Крупная ладонь накрыла мое лицо, заставив мгновенно проснуться от нехватки воздуха. С трудом вырвавшись из объятий сна, я широко распахнула глаза, сумев рассмотреть лишь высокую фигуру, склонившуюся надо мной.

Тут же попыталась заорать и вырваться, но меня быстро скрутили, прошептав:

— Корделия, не поднимайте крик. Я сейчас вас отпущу. Кивните, если поняли меня.

Голос был очень знакомый. Очень!

И раз уж меня не задушили во сне, то он явно принадлежал не врагу.

Я послушно закивала, и меня тут же отпустили. Воздух ворвался в ноздри, и я жадно задышала.

Так себе начало свидания.

— Простите, — фигура отступила от меня, попав на освещённый лунным светом участок, и я увидела того, кого и ожидала увидеть.

— Здравствуйте, ваше высочество, — поприветствовала я старшего принца, а потом поплотнее натянула одеяло на плечи. — Простите, что не могу поприветствовать вас как полагается.

Улыбка, озарившая лицо Рафаэля, была одновременно и насмешливой, и печальной.

— Какие уж между нами церемонии, миледи, — он развёл руками, а после взял стул и присел. — Не думаете же вы, что я пробрался ночью, тайком, в хорошо охраняемое крыло брата, чтобы вести с вами светские беседы?

Помимо воли я прыснула, поддавшись очарованию Рафаэля.

Да, старший сын их величеств был ответственным, умным молодым человеком, что отлично помнил свой долг. Но помимо этого Рафаэль умел быть любезным, остроумным и харизматичным.

До тех пор, пока на горизонте не появлялась Дафна. Тогда принц затихал, мило краснел и не знал, куда деть руки.

Но это было тогда, раньше... В нашей беззаботной юности.

Настроение моё переменилось, и мысли потекли в грустном направлении. Старший принц будто почувствовал это и тоже стал серьёзным.

— Корделия, я не буду тратить время, — начал он объяснять, зачем пришёл. — Вы девушка неглупая и, думаю, понимаете, что во дворце сейчас неспокойно. То, что стало с вашей семьёй, — лишь часть айсберга. Есть события намного тревожнее. Возможно, мои слова прозвучат для вас непонятно...

— Не стоит, Рафаэль, — я остановила его и отбросила всякий этикет, как ненужную ветошь. Он лишь декорация наследника трона, а я пленница. Какие уж тут манеры. — Я всё знаю и всё понимаю. Вы получали моё письмо?

Пусть я и знала, что моё послание сейчас находилось у Теодора, но внутри теплилась маленькая надежда, что он перехватил его уже у Рафаэля.

— Какое письмо?

Грустный смешок вырвался у меня вместо ответа. Вот как... Ну что же, ожидаемо. Похоже стража уже тогда ела из рук Теодора. Или это только ко мне было особое внимание?

— Какое письмо, Корделия?

С нажимом повторил Рафаэль, нетерпеливо перебирая перстни на своих длинных пальцах. Вот уж воистину — любовь ко всему драгоценному и блестящему у них в крови. Драконы одним словом.

— Я написала вам письмо в тот день, когда меня арестовали, — спокойно ответила ему, уже приняв решение ничего не скрывать. — Я просила вас спасти Амелин и позаботиться о ней, а потом вручить под благовидным предлогом Теодору.

— Я не получал никакого письма, — с досадой пробормотал принц, о чём-то задумавшись, а потом вдруг поднял на меня острые, как клинок, глаза. — Почему ты вдруг решила предупредить меня об Амелин?

Это был краеугольный камень нашей беседы. Карты должны лечь на стол, иначе мы оба проиграем.

Не пасуя перед наследным принцем и не боясь его реакции, я ответила:

— Потому что я знаю, что она Жемчужина, а Теодор её дракон. И ваше высочество, спрячьте нож обратно. Вам нет нужды меня убивать до того, как я окончу свой рассказ.

Рафаэль и правда подтянул спрятанный небольшой кинжал в камзоле повыше. Рефлекс скрывать правду о происхождении королевской семьи передавался из поколения в поколение, и не важно, какую цену нужно было заплатить за это.

Те, кто знали, были автоматически мертвы. Но я собиралась жить и мстить. И я нужна наследному принцу — пусть он об этом ещё сам не знает.

