Ах, если бы кто-то знал, что творилось в душе у Геннадия, когда он передавал деньги приехавшему курьеру, как придирчиво принюхивался к переданным пакетам, как страдал, что отчаянно переплачивает за еду:

– Это же… это же совершенно невозможное обдиралово! Это возмутительно! Деньги… сколько денег ушло! Зачем я их всех-то пригласил? Надо было позвать только дочь и мать!

Он волок по лестнице первую партию пакетов и маялся от отчаяния из-за трат…

– Но кто же думал, что их там СТОЛЬКО! – переживал он.

Да-да, он едва не отменил встречу, когда чудесная красотка, так откровенно строившая ему глазки, сказала, что у неё ещё три сестры, и да, все они тут, в гостинице.

– И все с удовольствием с вами познакомятся! – щебетала Инночка.

– Ещё бы! Это ж сколько они денег сэкономят на завтраке! – думал Генчик, изо всех сил сдерживающийся, чтобы не сказать, что он внезапно вспомнил о срочной-пресрочной встрече и вот уже прямо сейчас должен ускакать на неё… в смысле, убежать.

Только фамильное воспитание и спасло!

– Ага, подрыгайся тут просто так – всю дичь распугаешь – ни одна муха не подлетит, ни одного комара не изловишь! – размышлял Геннадий.

Он поколдовал над блюдами, расставляя их на столе так, чтобы он казался максимально загружен, потом пошаманил над их содержимым, извлекая из купленного самые вкусные кусочки и припрятывая в холодильник – на «поесть для себя любимого».

– Ну как-то вот так… Всё равно сердце кровью обливается, но хоть какое-то утешение есть! – решил он, оценив свои старания. – И вообще, много есть вредно, а девушкам и дамам – так тем более! Им за фигурами надо следить!

С этой мудрой мыслью, которая демонстрировала, какой он заботливый во всём, что касалось своего кармана и чужого похудения, Генчик и закончил подготовку к приёму, и очень вовремя – в дверь номера деликатно постучали.

– Входите-входите! – заторопился к двери «богатый и знатный» тип. – Как я рад познакомиться с матушкой Инны. О… а это всё ваши дочери? Никогда бы не подумал! Вы так молодо выглядите!

Вот уж что-что, а язык у Генчика был подвешен неплохо – ещё бы! Столько его тренировать в ловле «дичи» и кваканье на болоте.

Гостьи разулыбались, начали представляться, отчего у хозяина в глазах зарябило – все были хороши, но…

– Смотрят не на меня, а на стол! – машинально отмечал «щедрый» хозяин. – Словно специально голодные припёрлись!

Правда, если бы он мог видеть себя со стороны, то понял бы, что тоже не идеален – он глаз не сводил с искристых бриллиантов в дорогущих серьгах Ларисы – матери Инны, иногда отвлекаясь на блеск камней в её кольцах – уж он-то точно видел, что камни натуральные и очень недешёвые!

Когда все уселись за стол, Геннадий весь исстрадался – гостьи ели с большим аппетитом, стремительно приканчивая его угощения.

– Так и хочется спросить: «А вы сюда чего, только пожрать пришли?» – мысленно стенал экономный и прижимистый Генчик.

– Да… вкусно было, – вздохнула одна из девушек. – Но как-то мало. А это что, всё? Больше ничего нет?

– Эээ, – от такой прямолинейности Геннадий даже как-то смутился. – Как бы это…

– Как же нет, когда есть! – Инна, которая вышла из-за стола, как Генчик решил, вымыть руки после еды, как выяснилось, времени зря не теряла и отправилась прямиком к холодильнику. – Ого! Да тут полно всего! Девочки, давайте поможем хозяину накрыть на стол! Да, мама?

– Я уверена, что он оценит вашу помощь! – медовым голосом заметила Лариса. – Верно ведь, Герман? Так что вы там говорили о своих владениях? Они в Германии?

Скрип зубов обобранного Генчика отзывался эхом в углах комнаты, гостьи с прежним, ничуть не приутихшим аппетитом ели, успевая забрасывать его вопросами касательно его благосостояния, а он сам занимался спасением хотя бы хоть части еды, нагребая её в свою тарелку.

– А вы? Вы откуда приехали? – наконец-то начал он свою игру. – У вас бизнес?

– Да, им занимается сын.

