Иван спокойно нёс поднос с беличьими деликатесами и, собственно, самой белкой в её владения, причём вид у него был, словно у хорошо воспитанного дворецкого.

– Кто б знал, что он так крут… – тихонько выдохнул Итафф. – Сидит себе, пальцами по клавишам стучит, а сам…

– Он умный! – констатировал Сшайр. – И сильный.

– Да ладно!

– Сильный, – с достоинством подтвердил Сшайр. – Мне не поддался.

Змеевич не был склонен к откровениям, просто в данный момент почувствовал какую-то странность – будто бы некое… единение со стоящими рядом. Нет, этого не могло быть – они же не его рода, но что-то такое странное ощутилось. Он удивился, вот, видимо, на фоне этого удивления и поделился.

Крамеш усмехнулся – не зря, значит, он решил, что в этом самом Иване что-то такое есть. Интересное!

А сам Иван в это время уговаривал белку остаться с лакомствами, но без него:

– Ты только посмотри, как много тут всего! А если я вдруг захочу этих… гм… аппетитных червячков и не сдержусь, а возьму и съем их?

Белка с сомнением уставилась на Ивана, на всякий случай пригребая лапами сокровища поближе к себе.

– Очччень аппетитно выглядят! – продолжал нагнетать Иван, принимая максимально правдоподобный вид человека, жаждущего вот ту гадость, в смысле, прелесть! – А тут ещё и отварные яйца есть, и сухофрукты…

Белка сомневалась, но инстинкт победил – она застрекотала, распушив хвост.

– Вот и я говорю – так-то оно спокойнее! – согласился Иван, устанавливая поднос на пол. – Приятного аппетита!

Выйдя из комнаты и плотно прикрыв за собой дверь, он наткнулся на очень сердитого Гудини, который вернулся в коридор и верещал, то воздевая лапы к потолку, то прижимая их к щекам, видимо для демонстрации того, что бедный он несчастный, обобранный и обездоленный карбыш, у которого за душой, в смысле за щеками, ну ничегошеньки нет и не было!

– Да, да, а то я не знаю, сколько ты орехов уволок у гостьи! – безмятежно отвечала ему Шушана, восседающая на подоконнике. – И не знаю, сколько и что тебе даёт Танечка! Вот она вернётся и сама послушает всё эти твои завывания!

Карбыш остановился на полувзвизге, крайне укоризненно уставился на Шушану, а потом случайно покосился в сторону и остановил взгляд на Сшайре, а точнее на его хвосте. Сам полоз в это время открыл книгу, которую нёс из Таниной квартиры, и по привычке нырнул туда – в книжный мир.

– Сшайр, быстро! – Крамеш подтолкнул змеевича. – Хвост убери!

Карбыш, жаждущий хоть какого-то счастья в этой жизни, едва-едва успел затормозить, чтобы не врезаться в безукоризненно чистые и отглаженные брюки мрачно сверкающего глазами Сшайра, который в последний момент успел трансформировать нижнюю часть тела в наименее карбышевоинтересный объект.

Звук, который выдал возмущённый и разочарованный Гудини, больше всего походил на человеческое:

– Тьфу!

После чего карбыш щёлкнул зубами, многообещающе покосился на Крамеша, с видом: «я это тебе ещё припомню», и удалился за батарею.

– Сспассибо! – кивнул Сшайр в сторону ворона, который и сам удивился своему поступку.

Шушана потёрла лапкой нос – ей было смешно и приятно – какая ещё норушь, что по ту, что по эту сторону, может похвастаться тем, что в её доме так общаются разновидовые существа?

– Да никакая! Нет таких больше! Вот придёт моя Танечка, я с ней посекретничаю – всё расскажу, пусть и она порадуется! – подумала она.

А Татьяна в это время была в гостях у мамы…

– Лучше бы в командировку поехала, к Ххоршу! – думала она, глядя на раскрасневшуюся, бесспорно очень симпатичную и молодо выглядящую маму, которая улыбалась абсолютно лысому типу, сидящему в её квартире, будто он у себя дома.

– Ируся, не щебечи! – снисходительно выдал указание тип, которого мама представила как Виктора Александровича. – Лучше скажи своей Танюшке, что я сегодня для нас запланировал!

– Да-да, Танечка, поехали!

– Куда? – удивилась Татьяна, решив пока не уточнять, а с чего бы это такое панибратство?

– Ко мне домой, конечно! – усмехнулся Виктор, улыбка на его физиономии казалась какой-то чужеродной – лицо с крупными чертами было словно вырублено из дерева. – У меня большой загородный дом, Иришка и Викушка там живут!

Таня изумлённо воззрилась на «Иришку».

– Мам, ты мне ничего не говорила!

Ирина раскраснелась, разулыбалась:

– Танечка, понимаешь, меня Виктор Александрович замуж позвал!

