Во дворец мы возвращались своим ходом.

Ну как своим... Вейн помог найти экипаж и попытался выкупить его вместе с лошадьми у извозчика. Тот денег не взял и, не сопротивляясь, отдал транспортное средство.

Несколько раз глубоко поклонился и, посматривая на нас со смесью страха и любопытства, пожелал его высочеству долгих дней.

Да, Теодор был знаменитостью в столице, и каждая собака знала, кто обладатель длинных белых волос, черного наряда с серебряными драконами и такой заносчивости, что хватило бы на десятерых принцев.

Но теперь младший принц не строил из себя всемогущего. Сейчас он изображал умирающего лебедя, трагически повиснув у меня на плечах.

При этом к Вейну «на ручки» он идти наотрез отказывался, мотивируя это какой-то там звериной природой и антипатией к любому представителю мужского пола в моем окружении.

Зато руки «лебедя» то и дело «случайно» натыкались на мои стратегические места, беся меня неимоверно.

— Теодор, — прошипела я сквозь зубы, когда его ладонь в очередной раз слишком удобно легла мне на талию. — Еще раз, и я вытащу из тебя что-нибудь еще. Уже без всякой медицинской необходимости.

— Любовь моя, — слабо отозвался он, приваливаясь ко мне еще сильнее, — я ранен.

— Еще раз и будешь убит. - отпустила я ничем не подкрепленную угрозу. Его еще попробуй убить! Вон желающие остались валяться на улице после одного щелчка.

Но все же мое предупреждение сработало и дракон присмирел. На время, конечно же.

К тому моменту, как показались башни дворца, я была уже конкретно зла и пообещала, что как только мы доберемся до Восточного крыла, я вручу младшего принца лекарям, магам, слугам, советникам, хоть самому королю — и забуду о нем, как о страшном сне.

Теодор лишь хмыкал на мои бравады и прижимался плотнее.

Экипаж въехал во внутренний двор и остановился у широких ступеней восточного подъезда. Я уже почти почувствовала вкус свободы. Еще немного — и я смогу разжать пальцы, отлепить от себя раненого, ревнивого, чешуйчатого паразита и наконец-то вдохнуть полной грудью.

Но, как выяснилось, судьба снова решила посмеяться.

Потому что у входа нас уже ждали.

Стоило только Вейну спуститься с козлов, и помочь нам выбраться из экипажа, как со всех сторон к нам хлынула дворцовая стража.

И их пики были направлены против нас, а не за нас.

— Вот сейчас мы и узнаем, кто из моих венценосных родственников послал Симона, — прошептал мне на ухо Теодор и усмехнулся краешком губ.

Я бросила на него взгляд, полный понимания. Да, это было очевидно. Как только маска с нападавшего была сброшена и мы узнали в нем Симона Торлеана, вопросов о том, где стоит искать убийцу, не возникало.

Только у королевской семьи была власть поручать такую грязную работу начальнику королевской гвардии. А еще эта странная сеть и оружие...

Нехорошее предчувствие закралось в мое сердце. Нет, пожалуйста, Рафаэль! Ты не можешь быть настолько глупым.

Но вслух я сказала не это.

— Ты ранен, — прошептала в ответ. — Ты сможешь с ними справиться?

Я знала, что он силен, но стражи было много, и кто знает, какие еще сюрпризы нас ждут.

— Меня даже обижают твои сомнения в моих силах, — с упреком проговорил принц, а потом обмяк, завалившись на меня всем весом и не забыв при этом потрогать... ниже спины.

Я возмущенно пискнула, что вполне могло сойти за испуганный возглас.

— Сдавайтесь, ваше высочество, — вперед вышел мужчина средних лет в капитанской форме. — У меня есть приказ его величества арестовать вас и сопроводить в темницу.

Теодор взглянул на него из-под слегка приспущенных ресниц, изображая слабость.

— В чем меня обвиняют? — спросил он слабым голосом.

— В государственной измене, — сурово ответил капитан, и стража подошла ближе, не опуская оружия. — Сопротивление ухудшит ваше положение, ваше высочество.

— Я хочу видеть отца, — ответил принц.

К моему огромному удивлению, капитан кивнул на эту просьбу.

— Да, его величество приказал доставить вас в зал, прежде чем вы отправитесь в заточение. Взять его!

— Нет! — впервые подала я голос, испугавшись, но Теодор сжал мою руку и сказал:

— Я ранен и не могу сопротивляться. Позвольте мне сохранить хоть немного достоинства и разрешите моей невесте помочь мне добраться до зала.

