Глава 16: Роуэн

Луч света пробился сквозь щель в шторах и разбудил меня. Голова гудела — тяжёлая и тупая боль, — и я знала, что спала из рук вон плохо. Я чувствовала себя разбитой, опустошённой. Смутное воспоминание о кошмаре всё ещё цеплялось за сознание, но детали были расплывчатыми и ускользали. Чем сильнее я пыталась вспомнить, тем быстрее они растворялись.

Хотя Кейда я припоминала довольно смутно. Был ли он в моём сне? Комната всё ещё слабо пахла им, что служило тихим напоминанием о чём-то, что я никак не могла уловить.

Оглядывая спальню, я проверила кожаное кресло в углу, наполовину ожидая увидеть его сидящим там. Я даже заглянула под кровать, свесив голову за край. Нельзя было сказать наверняка, прослушивается ли комната или установлена ли тут камера, но я с облегчением выдохнула, осознав, что физически нахожусь одна.

Воспоминания о том, как Кейд и Райкер трогали моё тело, затопили мозг. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, когда вспомнила, как постыдно умоляла дать мне кончить после порки.

Что, блядь, со мной не так?

В одно мгновение я в ужасе просыпаюсь в незнакомом месте, похищенная Аркой. А в следующее, почти без предупреждения, я умоляю этих мужчин сделать со мной то, чего, как я думала, никогда бы не захотела.

Перемена была такой внезапной, что голова шла кругом. Я едва успела осознать страх, прежде чем он трансформировался во что-то совершенно иное.

Желание. Потребность. Похоть.

Эти мужчины — поправка, эти психопаты — похитили меня! А ещё они наказали меня и манипулировали моими и без того нестабильными эмоциями. Я ненавидела их каждой клеточкой своего существа. И всё же, даже сейчас, я не хотела ничего больше, кроме как снова почувствовать их руки на себе.

Как мои эмоции могли перевернуться так быстро?

В один миг — чистый животный ужас; в следующий — отчаянная, сбивающая с толку тяга.

В этом не было никакого смысла.

Мой разум кричал мне сопротивляться, ненавидеть, бежать. Но моё тело предавало меня, с готовностью откликаясь на их прикосновения. И под всем этим я чувствовала стыд. Мне было стыдно за то, как легко я сдалась, стыдно за то, как быстро мой страх превратился в желание.

Я твёрдо решила не сдаваться так легко в следующий раз. Я буду им сопротивляться.

Или хотя бы попытаюсь.

Я вела войну сама с собой, разрываясь между желанием вырваться на свободу и желанием полностью им сдаться.

Неужели отказ от подавителей сделал мои инстинкты настолько мощными, что я в самом деле жаждала их прикосновений? Конечно, некоторые мужчины казались мне привлекательными, но на этом всё и заканчивалось. Моё сексуальное влечение отсутствовало из-за таблеток, и в результате я была абсолютно неопытной. Естественно, я трогала себя — из любопытства и одиночества, — но это точно не было так охуенно, как когда Райкер засунул в меня свои пальцы или, что ещё лучше, прижался ко мне ртом.

Мне очень, ну просто безумно понравилось, когда он пустил в ход язык.

На самом деле, мне ещё никогда не было так хорошо. Вообще никогда.

Особенно когда он заставил моё нутро сжиматься от восхитительного, накатывающего волнами удовольствия. Так вот каков оргазм на вкус? Моё тело взяло верх, заставив меня умолять об этом, даже не зная, какие ощущения меня ждут.

Как бы сладко ни было испытать свой первый оргазм, я определённо всё ещё планировала сбежать. У меня не было ни малейшего желания оставаться их ручной зверушкой. Кейд был помешан на контроле — он дёргал мои эмоции в миллионе направлений, отчего голова шла кругом. Райкер, судя по тому, что он говорил, пока трогал меня, был явным сексуальным девиантом, хотя я честно подозревала, что они оба такие.

Если прошлая ночь была показателем того, что ждёт меня в будущем, я хотела убраться с этого грёбаного острова прямо сейчас! Наказания, принудительное послушание, подчинение? Нет, спасибо. Я хотела домой. Я скучала по своей жизни, в которой был смысл. Назад к моим гитарам, картинам, моим растениям.

Мои бедные растения!

