Верно, Артём? Я про организацию Тагира Маратовича Бикмухаметова.

— Верно. Витая пара, коммутаторы, настройка, обслуживание. Что ломалось — чинил.

Он кивнул и пошёл задавать вопросы. Плоские, по делу, без подвохов. Какие точки обслуживал, кого из персонала видел, что за люди там работали, не замечал ли чего необычного, не слышал ли разговоров про деньги, про схемы, про имена, про что-либо незаконного толка. Вопросы шли спокойно, почти без пауз. Чувствовалось, что всё это он уже спрашивал десятки раз у разных людей.

Я отвечал честно там, где можно, и скучно там, где нужно. Без лишних подробностей, но и ничего не утаивая. Мне и вправду нечего было скрывать по его профилю — я чинил железо, тянул кабели, настраивал сеть, а в их тёмные дела не совался принципиально. Чем меньше знаешь о таких клиентах, тем спокойнее потом спишь.

Было ясно точно — ему на меня плевать с высокой колокольни, у него ОПГ с трупами, а я мелкий технарь для галочки.

— Про выигрыш ваш тут коллеги обмолвились, — сказал он под конец, лениво, почти без интереса. — Крупно, говорят, повезло разок в своё время. Как это связано с Бикмухаметовым?

Вот оно. Я держал лицо ровным.

— Повезло, но никак с ним не связано, — развёл я руками. — Не разок, если быть точным… Пару раз в жизни повезло, да. Один раз у него в букмекерской конторе, другой раз — в другой. Больше не играю. Не думаю, что можно бесконечно фортуну ловить за хвост. Так же можно и прогореть по-крупному и в игроманию скатиться. Нет. Не моё.

Хоть он и обмолвился про выигрыш в единственном числе и с привязкой к Тагиру, но я прекрасно понимал, что это трюк, в котором легко облажаться. Естественно, он знал обо мне всё, что нужно было знать подполковнику милиции перед допросом свидетеля. Смысла не было юлить вообще никакого. Поэтому я ему и сказал про два выигрыша, словно поправив его.

Гуськов хмыкнул, что-то черкнул в бланке. Тема его не зацепила — ни нажима, ни второго вопроса. Он гонялся за китами, а я был мелкой рыбёшкой, случайно попавшей в кадр.

— Ладно, — он развернул ко мне лист. — Прочитайте, если согласны — подпишите. Показания ваши скудные, но что есть, то есть. Мы данную группировку довольно долго разрабатывали и, собственно, к вам вопросов пока больше нет.

Я прочитал. Всё как я говорил: чинил сети, персонал видел мельком, ничего противозаконного не наблюдал. Ничего лишнего, только с моих слов. Расписался.

— Вы свободны, — сказал Гуськов, уже переключаясь на следующую папку. — Понадобитесь — вызовем. Но вряд ли.

Я вышел из кабинета, спустился по щербатой лестнице, толкнул тяжёлую дверь и оказался на морозе. Меньше полутора часов, и всё… Без подписки о невыезде, без интереса на будущее, без единого крючка. Свидетель до кучи. Галочка.

Я стоял на крыльце управления, вдыхал колючий холодный воздух и чувствовал, как отпускает окончательно. Последний камешек в подошве моего ботинка — контора Тагира — раскрошился в пыль сам собой, без моего участия. Я к нему даже пальцем не притронулся, а он взял и рухнул.

Идиотская мысль мелькнула: может, мне вообще ничего не надо делать, и вселенная сама расчистит мне дорогу? Может, пустельга и был тем намёком, что за мной «присматривают »? Я усмехнулся собственной наивности. Ага, разбежался. Вселенная расчищает дорогу тем, кто её осторожно обходит стороной от чужих граблей. А я целый год только этим и занимался — обходил.

Такси я ловить и вызывать сразу не стал, пошёл пешком. Хотелось проветрить голову.

По дороге прикидывал итог. Тагир накрылся — минус одна большая головная боль и минус все, кто за мной следил. Apple куплен — плюс первый серьёзный шаг в финансы. Гуськов отпустил без хвостов — значит, по конторе я закрыт окончательно. Скорее всего. Мессенджер растёт, бизнес едет, Вершинину я держу на радаре и опережаю на полшага.

Дальше по списку — достроить канал под остальные бумаги, дождаться айфонного лета, а к осени восьмого сидеть с полной кубышкой и подбирать со дна всё, что перепуганные будут сбрасывать за копейки. Плюс биткоин в девятом, а точнее, сам период покупки скорее всего — в десятом. Планы стояли ровными шеренгами, и каждый был мне по силам.

Я чувствовал под ногами твёрдую землю. Поначалу, до этого, как только я очутился здесь, был сплошной скользкий лёд — я выживал, скрывался, прикусывал язык. Выживание кончилось. Полноценная жизнь набирала обороты.

* * *

Дома вечером после работы меня ждала Лена с чем-то шкворчащим на сковородке. Я снял ботинки, прошёл на кухню и с порога уловил её вопросительный взгляд.

— Ну как, Артём, сходил? — спросила она. Про повестку я ей сказал, упомянув, что дело касается клиента, у которого проблемы с налоговой. Чтобы не накручивала себя и не переживала.

— Сходил. Всё нормально. Свидетель по чужому делу, отпустили очень быстро. Скорее всего я им больше не понадоблюсь. Где я — а где вопросы налогового законодательства.

— Вот и славно, — она выдохнула и вернулась к плите. — А то я извелась вся. Мало ли эти органы.