Что он задумал? Зачем? Я с сомнением взглянула на него, но дракон смотрел лишь на гвардейца.

Тот колебался. С одной стороны, был приказ его величества, а с другой... принц был известен в народе и в армии, и не ровен час... Кроме того, Теодор и правда выглядел раненым и слабым. Вон как висел на мне, испуская последний вздох.

— Ладно, — отрезал капитан, будто боясь, что сам передумает. — Идите за мной.

Гвардейцы окружили нас, образуя круг, но не смели подходить слишком близко.

— Умный мальчик, — очень тихо пробормотал себе под нос Теодор, так, чтобы только я услышала. — Сегодня он останется жив.

Я сглотнула подступивший ком. Гвардейцу и правда повезло. Дракон такими фразами не разбрасывается.

Мы пошли знакомым маршрутом в сторону зала приемов. Его величество решил встретить павшего сына со всей пышностью и роскошью?

Интересно.

Дворец был гулким и пустым. Слышались только наши шаги и шаги стражи. Ни слуг, ни придворных — будто все попрятались, и вправду боясь переворота.

Возможно, они были правы. Я помню, как Теодор провернул что-то подобное в прошлой жизни. Но в этой он почему-то не спешил брать всю власть в свои руки, хотя легко мог это сделать.

— Только вы, Теодор Валькориан, — остановил нас перед самой дверью капитан и обратился к принцу без подобающего титула. Наверное, чтобы правильные уши услышали и передали кому надо. — Остальным запрещено входить.

Теодор лишь покачал головой и сказал:

— Передайте отцу, что Корделия Рошвальд войдет со мной.

Вот так просто! Я сказал — и она войдет?

Но, как ни странно, гвардеец не стал спорить. Лишь сказал пару слов лакею, стоявшему у двери, и тот, поклонившись, поспешил внутрь.

Уже через несколько минут он вернулся и доложил:

— Принц может войти со своей невестой.

Двери перед нами распахнулись беззвучно.

Я ожидала увидеть там стражу, министров, придворных рангом повыше, но зал приемов оказался почти пуст.

Его величество величественно возвышался на троне. Черные волосы, почти не тронутые сединой, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкие, красивые черты лица. Государь выглядел моложе своих лет — статный, сухощавый, с той опасной красотой, в которой я научилась различать потомков драконов.

Его синие глаза, те самые синие глаза, которые я каждый день видела у Теодора, смотрели на младшего сына с ненавистью.

Недалеко от трона стоял еще один человек, связанный с королем узами крови.

Рафаэль был бледен и напряжен. Он не знал, куда девать глаза: то смотрел на отца, то на Теодора, то вдруг опускал взгляд в пол.

Теодор рядом со мной едва заметно усмехнулся.

— Ну что ж, теперь все прояснилось, — тихо сказал он.

Я бросила на принца острый взгляд. Рада, что у него все так просто сложилось. Лично мне же до сих пор было непонятно, что к чему. Но спрашивать с дракона сейчас было неуместно.

Короля явно покоробила улыбка сына. Он сдержался, не высказал гнева, но те, кто долго находился при дворе его величества, прекрасно умели считывать эти поджатые в недовольстве губы.

Я была представлена двору в тринадцать как невеста младшего принца. Теодор же... Младший сын знал все жесты отца назубок. Знал, и они помогали ему выживать.

— Ты пришел, — наконец произнес его величество. — Удивительно.

Чему он удивляется? Что сын пришел? Или что вообще жив?

Теодор усмехнулся краешком губ.

— Не хотел лишать тебя радости личной встречи.

— Я ожидал, что ты оставишь после себя половину дворцовой стражи на мостовой.

— Сегодня я великодушен.

— Сегодня ты ранен, — поправил король, и в этой фразе было все.

Его величество знал! Знал о нападении и более того — был к нему причастен.

Если Теодор сберегал спокойствие, будто эта новость была для него совсем не новостью, то я не смогла сдержаться.

— Почему? — нарушила я этикет, тишину и демонову кучу правил, обратившись к его величеству первой. — Ведь он же ваш сын! Он же настоящий...

Я по привычке снова запнулась, но, оглядевшись, поняла, что тут нечего скрывать. Пусть стража знает! Пусть знает все королевство!

— Теодор — настоящий наследник крови Валькориан и обернувшийся дракон.

Мои слова были громкими, а голос звучал твердо.

— Не надо... — тихо одернул меня непривычно скромный Теодор, но было поздно.