Если я скоро их не полью, они сдохнут. Ну, может, кроме того маленького кактуса в ванной. С кактусами всё было забавно. Они подыхали, когда ты пытался поддерживать в них жизнь, и процветали, когда ты случайно на них забивал.

Я выскользнула из постели и, опустив взгляд, обнаружила на себе новую чёрную футболку. Она была ещё больше предыдущей и не пахла виски Кейда. Вместо этого от неё пахло лесом. Не сосной или хвоей, а чем-то более древесным, мускусным и землистым. Запах напомнил мне дубовый мох, когда я глубоко вдохнула, купаясь в этом аромате.

Эта новообретённая чувствительность к запахам не на шутку меня отвлекала. Я хотела закутаться в эту футболку, тереться ею обо всё тело, особенно между ног, но приказала себе взять себя в руки, понимая, что не пробуду в одиночестве долго. Вместо этого мне нужно было осмотреть комнату и сориентироваться в обстановке, если я хотела хоть какого-то шанса на побег.

Начав с окна, я распахнула шторы. Общага, судя по всему, находилась на третьем этаже здания казарменного типа. Здание имело П-образную форму с большим внутренним двором в центре, который кишел солдатами. По периметру двора проходила беговая дорожка, по которой группы солдат бегали трусцой в ногу друг с другом.

Вдалеке виднелась асфальтированная парковка, заставленная военной техникой. Я также разглядела высоченный сетчатый забор с колючей проволокой, опоясывающий периметр базы. Я попыталась открыть окно, но оно не поддалось.

Затем я проверила тумбочку. На ней стоял стакан воды с запиской: «Выпей меня». Я чуть ли не вживую услышала, как Кейд отдаёт мне этот приказ.

Я выпила воду не потому, что он велел, а потому, что хотела пить.

В первом ящике лежало несколько предметов женской одежды. Неожиданный укол ревности пронзил меня при мимолётной мысли о том, что они принадлежали другой женщине, но он утих, когда я заметила бирки и запах свежести. Вещи были новыми.

Там было простое кружевное бельё, несколько пар носков и два лифчика точно моего размера. Меня передёрнуло от мысли, как они смогли так точно угадать размер моей груди.

Содержимое второго ящика укрепило мою решимость сбежать ещё сильнее. Внутри лежали: пара металлических наручников, моток верёвки, маленький вибратор в форме яйца, несколько анальных пробок разных размеров, кляп-шарик и, наконец, упаковка пластиковых стяжек.

Ни за что, блядь.

Я свалю отсюда при первой же возможности.

Я не позволю — повторяю, не позволю — никому использовать на мне это дерьмо.

Несмотря на отвращение, на задворках сознания укоренился след любопытства. Что именно они со всем этим делают? Как бы они применили это на мне? Я почувствовала влагу между ног. Так, нет, туда я сейчас не сунусь; мне нужно вернуться к мыслям о побеге.

Нижний ящик другой тумбочки оказался пустым, но в верхнем лежала маленькая косметичка. Вся косметика была новой и дорогой. Я бы не смогла позволить себе ничего из этого, и даже не знала, с чего начать наносить всё это на лицо. Лили была бы на седьмом небе от счастья, наряжая меня с помощью этих штук.

Мысли о Лили отозвались в сердце уколом тоски. Я скучала по ней, Алексу и Малкольму. Чёрт, я скучала даже по стервозной Харпер, хотя была уверена, что она возненавидела меня до глубины души, узнав, кто я на самом деле. Наверняка она списала интерес Билли ко мне на «чёрную магию омеги» или ещё какую-нибудь хрень, которую только могла выдумать.

Знали ли они вообще, где я? Было ли им не плевать? Они были моими единственными настоящими друзьями, единственными, кто знал, что я пропала. Размышления о них и о моей новой реальности вызывали чувство неизмеримого одиночества и горя, что лишь разжигало моё желание сбежать.

В шкафу с раздвижными дверцами на вешалках висело ещё несколько новых шмоток. Ничего кричащего: просто джинсы, пара обычных футболок с V-образным вырезом и тонкий свитер. Всё сидело бы на мне идеально. Заебись, они сняли с меня мерки, пока я спала. Извращенцы.

В шкафу также лежало то, что, как я догадалась, было материалами для гнездования во время течки. Полки были забиты одеялами и подушками любых мыслимых текстур, форм и размеров. Я провела рукой по нескольким сложенным вещам, слегка вздрогнув от ощущения мягкого шёлка и толстой уютной вязки на коже.

