Итафф сидел на полу и понимал, что, во-первых, у него нет сил подняться так, чтобы не заорать от боли, а во-вторых, он скорее жить на полу будет, чем покажет матери и сёстрам, насколько ему больно и плохо!

Это было первое правило, внушённое мелкому рыжему лисёнку отцом: «Лисовин не должен быть слабым! За ним его семья – он не имеет права на слабость, его лисица и лисята не могут видеть что-то кроме уверенности».

Хотя… даже если бы Итаффин катался по полу и верещал от боли, на мать это никакого эффекта бы не оказало – она просто велела бы ему перестать и вести себя подобающим образом.

– Чего ты расселся? Мешаешь! – сморщила нос Иифа, протискиваясь мимо брата с чемоданом.

– Да, действительно! Как нам ходить, если ты тут место занимаешь? – фыркнула Ити.

– И вообще, где мы спать будем? – заинтересовалась Иифина. – Тут всего один диван! Мы на нём не поместимся!

Только Ииатина молчала, не участвуя в претензиях и в дележе спального места.

– Ну… можно сходить к этому Соколовскому и сказать, что нам мало одного номера! – высказалась Линфора. – Я думаю, что он запросто…

– Нет, нельзя! – резко перебил её Итафф. – У меня нет денег на новый номер. Да и на этот нет – я живу в долг!

– Вот и ладно, – мать снисходительно махнула на него рукой. – Какая разница, за один ты номер будешь должен или за два? Зато нам будет комфортнее.

– Мам! Я и так буду расплачиваться с Соколовским очень долго!

– И что? Ты же помнишь, что ты у нас главный в семье лисовин! А лисовины не жалуются семье о том, что чего-то не могут, а просто идут на охоту и несут дичь! Ты разве забыл? – снисходительно напомнила мать.

– Ты не понимаешь? Меня укусила здоровенная ядовитая змея! Я чуть жив остался – чудом. Меня Соколовский спас!

– Пожалуйста, без этих деталей! Лисовины не должны жаловаться! – усмехнулась Линфора. – А про номер я всё-таки схожу и узнаю, раз уж ты не в состоянии позаботиться о нашем комфорте!

Она, не обращая внимания на рычание сына, изящно поднялась со стула, и тут в номер постучали.

– А вот и он, да? – Линфора была уверена, что это хозяин гостиницы, но дверь отворилась и вошла какая-то людская девица.

– А! Горничная! Милочка, нам нужен ещё один номер! Скажите своему начальству, чтобы он выделил нам хорошие комнаты! – велела Линфора. – Чего вы стоите? Идите уже!

– Я не горничная, – спокойно ответила девица.

– Тогда чего вы заявились? Вы вообще кто?

– Я врач. Пришла к Итаффину для обработки его раны.

– Ах, врааач… Ну обрабатывайте тогда, чего вы застыли? Ах, да… я хотела спросить, что? Неужели же он реально не может подняться?

Татьяна, которой внутренность комнаты заслоняла странная особа, почему-то изображавшая из себя великосветскую даму, расслышала из глубины помещения что-то напоминающее сдавленный рык, обошла незнакомку и увидела, как Итафф пытается подняться на ноги, опираясь о диван.

Получалось это у него не очень – на лбу показались крупные капли пота, губа закушена, пальцы судорожно вцепились в край диванного сиденья.

– Итафф, что ты делаешь?

– Не… не здесь! Я не хочу, чтобы мать и сёстры видели, – просипел Итафф.

– Да, пожалуйста, избавьте нас от этого зрелища! – дёрнула точёным плечиком самая старшая из незнакомок.

– Итафф, пожалуйста, примите истинный вид! – решительно потребовала Таня. – Я обработаю вам рану в процедурной!

– Да… хорошо, – он рухнул на бок, хорошо хоть не на больную ногу, с трудом встал и поволокся к выходу.

– Кстати, вы не могли бы сказать хозяину гостиницы, что нам нужен ещё один номер! – окликнула светловолосую девицу Линфора, та обернулась от двери, как-то странно на неё посмотрела, пожала плечами и вышла.

– Невоспитанный какой персонал! – фыркнула Линфора. – Однако сервис неплох – даже процедурная есть! Ииатина, а ты это куда собралась? – окликнула она младшую дочь.

– Я посмотрю, нет ли в коридоре того… ну, Соколовского, – самая младшая и самая неудачная по внешности, чёрная без серебра Ииатина, аккуратно выскользнула из номера и повела носом, стараясь сообразить, куда пошли её брат и врач.

Она до сих пор переживала, что не смогла предупредить брата о приезде семейства, так что хотела хоть немного с ним поговорить.

Запах был отчётливый и шёл от комнаты через дверь от их номера, куда они все так решительно вселились. Ииатина покрутилась рядом, но войти не посмела, а устроилась напротив двери – на подоконнике.

Хорошо, что она не вошла, потому что звукоизоляция работала только при закрытой двери…

– Они… они же меня не услышат? – выдохнул Итафф, когда Таня начала обработку.