Грозный взор короля обратился ко мне.

— Девчонка Рошвальд, — прогремел он. — Как всегда нетерпелива и не воспитана. Ты никогда не думала головой, в отличие от старшей сестры, и приносила мне одни неприятности. А если бы я знал, что это будешь именно ТЫ, то приказал бы твоему отцу утопить тебя, как щенка, еще в младенчестве.

Рядом зарычал Теодор. Он всегда был чувствителен ко всему, что касалось меня, а тут такая неприкрытая угроза.

— Ты приближаешь свою смерть, отец, — предупредил он и кивнул на Рафаэля. — И даже слово, что я дал брату при инициации, не поможет, если ты еще хоть раз затронешь Кори своим поганым языком.

Король медленно перевел взгляд с меня на Теодора. Он не вскипел, не разозлился и не испугался.

И... улыбнулся.

Широко, радостно, устрашающе... Одними губами, будто увидел именно то, чего ждал с самого начала.

— Вот оно, — тихо произнес его величество. — Наконец-то.

Я сначала не поняла, а потому догадалась посмотрела на Теодора. Боги, его глаза... Там опять плескался бордовый цвет.

Король вдруг расслабленно откинулся на спинку трона и взмахнул рукой.

— Уходите, — велел он страже. — Нет нужды арестовывать принца.

Когда он говорил эту фразу... Создавалось такое впечатление, что он вот-вот расхохочется.

— Что ты задумал? — Теодор с подозрением посмотрел на удаляющихся гвардейцев.

— Ничего, — просто ответил король. — Уже ничего. Все, что нужно было, уже случилось.

Теодор бросил быстрый взгляд на меня и, на секунду поколебавшись, расцепил наши руки, а потом шагнул к трону.

— Не надо, — Рафаэль тут же встал на пути брата и положил ему руку на плечо. — Помнишь, ты мне обещал, что ни отец, ни мать, ни я с Дафной не пострадаем? И что корона будет за нами. Ты дал слово в Гнезде, Теодор!

Младший принц лишь краем глаза посмотрел на старшего, удерживающего его плечо, а потом тихо и холодно ответил:

— Если не хочешь остаться без руки, лучше меня не трогай.

Рафаэль тут же отдернул ее и отступил на шаг, но напряженных глаз не опустил.

— Ты поклялся, Теодор! Ты не можешь...

Дракон хмыкнул и цинично проговорил:

— Есть много разных способов, брат, — а потом снова перевел взгляд на отца. — Мы все это прекрасно знаем.

Король одобрительно кивнул и вернул ему такую же улыбку:

— Оставь его, Рафаэль, меня нет нужды защищать. Твоя мать и наследная принцесса с моим внуком в надежном месте. Так что я готов говорить с этим чудовищем.

Теодор даже не поморщился, а вот я... я этого не понимала. Мой отец хоть и не был примером для подражания, но все же любил нас. И мы об этом знали! Всегда знали, что, какие бы интриги ни плел герцог Рошвальд, он всегда в конечном итоге думал о благе своих детей и жены.

У Теодора же все было наоборот...

— Он ваш сын! — снова не сдержалась я. — Ваша плоть и кровь.

— Он чудовище, которому не место на этой земле, — отрезал его величество. — Винсент Лирнийский был прав. Драконы — это ошибка. Уродливая аномалия, которую нужно исправить, стерев всякую память о них.

Он посмотрел на Теодора с ненавистью и отвращением.

— Такой, как ты, не имел права появиться на свет.

Эти слова были чудовищны по своей жестокости, но младший принц воспринял их спокойно. Будто привык уже к мысли о том, что родители его не любят. Будто отрастил себе толстую кожу, от которой отскакивали такие словесные стрелы.

— Значит, ты всегда знал, что я твой, — голос Тео ни на йоту не изменился. Все такой же спокойный и такой же опасный. А еще он не спрашивал — утверждал.

Король не отвел взгляда.

— Конечно. У кого еще мог родиться младенец с явными признаками пробудившейся драконьей крови? Твои белые волосы. Твои глаза, что меняли цвет с синего на черный, а с черного на бордовый. Твой развитый не по годам ум. Мы все немного больше, чем обыкновенные люди, но ты...

Это прозвучало как обвинение, но я услышала за жгучими, ядовитыми словами короля еще кое-что. Зависть. Скрытную, горькую зависть, в которой его величество не мог признаться даже себе.

Почему не в нем пробудилась эта кровь, а в его младшем сыне? Даже не наследнике!