Когда придёт следующая течка, инстинкты возьмут верх, заставляя меня строить гнездо из тканей, к которым меня больше всего тянет. В тренировочном центре омег учили вить сложные, красивые гнёзда. Они должны были быть идеальными — как и всё остальное, чего от нас ждали.

Но я знала, что моё таким не будет.

Проблеск стыда поднялся в груди при мысли о том, что я слеплю что-то жалкое, маленькое и убогое. А потом в голову закралась картинка. Образ Кейда и Райкера, стоящих над моим гнездом с глазами, полными разочарования… возможно, даже сожаления о том, что они выбрали меня. Эта мысль больно резанула по сердцу, острая и непрошеная. Я отмахнулась от неё, но её тихий укол остался, лишив меня равновесия куда сильнее, чем я ожидала.

С чего бы меня вообще волновало, что обо мне думают эти мужики?

Пытаясь сбросить навалившуюся на меня хандру, я снова переключила внимание на комнату, дрейфуя обратно к тумбочке. Я подумывала о том, чтобы переодеться, но не была уверена, что Кейд не разозлится, а я не хотела его бесить и снова получить порку. Мне придётся вести себя паинькой, чтобы усыпить их бдительность ложным чувством безопасности. Я десять лет притворялась покорной. Я смогу поддерживать этот фасад ровно столько, сколько нужно, чтобы они расслабились, и я смогла сбежать.

Вместо того чтобы полностью одеться, я решила натянуть только трусики, оторвав бирку и проскользнув в них под огромной футболкой. Неравенство сил между мной и альфами ощущалось ещё острее, когда на мне не было белья.

Поскольку исследовать в комнате было больше нечего, я набралась смелости и потянула за ручку двери, прошептав короткую молитву. Неужели я пленница, запертая в этой комнатке навсегда? Будет куда сложнее сбежать, если я даже из спальни выйти не смогу. Ручка провернулась до конца, отвечая на мою молитву, замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

Я свободна!

Ну, не свободна, но хотя бы свободна покидать свою спальню, а это уже победа!

В общей зоне было тихо, и в гостиной и на кухне никого не было.

Забудьте.

За обеденным столом, спиной ко мне, сидел абсолютно гигантский альфа. Он сидел так тихо, что я почти не заметила его, что было удивительно, учитывая его исполинские размеры.

Мне казалось, что Райкер огромный — пока я не увидела Кейда. А теперь я поняла, что Кейд казался мне огромным лишь до того, как я увидела вот этого. Насколько здоровыми они вообще бывают? В голове мелькнула ассоциация с матрёшками — каждая следующая больше предыдущей. Может, четвёртый член стаи ещё массивнее, хотя я и представить не могла, как кто-то может быть больше мужика, сидящего за столом. Сгорбившись, он закидывал в рот что-то похожее на фруктовые хлопья.

Мне не нужно было заявлять о своём присутствии; мой запах сделал это за меня. Как только я шагнула в общую зону, он обернулся ко мне, склонив голову набок. Выражение его лица не было голодным или хищным, как у Кейда и Райкера — оно было пытливым, как у ребёнка, разглядывающего пойманного жука через стеклянную банку.

Его челюсть напомнила мне Кейда. Острая и квадратная, хотя он выглядел на пару лет моложе, а его глаза были пронзительно ледяного синего цвета. Толстый, багровый шрам рассекал его бровь, прерывался у глаза и продолжался на щеке. Другой, более старый шрам перерезал скулу, повторяя её впадину и спускаясь вдоль небритой челюсти. Иссиня-чёрные волосы падали небрежной волной, касаясь лба и слегка закрывая глаза, которые сузились, скользя по мне.

Холодок страха скользнул по позвоночнику. Что-то в его внешности и габаритах подсказывало мне, что его провоцировать точно не стоит. Этот мужчина был хищником, охотящимся на опасную дичь — о чём свидетельствовали его шрамы и белая повязка, выглядывающая из-под рубашки. Из-за этой перевязки я решила, что это должно быть Киллиан, вспомнив слова Кейда о том, что он восстанавливается после ранения.

А ещё от него пахло той самой футболкой, которая сейчас была на мне.

— Привет, — прохрипел мой робкий голосок.