— Это моя вторая жизнь, Рафаэль, — я устроилась поудобнее в кровати и, отбросив всякий пиетет, спокойно взглянула на своего собеседника. — Мой шанс исправить ошибки, что я совершила в прошлом. Я уже прожила одну и была убита Теодором. И я знаю, что наличие крови дракона в ваших жилах — это не красивая легенда для черни. Вы действительно потомки этих чудовищ, потерявшие магию и способность оборачиваться. А ещё я знаю легенду о Жемчужине. Человеке, который является высшей ценностью дракона. Вашей главной ценностью. Также я знаю, что вас с ними объединяла магия и со временем вы утратили способность их находить, постепенно превращаясь в людей. Сильнее обывателей, конечно, но такие же смертные. Кроме...

Я позволила себе цинично улыбнуться, выпуская весь яд и гнев, давно скопившийся внутри, на, в сущности, ни в чём передо мной не виноватого Рафаэля.

— Кроме твоего младшего братца. - сделав паузу я спросила - Как тебе было узнать о том, что гены сыграли в такую чудную лотерею и именно он, младшенький, вытащил золотой билет?

Наследник смотрел на меня долгим изучающим взглядом, а потом губы его дрогнули. И растянулись в улыбке, ничем не уступающей моей. Горькой, ядовитой, насмешливой. Только насмехался он над собой.

— Не очень приятно, как видишь, — он покачал головой, будто отрицая какие-то свои мысли, но тут же продолжил, подталкивая меня рассказывать дальше. — Что ещё ты знаешь? И главное, откуда?

Я прикрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям. В ноздри будто снова ударил смрад камеры пыток. Мерзкий до рвоты запах мочи, крови, жара и боли. От меня мало что оставалось к тому моменту, как Теодор закончил, но, как бы это ни странно звучало, его спутанный, безумный рассказ я помню чётко. Так, будто слышала его тысячи раз и знала наизусть. А ещё помню, каким странным был в тот момент дракон.

С горящими, дикими глазами. Его шатало так, будто он только что сошёл со слетевшей с оси карусели.

Странный, злобный и агонизирующий монстр.

— Я знаю, что магия привела его к Амелин. Она и есть его Жемчужина, и с её помощью он хочет превратиться в дракона. Настоящего.

Мои слова совсем не удивили Рафаэля. Он лишь кивнул, как учитель, что только что получил правильный ответ от ученика.

— Я знаю об этом, — продолжила я, сглатывая ком в горле, — потому что он сам рассказал мне об этом перед тем, как запытать меня до смерти.

Вот тут принц взглянул на меня с интересом. Помедлив немного и будто переварив какую-то мысль, он переспросил:

— Запытал? Почему он тебя пытал, Корделия?

Хороший вопрос. У меня был на него ответ, но, только начав излагать его Рафаэлю, я поняла, что его недостаточно.

— Люди моего отца замучили Амелин в прошлой жизни, и она не выдержала, покончив с собой.

— И всё? — переспросил меня Рафаэль, приподняв бровь.

— Разве этого недостаточно? — ответила я с тем же выражением, хотя... — Ещё я вышла за него замуж и не давала ему проходу.

Рафаэль ласково улыбнулся мне, явно намереваясь что-то сказать, но не стал. Моя любовь к младшему принцу была далеко не новость. Я с детства преследовала его, и об этом знал не только весь двор, но и вся столица.

— А что стало с твоей семьёй? Отцом, матерью... — немного помедлив, будто споткнулся об имя сестры, но всё же произнёс: — Дафной?

— Их казнили, — ответила я спокойно, хотя за этим спокойствием пряталась настоящая боль. — Всех. И наш род тоже.

— Да, — согласился Рафаэль, но было видно, что это не то, что он хочет услышать. — Но их мучили? Пытали, как тебя? Теодор испытывал к ним... гнев? Ярость? Ненависть?

— Наверное, — ответила я. А потом добавила более уверенно: — Да, он их ненавидел, но казнил сразу же и очень быстро. Даже, по-моему, лично, не дожидаясь суда. Ещё в резиденции Рошвальдов. Но больше всех он мучил и продержал в застенках меня.

— Больше всех... — пробормотал Рафаэль сам себе под нос. — Больше всех...

Повторил он, а потом снова переспросил:

— А потом ты воскресла?