– Нет. Не волнуйся.

– Хорошо… хоть это хорошо.

Таня тактично не стала лезть с разговорами – понятно же, что лису не до того.

После обработки он настолько явно не хотел подниматься со смотрового стола, что даже не такому наблюдательному человеку, как Татьяна, стало бы однозначно ясно – в номер ему не хочется катастрофически!

– Не надо меня жалеть, – проворчал невыносимый лис, стараясь собрать лапы. – Я – лисовин, мне положено спокойно всё это переносить…

– Ты железный? Или из титана сделан? – неожиданно язвительно уточнила Таня. – И что, что ты лисовин? Кстати, ты не первый лис, которого я вижу. Но вот лисы с такими тараканами в голове мне ещё не попадались!

– С тараканами? – мимолётно удивился Итафф. – А, понял. Да нет, ты просто не понимаешь! Мы живём не так, как люди, – лисовины обязаны…

Список того, что именно обязаны лисовины, был весьма внушительным, Таня старательно всё это выслушала, а потом пожала плечами:

– А где пункт о том, что ты не должен испытывать боль, что тебе нельзя посочувствовать? Что тебя запрещено жалеть?

Итафф покосился на неё и забавно покрутил носом:

– А кому это надо?

– Например, мне. Это нормально вообще-то, когда жалеешь того, кому больно.

Итафф изумлённо уставился на неё, но Таня хорошо ощущала тот момент, когда надо остановиться, и не собиралась продолжать тему, а вместо этого привычно подставила стул, чтобы лис спустился, раз уж он категорически не принимает её помощь.

Лис спустился, а потом, покосившись на Татьяну, сел на пол и привалился боком к мягкому диванчику – почему-то ему показалось, что она не станет его как-то укорять по этому поводу, а вот сил на дальнейшее перемещение до собственного номера ещё надо было бы набраться. Правда, долго так расслабляться он себе не позволил, решительно поднимаясь на лапы.

– Ты не лиса, ты не понимаешь! – объяснил напоследок Итафф, выходя из комнаты и наткнувшись на свою младшую сестру. – Что ты здесь делаешь?

– Я… я хотела тебя предупредить, я звонила тебе, когда мама решила, что нам надо приехать! – заторопилась Ииатина.

– Наверное, я был в истинной форме, вот ты и не дозвонилась, – вздохнул Итафф. – Извини, но с оплатой института в этом году никак не получится.

– Я понимаю! Ты же привёз на это деньги, но мама… – тут девушка прислушалась и мгновенно сменила тему: – А как получилось, что она знает, кто ты на самом деле? – кивок в сторону Тани не оставлял сомнений – Ииатина явно пыталась сделать вид, что только что говорила совсем о другом.

– Тут такая гостиница… – объяснил её брат. – Особое место для таких, как мы. А Татьяна тут работает, так что всё знает и про меня, и про Тяна…

– Ах вот как, – голос Линфоры заставил молодую лисичку как-то поёжиться. – А я ещё удивилась, что это за человек такой странный – не удивляется, не пугается! А вы, оказывается, многое про нас знаете! Как интересно! А вот ваш хозяин? Он же тоже всё – всё знает, разумеется?

– У меня нет хозяина. А работодатель, конечно, в курсе, – сдержанно ответила Таня.

– Вот как… – повторила лиса. – А где он сейчас? Меня категорически не устраивают условия нашего проживания! То, что мы – лисы, не даёт никому право селить нас в такой скученности!

– Мама! Не смей к нему ходить! – начал было Итаффин, но мать не обратила на него ни малейшего внимания – вот ещё не хватало, слушать какие-то глупости!

– Филипп Иванович в своём кабинете! – Татьяна кивнула на нужную дверь, стараясь не замечать отчаянных взглядом Итаффа.

– В конце-то концов, Соколовский точно управится с этой особой, это скорее ей надо опасаться общения с Филиппом Ивановичем, – думала она, проследив, как крупный лис рыжий лис в сопровождении миниатюрной чёрной лисички, поджав заднюю лапу, с трудом, медленно, входит в свой номер.

Через открытую дверь до Тани долетело требование одной из сестёр:

– Таф, ну наконец-то! Подвинь этот столик вон туда!

И ответ лиса:

– Ты что? Совсем ничего не поняла, из того, что я говорил? Я не могу толком двигаться!

– Ой, да подумаешь… ничего с тобой не будет! – фыркнула его сестра. – И не лезь на диван! Мы там постелили и собираемся спать!

Таня только головой покачала, проходя мимо:

– А вот так вот… кто бы знал, что половина проблем с Итаффином – это вбитые в подкорку убеждения о том, что он не имеет права показывать слабость, боль, что он должен быть бессмертным лисопони и пахать-пахать-пахать на свою мать и сестёр, пока лапы держат. А если не держат, то вали под диван и лежи там, ибо нефиг бесполезным быть и им мешать. Ужас какой-то!