Я нервничала и настороженно наблюдала за ним. Кейд и Райкер, безусловно, внушали страх, но я не переживала, что они меня убьют. Разве что затрахают и законтролируют до смерти. Киллиана же окружала смертоносная энергетика, и я не питала иллюзий насчёт того, что его ранение даст мне хоть какое-то преимущество. Он мог бы и запросто переломил бы меня пополам, как сухую ветку.

Киллиан, закончив меня разглядывать, вернулся к своим хлопьям, выглядя абсолютно незаинтересованным. По крайней мере, я так думала, пока его низкий, скрипучий голос не разрезал тишину.

— Иди сюда, Маленькая омега.

Его голос был грубым и рваным, с какой-то странной, незнакомой интонацией, словно он уже очень давно не говорил вслух. Казалось, каждое слово со скрежетом продиралось из его глотки, огрубевшей от молчания и бездействия.

Я не хотела подчиняться. Но мои ноги всё равно задвигались, неся меня к нему быстрее, чем разум успел это осознать. На мгновение я подумала, не использовал ли он свой альфа-рык. Но когда я поняла, что могу остановиться, если захочу, до меня дошло: он меня не заставлял. Один лишь его голос потянул меня к нему.

Я встала рядом с ним у стола в ожидании, что он скажет что-то ещё. Его запах был таким одурманивающим вблизи, и, как бы мне ни было страшно, я попыталась придвинуться ближе, чтобы вдыхать его аромат.

Резким движением он схватил меня. Я подумала, что он собирается меня убить, и пискнула — слишком напуганная, чтобы выдать настоящий крик. Но вместо того, чтобы убить меня, он усадил меня к себе на колени лицом к себе. Мои ноги оседлали его широкие бёдра, натянувшись до предела, чтобы вместить его массу.

Надеть трусы было правильным решением.

Он прижал меня к груди, обхватив свободной рукой за талию, и уткнул мой нос в изгиб своей шеи. Здесь его запах был самым концентрированным, и я вдыхала его, как кислород. Это было похоже на то, как если бы меня завернули в кокон безопасности и комфорта. Я зарылась глубже, а он издал хриплый смешок, позволяя мне размазать его запах по всему лицу.

Он отвлёкся от еды, чтобы в ответ зарыться носом в изгиб моего плеча, втягивая мой запах. Он сделал один долгий, ровный вдох, а я почувствовала, как между его бёдрами вырастает нечто монструозное. Что это, блядь, такое?! Какого хера у этих мужиков вечно стоит? У них что, напрочь отсутствует самоконтроль?

Мы замерли так на мгновение, утопая в тепле друг друга, пока Киллиан не развернул меня на своих коленях, прижав спиной к своей груди.

— Ешь, Маленький журавлик, — сказал он, поднеся ко рту ложку с хлопьями.

— Эм, нет, спасибо. Я не голодна… Киллиан, верно? На самом деле, я только что поела, — соврала я, несмотря на то, что была очень, очень голодна. Но я ни за что не позволю кормить себя с ложечки. — Погоди, ты назвал меня Журавликом? Как птицу? В смысле?

Киллиан издал глубокий, хриплый смех, бросил ложку в тарелку и схватил со стола бумажную салфетку. Он начал деликатно и точно складывать её. Его пальцы были на удивление проворными, несмотря на то, что размерами напоминали стволы молодых деревьев. Поначалу это не было похоже ни на что, но после нескольких сгибов на его ладони материализовался маленький бумажный журавлик.

Он протянул его мне, объяснив:

— Маленькая омега, такая бледная и хрупкая. Как маленький бумажный журавлик.

Может, он всё-таки нежный гигант.

— А теперь ешь. Это не просьба, — прорычал он, разбивая мои надежды вдребезги.

Я хотела поспорить насчёт того, чтобы меня кормили с рук, потому что именно здесь я провела чёткую грань с ощущением себя их питомцем, но я работала над планом побега, усыпляя их бдительность. Не говоря уже о том, что я понятия не имела, когда ела в последний раз, поэтому решила, что на один разок могу и уступить.

Я застонала, не осознавая, насколько была голодна, пока первая ложка фруктовой, химической дряни не коснулась моего языка. В детстве я обожала эти хлопья. Закрыв глаза, я наслаждалась сахарным вкусом, который напоминал мне о детстве. Он зачерпнул ещё одну ложку, продолжая меня кормить. После нескольких укусов он опустил голову к изгибу моего плеча и принялся сосать, покусывать и проводить плоскостью языка вверх по шее, к самому уху.