— Да, — просто ответила я, понимая, что не могу проследить его мысль. — В день свадьбы, прямо у алтаря. Поэтому и отказалась выходить за Теодора. Думала, что смогу избежать его лап. В тот же день, будучи в тюрьме, я написала тебе письмо с просьбой спасти Амелин. Это был единственный шанс отвлечь его от остальных. Дать дракону то, что он хочет, и не позволить его гневу обрушиться на нас.

Мои слова вызвали на его губах улыбку, и он с некоторой жалостью посмотрел на меня.

— Дракон никогда не будет доволен, Кори, — с некой отеческой нежностью он назвал меня детским именем. С той интонацией, что звала меня Дафна дома, за закрытыми дверями. — По крайней мере до тех пор, пока не обернётся и не получит Жемчужину в полное своё распоряжение. Но меня кое-что смущает в этом деле...

Он задумчиво потёр сначала лоб, а потом подбородок.

— Люди так просто не воскресают, Кори. По крайней мере обычные люди. И брат абсолютно безучастен ко всем. Он может быть коварным и мстительным, но не пристрастным...

Снова пауза и снова изучающий взгляд на меня.

— Что-то не так с тобой и Теодором.

В других обстоятельствах я бы обиделась такому уравнению меня и этого монстра, но сейчас... Сейчас я превратилась в слух, готовая внимать догадкам старшего принца. Мне и самой казалось это очень странным. Люди действительно не воскресают. То, что весь гнев Теодора достался в основном мне, тоже странно.

Я хочу понимать, я...

— Стой! Я имею право знать, Рафаэль, — сказала я, видя, как принц поднимается с места, собираясь покинуть мою комнату оставив меня без ответа. — Почему я снова здесь? Почему этот ублюдок себя так странно ведёт?

Черноволосый мужчина с жалостью покачал головой.

— Я не знаю, Кори. Не понимаю. У меня просто нет ответов на вопросы, которые ты задаёшь. Мы потеряли много знаний за прошедшие столетия и понятия не имеем о жизни наших предков.

— Так ищи! — мой голос был требовательным, почти истеричным. — Спустись в это чёртово подземелье и найди способ наконец-то набросить намордник на твоего братца. Иначе мы снова погибнем, как в моей прошлой жизни.

Я вдруг почувствовала за собой силу и право. Эта семья, их наследие уничтожило всё, что мне было дорого, а потом раздавило меня, как муравья. Я могу требовать от них ответа. От них всех! И я не собиралась жалеть Рафаэля. Пусть он и был лучшим из того, что могли предложить Валькорианы.

— Он убил её у тебя на глазах, — сказала я, с садистским удовольствием наблюдая за ним, хотя моё собственное сердце истекало кровью в этот момент. — Снёс одним ударом меча её голову. Поднял её с пола за шикарные чёрные волосы, которыми она всегда очень гордилась, и бросил тебе под ноги. Ты выл, как раненый зверь, в тот момент. Плакал и рвался из рук стражи, а он смеялся, наблюдая за этим. Он...

— Хватит! Перестань! — не в силах терпеть мои слова, Рафаэль подскочил и ударил кулаком в одну из деревянных колонн, что держали балдахин над моей головой. Кровать содрогнулась, заставив меня очнуться. Я сама не заметила, как погрузилась в эти жуткие, мучительные воспоминания изливая их в словах.

Моргнув несколько раз и прогнав слёзы, я наконец-то обратила внимание на принца. Его нижняя губа дрожала, а лицо было необычно бледным.

— Ищи, Рафаэль! — безжалостно и с некой властью сказала я, прогоняя одолевшую меня слабость от воспоминаний казни сестры. — Перерой всё ваше проклятое наследство и найди ответы. Иначе...

Я не договорила, но это и не требовалось. Он сам всё прекрасно понимал. Не прощаясь, он кивнул и пошёл к выходу. Лишь у самой двери обернулся и тихо попросил:

— Не ищи больше встречи с Дафной и не пиши ей. Пусть она и дальше будет неопасной, и незаметной для Теодора.

Я лишь коротко, хрипло рассмеялась.

— Думаешь, хоть что-то остаётся незаметным для него?

Но потом добавила:

— Хорошо. Я буду ждать, Рафаэль.

Он не ответил и бесшумно исчез из моей комнаты.

Надеюсь, не навсегда.