– Ещё и сын есть… – обречённо пробормотал Генчик, припоминая, что ему говорили о лучших невестах – у них должно быть минимальное количество братьев и сестёр, в идеале они вообще должны были быть единственными детьми.

– Да-да, сын занимается… ой, да я даже не в курсе, чем именно! Это его вопрос. У нас в семье заведено, что мы – это украшение, мы не обязаны думать о скучных и неприятных вещах. Вы со мной согласны?

– Эээ? – Генчик прямо-таки собственными глазами видел, как вянут его мечты, как опадают в грязь его надежды без особых усилий заполучить дочь состоятельной мамаши, которая будет рада содержать приличного и положительного, красивого и знатного зятя. – Я должен подумать…

– Думайте, Герман, думайте! – насмешливо пропела Лариса. – Что, девочки?

– Мы уже всё съели, – рассмеялись трое из её дочерей, только младшая сидела, уставившись в пустую и чистую тарелку – она и взяла-то только кусочек хлеба и ломтик сыра. – Ждём десерт!

– Да… десерт… – сдавленно проговорил Геннадий. – Он там… стоит.

– Мы видели, сейчас принесём!

Геннадий понял, что его гостеприимство закончилось, а точнее сказать, скончалось ещё тогда, когда эти бестактные негодяйки полезли в его холодильник. А уж после того, как они приволокли десерт, парадоксально отыскав не только то, что он отложил для себя, но и все его заначки типа дорогих конфет и элитного шоколада, это самое гостеприимство даже самозакопалось и воспряло, превратившись в зловещего призрака, бормочущего «гости пррроочь»!

Он не стал участвовать в атаке на десерт исключительно потому, что, утрамбовав в себя содержимое своей тарелки, понял – в него больше ничего не влезет. Вместо этого он прищурился, достал блокнот и ручку и начал что-то торопливо писать убористым почерком, поглядывая на гостий и прищуриваясь – так ему лучше вспоминалось.

Генчик так увлёкся, что даже не сразу услышал, что десерт эта стая гостей, а лучше сказать, стая прожорливой саранчи, уже прикончила и теперь обменивается впечатлениями на тему, что им больше понравилось.

Впрочем, Лариса не собиралась просто так сидеть в чужом номере – она расчудесно помнила, что сын перед их уходом начал высказывать какие-то возмутительные вещи! Это безобразие требовалось немедленно прекратить, так что она подмигнула своим «девочкам» и снисходительно кивнула занятому какими-то записями хозяину:

– Герман! Проводите-ка нас! Мы позавтракали и уходим.

– Да-да, конечно! Только вот оплатите и идите себе!

Генчик не сам придумал эту идею – что поделать, если поесть на халяву любят многие, вот умные люди его семейства и взяли на вооружение метод некоторых экономных европейцев – каждый платит сам за себя! Или пусть еду на себя с собой приносит, или деньгами отдаёт… Ибо нечего тут ходить и жрать за хозяйский счёт!

Нет-нет, если бы от этого знакомства был толк, Гена и не подумал бы что-то подобное делать – так и спугнуть можно ценное знакомство, но раз уж никакой пользы нет, одни расходы, то что ж ему, одному, что ли, страдать?

– На это я не подписывался! – думал Генчик, вручая каждой деве листочек с калькуляцией съеденного.

Правда, надо отдать ему должное, младшей он ничего не дал, решив, что стоимость ломтика хлеба и кусочка сыра высчитывать как-то… ну, не солидно!

Вот и вышло, что только Тина сидела без «чека», зато все остальные уставились в поданные им бумажки, силясь осознать, а чего это там такое начирикано?

Лариса пошла самым простым путём:

– И что это?

– Там же написано – расчёт того, что вам всем надо заплатить за завтрак! – добросовестно поведал Геннадий, а потом поднял глаза на гостью и отпрянул к спинке стула – очень уж недобрым светом загорелись её глаза.

– Заплатить? Нам? – медленно переспросила Лариса. – Инна, ты слышишь?

– Мам, он что, ШУТИТ? – красавица Инночка широко распахнула светло-карие глаза и уставилась на Геннадия. – Герман, что это с вами?

– Как что? Это… нормально у нас! – заюлил Генчик, смутно понимая, что гостьи не только не собираются доставать кошельки, чтобы ему что-то дать, но вообще настроены как-то опасно. – Это так принято…

– У вас? Если вы находитесь в приличном обществе, то обязаны ему соответствовать! – с превеликим апломбом заявила Лариса.