***

Линфора легонько постучала в солидную деревянную дверь, услышала «Войдите» и вплыла в кабинет Соколовского с таким видом, словно своим присутствием оказала честь этому месту.

– Я хотела бы, чтобы вы дали нам ещё один номер – побольше! – начала она. – Нам некомфортно в том маленьком. И питание…

– Хорошо, номера с питанием стоят… – Соколовский, ничуть не удивляясь, назвал весьма приличную сумму, но черноволосая красавица рассмеялась и легко взмахнула рукой, словно отгоняя его слова подальше от себя.

– Это пусть мой сын разбирается – его вопросы.

– Нет.

– Что значит, нет? – удивилась она.

– Ваш сын сидит без денег. Он и за свой номер и еду заплатить не может. У него очень большой долг…

– Так и что? Вот к его долгу приплюсуйте стоимость нашего номера.

– Нет! Я не буду увеличивать его долг – мне это не выгодно. Я и так пошёл ему навстречу. Хотя… мы можем решить этот вопрос иначе…

– И как же именно?

– Вы же его мать?

– Да, конечно.

– Вот и прекрасно – вы можете заплатить долг за него! Вот сумма.

– ЧТО? Да с чего вы взяли, что я буду этим заниматься? Он – взрослый лисовин, это просто позорно – мне что-то оплачивать за него! – Линфора машинально покосилась на лист, где была написана сумма долга, и поспешно отвела взгляд.

– Ничего страшного, он пережил укус огромного чёрного полоза, так что и это, я думаю, переживёт! – успокоил собеседницу Филипп Иванович.

– Но у меня нет таких денег!

– Да что вы? У вас в ушах дорогие бриллианты, пара колечек тоже весьма недешёвые – камни прекрасные. Сумка дорогого бренда, причём не подделка. Вы вполне состоятельны, – пожал плечами Соколовский, умеющий с первого взгляда оценивать подобные вещи.

Линфора гневно раздула ноздри:

– Это МОЁ! Мне и в голову не пришло бы что-то продавать – пусть сам зарабатывает.

– Похвально – он взрослый, должен сам выплывать, так? – криво ухмыльнулся Соколовский.

– Так! И нас содержать должен!

– Странно, а почему?

– Вы просто не в курсе лисьих законов! Лисовин должен содержать свою семью…

– Да-да… жену и лисят, своих и тех, кто рядом, пока есть кровь в венах, сила в лапах, острота в зубах, – Филипп лениво цитировал лисий закон.

– А! Так вы его знаете? Это странно для человека.

– Я много чего знаю. А ещё знаю то, что ни один лисовин не обязан содержать взрослых сестёр и здоровую, сильную и вполне молодую мать! Помочь – да, возможно. Но содержать – нет!

– Да что вы говорите? А вот Итафф нас содержит и будет это делать – он поклялся отцу в том, что его семья не будет знать нужды ни в чём!

– Возможно и так, но он будет это делать только после того, как выплатит мне долг. И увеличивать его я не позволю! Так что, хотите жить в его номере – живите, если он вам разрешает – это его дело, кого пускать, но никакого другого номера за его счёт вы не получите!

И тут Линфора была поражена – ни её уговоры, ни умильные заходы с разных сторон, ни демонстрация образа «слабой лисаньки», ни всевозможные хитрости не оказали на Соколовского ни малейшего эффекта!

– Вас как по-людски звать-величать, позвольте уточнить? – суховато спросил он.

– Лариса.

– Так вот, Лариса, как я вам уже сказал, если ваш сын хочет вас видеть в своём номере – пожалуйста, я запрещать не стану, а вот на новый номер не рассчитывайте! – подытожил Филипп свою реакцию на все эти лисовыверты.

– А питание?

– И питание тоже.

– Но у меня дети! Как вы можете?

– Как я могу что? Не пускать в свой курятник пять взрослых лисиц? – усмехнулся Соколовский. – Да запросто, Лариса, запросто! – от ледяной улыбки Линфору отчего-то пробрала дрожь, и она ощутила себя так, словно в неё из ружья целятся!

Нет, конечно, она ещё раз попыталась – что поделать, если Линфора много лет жила в окружении лисовинов, которые волей-неволей старались её подстраховать, обеспечить хотя бы необходимым, и не имели возможности отказать «лисе с лисятами»? Привычка надёжно стала частью её натуры, а осознать, что младшая из «лисяток» уже стала взрослой и никто из родичей и соседей вообще-то уже не рвётся ей помогать, она пока не успела.

Правда, пришлось понять, что с этим типом её приёмы работают как-то плоховато…

– Никак не прошибить, как кирпичную стену прокапывала! – сердилась Линфора, выходя из кабинета кинозвезды. – Возмутительно! Просто возмутительно!

Она была слишком самоуверенна, чтобы оглядываться, и слишком привыкла к восхищению, чтобы понять, что это за холодок, пробежавший между лопатками. А вот если бы обернулась и успела поймать ледяной многообещающий взгляд с нехорошим прищуром, то, пожалуй, вела бы себя потише!