— Э-э, Киллиан… ам, что ты делаешь? — пробормотала я с набитым хлопьями ртом.

— Мечу тебя, — просто констатировал он, словно облизывать людей, с которыми ты только что познакомился, без их разрешения было совершенно нормальным делом.

Я попыталась вывернуться из его хватки и отвоевать немного личного пространства, когда он с силой впился зубами в изгиб моего плеча. Было невероятно больно, и я громко закричала, пытаясь оттолкнуться от него. Какого хера?! Он точно прокусил кожу!

Слёзы навернулись на глаза, когда я заметила струйку крови, сбегающую по моей груди. Изначально я боялась, что он переломит меня пополам, но, наверное, мне стоило больше переживать о том, что он сожрёт меня заживо.

Теперь я была напугана по-настоящему.

— Моя, — прорычал Киллиан.

Гигант намертво прижал меня к себе. Я подумала, что он сейчас укусит снова, поэтому инстинктивно съёжилась и забилась в его руках ещё сильнее. Острая, жгучая боль от укуса становилась всё сильнее, полностью поглощая мои мысли. Но вместо того, чтобы снова кусать, Киллиан начал вылизывать рану и кровь вокруг неё, которая теперь струилась ровным потоком.

Пока он трудился, слизывая устроенный им же бардак, он заодно и мурчал, пытаясь меня успокоить. Боль в плече притупилась, и моё тело обмякло, как желе, не в силах сопротивляться его мурчанию и тому комфорту и спокойствию, что окатили меня волной.

Киллиан продолжил есть хлопья, прижимая меня к себе и время от времени предлагая ложку, от которой я отказывалась. В ужасе от того, что он может снова меня укусить, я сидела у него на коленях тише воды. Как раз когда я начала надеться, что он обо мне забудет и ослабит хватку, чтобы я смогла выскользнуть, входная дверь распахнулась.

Внутрь вошли Кейд и Райкер, увлечённые разговором, но как только мой запах ударил им в нос, а их глаза окинули комнату, начался сущий ад. Они явно были не в восторге от того, что я оседлала колени Киллиана, залитая полузасохшей кровью и в слезах.

— Мне так жаль, Кейд, я не знала, что делать; он просто схватил меня и укусил, это было очень больно, а теперь он меня не отпускает…

Шквал движений Кейда и Райкера прервал мои объяснения. Киллиан отпустил меня, и я рванула в сторону как раз в тот момент, когда Кейд на полной скорости врезался в него. Их столкновение было похоже на удар двух гор. Райкер схватил меня за руку и отдернул себе за спину.

Кейд и Киллиан сцепились — два массивных хищника, сражающихся за доминирование друг над другом. Вся комната содрогалась, когда их кулаки находили цель. Киллиан, хоть и был крупнее, уступал Кейду в скорости. Киллиан также был ранен — не знаю, насколько серьёзно, но было видно, что он бережёт правую сторону. В конце концов он перехватил Кейда и впечатал его в стену, но как только он замахнулся для удара, Кейд пригнулся, обхватил ноги Киллиана и повалил гиганта на пол. Деревянный журнальный столик не пережил веса рухнувшего на него Киллиана, разлетевшись на миллион щепок. Райкер не вмешивался, а лишь внимательно наблюдал, стоя ко мне спиной.

Остро осознавая, что незапертая дверь находится всего в паре футов от меня, я подумала о том, чтобы незаметно выскользнуть. У меня была бы фора минимум в минуту, прежде чем они прекратят драться и заметят моё исчезновение, но далеко я бы не ушла. В одной футболке и трусах, перемазанная кровью, посреди военной базы Арки я бы привлекла слишком много внимания. Моё возвращение в общагу с криками и брыканием было гарантировано. Проваленная попытка побега также разрушит любую надежду заслужить их доверие, чтобы сбежать по-настоящему.

Я была глубоко погружена в свои мысли, когда заметила, что Райкер изучает меня.

— Даже не думай об этом, Котёнок. Я же вижу, как ты там строишь коварные планы, — предупредил он меня.

Я фыркнула, изобразив оскорблённость.