И тут Геннадий не выдержал – он сказал и то, что в приличном обществе девушки ТАК, как не в себя не едят, и то, что в холодильниках чужих такие девушки обыски не устраивают, и ничего оттуда не таскают, и вообще, он-то рассчитывал на знакомство, а не на то, что к нему заявится толпа «напoжрать».

Высказывая свою горькую обидушку на всю эту ситуацию, Генчик, расстроенный потерей денег, и, судя по всему, потерей безвозвратной, слегка перегнул палку и начал говорить громковато… так скажем, вопить во всё горло.

– И что это он на меня так кричит? – картинно изумилась Лариса, обернувшись к дочкам. – Эй, вы… невоспитанный тип! Кто вам дал право так орать?

– Это я-то невоспитанный? – ещё одной ошибкой было то, что Геннадий на эмоциях махнул рукой в сторону собеседницы, и это действие превысило критическую массу…

Лариса, оскалив зубы в усмешке, сцапала Генчика за отвороты пиджака и толкнула его в сторону:

– Девочки, мы уходим от этого невыносимого мужлана! Мы УХОДИМ, я сказала! Чего вы смеётесь?

– Ой, мам, а он, он, оказывается… – Инна расхохоталась, указав матери в сторону, куда улетел высокий светловолосый и голубоглазый тип. – Он лягух!

– ЧТО? – Линфора отбросила стул, за которым прятался хозяин номера, ловко сцапала его за заднюю лапу и прищурилась:

– И как же это я не унюхала, что ты – лягва?

– Ааатпусти! Я – человек!

– Да ты что? Прям настоящий? – расхохоталась Линфора, подбрасывая лягушку в воздух.

Уж как Генчику удалось извернуться, уворачиваясь от руки гостьи, но оттолкнуться от спинки стула и прилететь в стену, про то знает только он.

– Вон! Вон из моего номера! – заорал разъярённый Геннадий, расправляя плечи и вытягиваясь во весь свой немаленький рост. – Пошли проооочь!

– Интересно, мам, а как он оборачивается-то? – не обращая внимания на крики, спросила Инна.

– Похоже, самооборот при ударе! – со знанием дела отозвалась Лариса. – В принципе, можно и поэкспериментировать. Ити!

Генчик, который осознал, что эти негодяйки вовсе и не собираются с извинениями покинуть его номер, напрягся:

– Что? Что вам от меня надо? – изумился он.

– Как что? Вы же знатный и богатый… Лягух. Наверняка вам не захочется, чтобы об этом все узнали, да? – умильно улыбалась Лариса.

– Да… да кому я нужен-то…

– Ой, значит, вы не так уж и богаты?

– Эээ, убирайтесь из моего номера! – нашёлся Геннадий, прихватывая стул и размахивая им перед собой. – Прочь!

– Ити! – окликнула Линфора дочь, кивнув ей на Геннадия.

Та легко упала на бок, подскочила чернобурой с серебром лисицей, легко избежала столкновения со стулом и толкнула Геннадия под коленки, вызвав его шумное падение на пол.

– Лиса! – заорал Генчик.

– Мужчина! – взвизгнула Ити, отскочив подальше. – Мам, он всё равно мужик!

– Хм… странно, – Линфора и не подумала пугаться, с интересом рассматривая сидящего перед ней типа. – Может, что-то сказать надо?

– Надо! ВОООООН! – возопил Генчик.

– Нет, не это! – хладнокровно возразила ему гостья. – Что-то превращающее… Хотя… кажется, я поняла.

Она стремительно шагнула к сидящему и легко толкнула его в плечо, вынуждая откинуться назад, к стенке.

– Ну вот мы и разгадали его секрет! Хорошее у нас главное блюдо вышло! – рассмеялась она, крепко сжимая в руке лягушку. – Интересно, и сколько он нам заплатит, чтобы этот секрет никуда дальше не пошёл, а?

Зажатый в цепкой ручке Геннадий только рот открывал и закрывал, не в силах осознать, как же это так приключилось-то? Он же просто пригласил девушку на завтрак…

Бедолаге ещё предстояло понять, что не только дамы его рода, типа его первой невесты, не только некоторые нервные Гертруды, но и просто встреченные в гостиничном коридоре симпатичные особы могут быть для него исключительно опасны!