— Тогда почему не убил младенца, если так боялся чудовища? — перебил его Теодор. — Ты же верил всей той сектантской чуши, что оставил Винсент. Наверняка прочитал все его бредовые идеи.

На лице короля дрогнула тень. Его величество медленно сжал пальцы на подлокотнике трона.

— Не смей так говорить о нашем предке. Он был мудр, мудрее всех этих спесивых тварей, что считали себя выше людей. Выше закона. Выше самой смерти. Чешуйчатые выродки, привыкшие брать все, чего пожелают, и не считаться с теми, кто слабее. Для них человеческая жизнь никогда не значила больше, чем пепел под лапами.

Король все сильнее распалялся. В уголках его рта появились следы пены. Я с ужасом наблюдала, как фанатичный огонек полыхает в его глазах, когда он ругает драконов.

И этот человек был нашим правителем и отцом единственного дракона за многие тысячелетия! Я думала, что Теодор безумен, но сейчас понял. Они все были не в себе.

— Я бы убил тебя, — продолжил он, обращаясь к принцу. — Еще в день твоего рождения. Но твоя мать не дала. Она поклялась мне, что найдет средство. Что не даст тебе соединиться с Жемчужиной и ты навсегда останешься человеком. Именно она нашла союзника в лице герцога Рошвальда. Его связи помогли отыскать Амелин. Какая ирония.

Его величество снова обратился ко мне.

— Он потребовал брака с вами в обмен на уничтожение Жемчужины. Кто бы мог подумать, что его собственная дочь и есть та, кого он должен был убить.

Да, в этом и правда была ирония. Я изумленно покачала головой. Когда-то я представляла, что отец расправился с Амелин лишь бы уберечь мой брак, но оказалось, что именно ценой жизни Амелин этот брак вообще случился.

— Ты же не думала, что вы, дочери герцога, пусть и могущественного, достойны выйти замуж за принцев? — король слегка наклонился вперед, явно насмехаясь и глумясь надо мной.

— Нет, — ответил вместо меня Теодор. — Это твои сыновья не достойны жениться на таких удивительных женщинах.

Голос его оставался ровным и холодным, но по метке пришла волна тепла и нежности.

Король лишь взглянул на него и засмеялся.

— Вот и посмотрим, — сказал он загадочно и больше не стал говорить.

Как, впрочем, и Теодор. Он развернулся, и в его жесте считывалось что-то острое, жесткое, будто он только что отрезал его величество от себя навсегда.

— Король болен, — повелительным тоном сообщил он Рафаэлю. — Его величество отправляется поправить здоровье на Север, так как климат там лучше всего подходит для его болезни. Ее величество сопровождает супруга. Ты занимаешь место регента, а я беру на себя не только войска, но и гвардию под управление. Братья Валькориан выступят одним фронтом и покажут, что в семье нет разлада, даже когда король при смерти.

В последней фразе звучали угроза и насмешка.

Рафаэль побледнел и попытался возразить:

— Тео, прошу тебя...

— Ты в последнее время слишком много просишь, — остановил его дракон. — То, что он остается живым после того, как пытался навредить моей Жемчужине и мне, — великая удача. Но я не отличаюсь терпением святых, ты же знаешь.

Наследному принцу — нет, теперь регенту — оставалось только склонить голову.

— Пойдем, — Теодор позвал меня и твердым шагом, совсем не напоминающим походку умирающего лебедя, направился ко мне. — Нам здесь нечего делать.

Я была поражена. И это все? На нас напали, приказали арестовать, притащили в зал, чтобы что?.. Смиренно принять отставку и уехать на Север в объятия лорда Этчера и Эдит?

Кроме того, а как же вытрясти всю правду из его величества? Выявить всех заговорщиков? Узнать о том загадочном оружии, что может ранить дракона?

В этом не было логики! Не было смысла! И за этим скрывалось что-то еще. Но Теодору будто было наплевать на все вопросы. Он словно уже узнал все, что хотел, и сказал свои последние слова.

А вот его величество — нет.

Уже уходя, мы услышали торжествующее с трона:

— Наслаждайся последними днями, дракон.

От этой фразы мурашки побежали по моей коже. Я обернулась, чтобы увидеть довольную, садистскую улыбку на губах короля. Он не сводил взгляда с удаляющегося Теодора, и было в этом взгляде такое... Так мясник смотрит на жирную свинью, которую уже приговорил к забою.

Меня испугал этот взгляд, но Тео даже не обернулся.