— Та самая, — он не отводил взгляда от меня. И в этом взгляде было что-то новое. Тяжелое. Задумчивое. Словно он только что получил ответ на вопрос, который задавал себе очень давно. — Та самая.

Я снова погладила ее по шее. Гладкая, горячая шерсть пульсировала под моей ладонью. Счастливица довольно прикрыла глаза, ее длинные ресницы медленно вздрагивали.

— Мне она очень нравится, — призналась я.

— Она одна из лучших лошадей в моей конюшне, — тихо сказал Олвинд. — Она сестра Злодея.

— Злодея? — удивилась я.

— Моего коня зовут Злодей. Это ее брат, — улыбнулся герцог.

Он помолчал, и я увидела, как его челюсть слегка напряглась.

— Хотя... Я бы все же предложил вам начать с Ласточки.

Он указал подбородком на спокойную серую кобылу в соседнем деннике. Та стояла неподвижно, опустив голову, будто вообще не собиралась делать ничего неожиданного, даже дышать.

— Она очень спокойная. Самая подходящая для первого раза.

Я посмотрела на Ласточку. Потом снова на Счастливицу. Та уже снова тянулась ко мне, ее теплые губы ища мою ладонь, будто решила, что яблок у меня в карманах бесконечный запас.

Я улыбнулась, почуяв азарт.

— Простите, Ласточка... Но, кажется, меня уже выбрали.

Герцог тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и от него по спине пробежала легкая дрожь.

— А это очень многое значит для меня, — вздохнула я, видя, как смех Олвинда обрывается. Он смотрел на меня несколько секунд.

— Что-то не так? — спросила я, пытаясь разгадать его мысли.

— Нет, все хорошо… — тут же произнес герцог. — Эм… Просто… именно этого я и опасался.

— Почему?

— Потому что Счастливица отличается характером, — он посмотрел на кобылу, и в его тоне мелькнула гордость. — Она не терпит суеты и не прощает страха. Но... — он перевел взгляд на меня, и его глаза потемнели. — Она редко сама подходит к незнакомым людям. Сегодня подошла. Значит, почему-то решила вам доверять.

Я снова погладила теплую шею.

— Тогда мне остается только оправдать ее доверие.

Через несколько минут Счастливицу вывели во двор.

Когда я увидела животное совсем рядом, без перегородок, когда услышала, как тяжело и глубоко оно дышит, и увидела, насколько высоко находится седло, вся моя решимость и азарт куда-то исчезли, оставив вместо себя липкий, холодный ком в желудке.

— Мне уже страшно, — честно призналась я, глядя на стремя, которое казалось висящим в облаках.

— Пока вы еще стоите на земле? — в его голосе послышалась легкая, добрая ирония.

— Именно. Это очень предусмотрительно.

Я посмотрела на него. Он стоял слишком спокойно для человека, который вот-вот должен помочь мне забраться на полторы тонны нервного животного.

— Вы надо мной смеетесь.

— Совсем немного, — он шагнул ближе, и его сапог хрустнул по гравию. — Левую ногу сюда.

Я послушно, хотя и дрожащими пальцами, взяла себя в руки и поставила сапог в стремя. Потом растерянно посмотрела вверх, на высокую луку седла.

— А дальше?

— Дальше... — он неожиданно легко, почти без усилия, взял меня за талию. Его ладони были горячими даже через плотное сукно камзола. — Позвольте.

Я замерла. Воздух в легких стал плотным.

Одно плавное движение. Мир качнулся, земля с гулким стуком осталась далеко внизу, и я уже сидела в седле.

Слишком высоко. Невероятно, неестественно высоко. Земля казалась чужой, далекой.

— Ой... — выдохнула я, обеими руками намертво вцепившись в кожаную луку. Пальцы побелели.

— Не шевелитесь, — голос Олвинда был ровный и твердый.

— Я и не собиралась! — мой голос сорвался на писк.

— Очень хорошо.

Я застыла, словно статуя, боясь лишний раз шевельнуться. Только сердце гулко билось сначала где-то в груди, а потом поползло к горлу.