— Да органы тут ни при чём, Лен. Не волнуйся. Просто бардак у клиента. Меня спросили, я ответил, разошлись, пожав друг другу руки.

Она поверила легко, без допросов, и в этом была вся Лена. Не выпытывала, не накручивала, не строила теорий. Приняла мой ответ и пошла жарить дальше.

Я помыл с мылом руки, сел за стол, стянул с блюда кусок чёрного хлеба, начал жевать и внутри разлилось спокойствие. Тёплое, ровное и заслуженное.

За окном было темно, на плите готовился ужин, огромный груз в виде Тагира пал с плеч.

Хорошо-то как.

* * *

Отпустило полностью, с осознанием, только через недели полторы.

Первые дни после дачи свидетельских показаний я всё ещё жил вполуха, ловил каждый звонок, каждое сообщение с незнакомого номера, каждый раз прикидывал, не за мной ли. Выглядывал из-за шторы окна по вечерам перед сном, смотрел, не было ли под окнами подозрительных машин. Городские новости крутили изо дня в день сюжеты про банду Тагира на всех волнах, всплывали новые фамилии, новые эпизоды, и я невольно вслушивался, нет ли где моей. Чушь какая параноидальная… Но, тем не менее, не было, не звучало. Спустя время актуальность темы пошла на спад, выпуски про Бикмухаметова сменили дорожающая коммуналка и обещанный к весне ремонт моста. А во мне что-то разжалось. Тихо, без фанфар.

Я поймал это ощущение утром, у окна с кружкой кофе. Несколько месяцев я прожил с оглядкой. Рустам, Тагир, вкрадчивые «дружеские беседы» Рустама, за которыми всегда маячила не то яма в лесу под Тюменью, не то паяльник в подсобке, не то «сербская мясорубка» — весь этот антураж нулевых, о котором я в прошлой жизни только читал в статьях да смотрел в сериалах. В силу того, что период выдался на мой детский возраст, я мало что понимал и просто бегал с палкой, бил крапиву; а чуть позже — бегал уже за девочками, но без палки. В общем, мне было не того, чтобы вникать, какой глобальный передел и беспредел шёл в стране.

И вот оно схлопнулось. За полторы недели. Само. Без единого моего движения. А я остался целым, чистым по бумагам, с подписанным протоколом свидетеля и полным отсутствием интереса со стороны подполковника милиции Гуськова.

Гора с плеч оказалась настоящей, из мяса и костей. Я это почти физически почувствовал — плечи разошлись, спина выпрямилась.

И я не стал растягивать прощание с этим страхом. Мысленно я взял Тагира, Рустама, всю их обойму и вычеркнул. Провёл жирную линию. Они уехали в автозаке, а я разворачивался туда, где меня по-настоящему ждали. К деньгам. К бизнесу и игре по-крупному.

Даа… вместе с конторой у меня отвалились и клиенты. Точки Тагира стояли опечатанные, договоры я аннулировал сам, не дожидаясь, пока следствие само их порвёт. Минус несколько объектов, минус кусок ежемесячного дохода. И что важно — я не пожалел ни рубля потерянного.

Эти деньги всегда были с привкусом. Хорошие безналичные, белые акты — а на языке всё равно оставалась лёгкая горчинка, будто ешь нормальный бутерброд, а колбаса чуть подванивает. Каждый выезд к ним я держал спину прямой и уши торчком, изображал скучного технаря и ждал подвоха. Постоянное напряжение, стресс, а временами и нервный тик. Теперь этого не было. Моя клиентская база стала целиком безопасной — риэлторы, юристы, стоматологии, салоны красоты, автосервисы, бухгалтерии, сети продуктовых магазинов, торговые оптовики, небольшие автодилеры… короче, конторы различной направленности, обычный тюменский малый бизнес без стволов в сейфе и трупов в биографии. По крайней мере, без таких, что торчат наружу. Со свечкой над каждым, я, конечно, не стоял. Но вроде не было у меня больше таких очевидно мутных клиентов.

И это стоило дороже потерянного корпоративного клиента. Спокойный сон в довесок к прибыли — валюта, которую я научился ценить только с годами.

Ладно. Неприятное сотрудничество осталось позади. Пришло время обновок.

Говоря об обновках, я имел в виду не одежду.

Первым пунктом в голове давно висела квартира. Не то, чтобы навязчиво, но я возвращался к этой мысли снова и снова. Я до сих пор ютился в однушке, купленной прошлым летом впопыхах. Раньше — предел мечтаний нищего студента с чужим лицом. Сейчас — тесновато, вот реально. Я не к тому, что зажрался и всё такое. Но всё равно однушка есть однушка. К тому же, Лена часто тусовалась у меня. На площади, где по большому счёту и одному-то тесновато. Кухня, комната, балкон. Взрослому мужику с деньгами, то есть, когда есть возможность для позитивных изменений, такое жильё жать в плечах начинает.

Решил брать двушку.

Денег, конечно, не миллиарды. Пакет Apple я взял в феврале, отгрыз от резерва порядочный кусок, и дальше по плану было копить — на другие бумаги под обвал конца восьмого — начала девятого, а после и биткоин. Резерв трогать сверх меры я не собирался. Но приток от бизнеса шёл ровный, постепенно растущий, и на нормальную двушку хватало без насилия над стратегией. Да, мудрый тактический ход для улучшения жилищных условий, что, в свою очередь, как составляющая комфорта, положительно скажется на стратегии в целом. Тут даже думать особо не о чем.

Единственное, над чем я честно посидел да покумекал, — район.

Хмм… Район…