– Да, я наконец-то нашёл женщину своей мечты! – солидно провозгласил Виктор, словно Танина мама и родилась-то на свет именно для этой великой цели! – Вика мне не мешает, – он уверенно кивнул. – С нами будет жить! Она, конечно, ершится пока – у этих подростков такой дурацкий характер! Но ничего, обтешется.

Таня прекрасно знала, что характер у сестры сложный, но с ходу не могла понять, а с чего бы ей обтёсываться по слову абсолютно чужого для неё мужчины?

А жених продолжал:

– Я твою мать не обижу, сестру – тоже! Вот решил ещё и с тобой познакомиться!

– Рада знакомству, – вежливо улыбнулась Таня, пытаясь понять, и где ж её матушка такое счастье-то нашла.

– Ладно, девочки, я пойду машину подгоню, а вы собирайтесь, да поехали! – скомандовал Виктор, поднимаясь из кресла и шагая к входной двери.

Когда за ним закрылась дверь, Ирина, провожавшая его взглядом, повернулась к дочери:

– Танечка, мне так повезло!

– Да? – c некоторым сомнением протянула Таня.

– Ой, да ты же ничего про него не знаешь! Он – не чета Семёну! У него крупный бизнес, огромный загородный дом, считай усадьба, вокруг сад, хозяйственные постройки, рыбные пруды! Мы с ним так познакомились… я шла на работу, а он – мне навстречу, увидел и даже как-то притормозил, уставился в лицо и смотрит, смотрит… Я мимо прошла, но чувствую взгляд прямо спиной! – взахлёб рассказывала Ирина.

– А потом он меня караулил – несколько дней приезжал на то же место, пока мы не встретились. Витя говорит, что ему так запомнился мой взгляд, что он никак не мог его забыть, вот и поехал меня разыскивать! Ой, Танечка, он такой… такой надёжный!

Таня кивала, улыбалась, стараясь понять, чем же ей так не нравится этот «Витечка», о котором её мама говорит с таким восторгом, а потом просто одёрнула себя:

– Не мне с ним жить, а маме! Если он ей нравится, то нечего мне тут козьи рожи корчить!

– Таня, я так счастлива! Наконец-то в моей жизни появился НАСТОЯЩИЙ мужчина! У него такой дом… Знаешь, он меня туда привёз и говорит, мол, принимай, хозяйка – поженимся, всё тут будет наше! Это же не обычный разведённый тип, который так и норовит пристроиться поудобнее к женщине с квартирой и налаженным бытом! Ой, вот смотри, какое он мне колечко подарил! – Ирина продемонстрировала перстень, сверкнувший ярким блеском камней.

– Замечательно! – покивала Таня. – Но мам, что за поездка? Я же никуда не собиралась…

– Тань, поехали, а вечером тебя Витин водитель домой отвезёт! – махнула рукой Ирина. – Заодно и с Викой пообщаешься – она там нас ждёт.

– Хорошо, мам, поехали! – Таня совсем не хотела ехать, но пришлось…

Уже в машине – солидном здоровенном внедорожнике – Таня, кажется, сумела сформулировать, что именно её так раздражало в мамином избраннике:

– Он ведёт себя так, словно хозяин, который пришёл и подобрал – осчастливил маму! Нет, хорошо, что осчастливил, но она же взрослая женщина. Сама как-то справлялась со своей жизнью, родила и вырастила двух дочерей, с образованием, с нормальной работой, на хорошем счету, а тут – нате вам, через слово: «Ируся, ты говоришь глупости», «не заморачивайся, это для тебя сложный вопрос», «водить тебе не надо – это не для тебя».

Таня сама не садилась за руль и водить не хотела, но ей было бы неприятно, если бы она решилась, а её жених с этакой снисходительной ухмылочкой, потрепав за щёчку, как маленького ребёнка, выдал, что это не для неё!

– И вообще, типа знай своё место! – фыркнула про себя Татьяна.

Нет-нет, она вовсе не пылала феминистическими идеями, но равные права у нас закреплены законодательно, постулат о том, что женщины ничуть не глупее мужчин, уже давно доказан, так что с чего бы влюблённому мужчине так вести себя со своей женщиной, Таня нипочём понять не могла.

Покосившись в автомобильное окно, Таня увидела своё отражение и торопливо потёрла щёки – уж с таким сердитым выражением лица точно не стоит общаться с людьми.

– А потом, может быть, он маме поэтому и нравится – может, она так устала всё тянуть сама, что радуется, раз можно всё препоручить жениху… – рассудила Татьяна.

– А вот и мои владения! – важно обернулся к ней Виктор Александрович, махнув рукой налево – там красовался высоченный фундаментальный забор… Заборище, можно сказать! Он длился и длился, длился и длился, пока наконец-то не показались широкие ворота.

Виктор нажал на кнопку миниатюрного пульта, ворота начали открываться, и за ними обнаружилась очень мрачная Вика с букетом полевых цветов.

– Вот, Танечка, я специально велел Викушке встретить старшую сестру – это же безобразие, что вы столько не виделись! Я и Ирусе сказал, что это не дело – главное-то семья! Так что вы теперь будете часто видеться! – повелел Виктор Александрович, выходя из автомобиля и снисходительно кивая какому-то парню, подскочившему к машине из-за створки ворот.

– Сашка, поставь машину и скажи там на кухне, что мы скоро обедать будем!

Тут он обратил внимание на Викино выражение лица:

– Что это ещё за гримаса? К тебе старшая сестра приехала, а ты выглядишь так, словно не рада её видеть! Иди к Танюшке и хоть цветы ей отдай!

Вика выглядела так, словно была готова швырнуть в Виктора Александровича букет, но сдержалась, обогнула его и чуть ли не бегом рванула к Тане.

– Тааань! – она крепко обняла сестру, зарывшись лицом в цветы. – Я… я рада видеть тебя!

Татьяна поняла, что Вика явно на грани слёз, и, что бы эти слёзы ни вызвало, их точно нельзя демонстрировать Виктору Александровичу.

– Я тоже рада тебя видеть, – она ласково погладила сестру по щеке, поднимая её лицо из цветочной охапки. – Всё хорошо, не плачь!

– Ничего не хорошо… – тихо выдохнула Вика на ухо сестре.

– Так, девочки, пошли! – скомандовал Виктор. – Вика, отнеси цветы в комнату, которую мы приготовили для твоей сестры! – распорядился Виктор, а потом обратился к Тане:

– У нас скоро будет обед, а я пока тебе покажу дом и мои владения – сама увидишь, как тут замечательно!

– Конечно, – кивнула Таня, покосившись на сияющую маму.

– Вот тут у нас столовая, тут – мой кабинет, тут – библиотека, там – гостевые комнаты, здесь – большая гостиная, там – выход в зимний сад! А там – оружейная с трофеями!

Татьяна шла за гордым Виктором, снисходительно демонстрирующим свои владения, кивала, послушно поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, а сама думала, и чем же он таким занимается, чтобы позволить себе это… поместье?

– У Соколовского доходы очень и очень приличные, но он почему-то не страдает такими понтами и уж точно не пыжится как… орангутан! Ух… вредная я стала, нехорошая! Ну заработал человек деньги, какая мне разница, чем он развлекается на досуге – этот вот – домину отгрохал и угодья вокруг благоустраивает. Чего меня так плющит?

Тут вспомнился владелец верблюда, к которому Таня ездила не так уж и давно – у того дом был явно дороже, явно чувствовался стиль, но…

– Но он же не играет в этакого помещика-самодура!

Вот именно это определение и вспомнилось Тане, когда Виктор показывал ей «хозяйственные угодья» – огромный огород на отшибе, а ещё дальше – тёплый хлев с несколькими ухоженными коровами, птичник, свинарник.

– Как они тебе?

– Очень благоустроенные и продуманные строения, – дипломатично ответила Таня.

– А коровы? Ты ж заметила, какие породы?

– Да, конечно.

– Я вот чего думаю – мне всё равно ветеринар свой надо, Ируся сказала, что ты там где-то квартиру снимаешь – это не дело! Переезжай-ка к нам, будешь здесь жить и работать! Я за хорошую работу и плачу хорошо!

– Спасибо за предложение, но нет, – спокойно покачала головой Таня.

– С чего бы это? – удивился Виктор, покосившись на Ирину. – Ируся, ну хоть ты дочке объясни, что глупо по чужим углам скитаться, если можно по-семейному жить.

– У меня есть работа, которая мне нравится, квартира, где мне очень удобно и хорошо, – максимально корректно ответила Таня. – Что-то менять я не собираюсь.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – хохотнул самоуверенный тип. – Дети… ничего только не понимают, да, милая? Ладно, вот там Вика топчется… Вика! Иди, проводи сестру в комнату, которую мы ей приготовили, а через двадцать минут будем обедать!

Вика тащила Таню за руку по коридорам, а потом открыла дверь комнаты и кивнула:

– Вот, «эту комнату можно отдать твоей старшенькой, я думаю, она оценит заботу»! – зло передразнила она Виктора. – Таня! Я его терпеть не могу! Чего он лезет в мои дела? По какому праву он изображает из себя отца? Кто он мне вообще? Чужой дядька, который внезапно решил маму осчастливить? Да она и так нормально жила, а он делает вид, будто из помойки нас подобрал и обогрел! И дисциплина эта его – опоздаешь на обед – ешь в своей комнате! Да я всё время туда опаздываю, только бы его рожу не видеть и нравоучений не слышать! Я, оказывается, должна из школы своей уйти, потому что я тут буду жить – а ходить буду в какую-то местную. А я НЕ ХОЧУ! Я вообще его видеть не могу! Веришь – он говорит, а мне визжать хочется, только чтобы не слышать его это «главное – жить по-семейному». Ага, его родной сын от него сбежал, потому что не хотел, чтобы за него решали, как ему жить, племянник тут работает и живёт – едва его выносит – ему ж не семья нужна, а чтобы вокруг него все плясали и чего-то изображали!