— Какие ещё планы? — спросила я, скрестив руки на груди, хотя прекрасно понимала, о чём он.

Сбежать! Уйти! Бежать! — кричало моё тело, но разум понимал, что нужно дождаться более подходящей возможности.

Райкера, похоже, совершенно не волновали Кейд и Киллиан, которые всё ещё возились на полу в гостиной. Они были все в крови и синяках. Во время потасовки они также разбили лампу и сломали стул, помимо разлетевшегося в щепки столика.

— Не обращай внимания на братьев; они любят поцапаться. Ну знаешь, братское соперничество и всё такое.

Значит, Киллиан и Кейд — братья. Полагаю, именно поэтому у них были одинаковые челюсти.

— Дай взглянуть на твою шею, — сказал Райкер, притянув меня к себе. — А-ах, этот здоровенный ублюдок знатно тебя приложил. Иисусе. Выглядит пиздец как жутко.

Райкер убрал волосы от раны, чтобы рассмотреть получше, как вдруг из ниоткуда на него бросился Киллиан, повалив на пол.

— Тронешь её и сдохнешь, щенок, — прорычал Киллиан, возвышаясь над Райкером с оскаленными зубами.

Кейд, сытый по горло насилием и разрушениями, рявкнул на Киллиана своим альфа-рыком, требуя слезть с Райкера. Киллиан нехотя подчинился и протянул руку, чтобы помочь Райкеру подняться. Райкер схватился за неё, но когда он был уже на полпути, Киллиан резко вырвал руку, и Райкер шлёпнулся прямо на задницу. Затем здоровяк издал глубокий утробный смех — его явно забавляло издеваться над Райкером.

Казалось, напряжение после этого спало, так как Киллиан и Кейд начали обмениваться фразами. Они не разговаривали, а использовали язык жестов — или что-то на него похожее. Их руки мелькали в воздухе, складывая символы и формы; они явно были погружены в беседу.

— Они часто так общаются — на каком-то тупом языке, который придумали в детстве. Киллиан предпочитает его разговорам, хотя в последнее время он стал на удивление болтливым. Думаю, ты подняла ему настроение, — объяснил Райкер.

Если это был Киллиан в хорошем настроении, я бы точно не хотела увидеть его в плохом.

— Ну, до того, как Киллиан взял меня в заложники и чуть не сожрал, я шла привести себя в порядок, так что я просто пойду… — я указала на ванную.

Райкер кивнул, позволив мне ускользнуть, пока пытался уследить за тем, о чём Кейд и Киллиан говорили на своём секретном языке.

— Какого хуя, Киллиан! Ты сожрал все мои хлопья! — услышала я возмущения Райкера, когда дверь ванной щёлкнула у меня за спиной.

Выдохнув с облегчением от того, что я наконец-то одна и никто не смотрит, как я писаю или принимаю душ, я обдумала их поведение. Может быть, я продвинулась в своих планах по завоеванию их доверия, раз мне позволили сходить в туалет в одиночестве.

Я освежилась, по-быстрому приняв душ и почистив зубы розовой щёткой, которую Кейд дал мне прошлым вечером. Рассматривая плечо в зеркало, я заметила содранный, багровый след от укуса — теперь без крови, но выглядящий, как выразился Райкер, тем не менее «пиздец как жутко». Он и правда умел подбирать слова. Я оделась в ту же самую одежду, хоть она и слегка испачкалась в крови.

Мне не хотелось покидать святилище ванной, но я знала: если задержусь слишком долго, кто-нибудь придёт меня искать. Я с неохотой вышла в общую зону. Когда я появилась, все трое мужчин сидели в гостиной, выжидательно глядя на меня. Оказаться под прицелом внимания даже одного из них было пугающе, но завладеть безраздельным вниманием всей троицы было просто невыносимо мощно.

— Иди сюда, Роуэн, — скомандовал Кейд.

Райкер сидел в уцелевшем кресле напротив дивана, покачивая коленом и жуя зубочистку. Он улыбнулся и подмигнул мне. Между Кейдом и Киллианом на диване оставалось крошечное пространство, в которое я втиснулась. Я слишком остро ощущала, как их огромные мускулистые бёдра зажали мои с обеих сторон.

Кейд достал из-за дивана бело-красную аптечку. Он порылся в ней, выудил антисептик и бинты и передал их Киллиану. Киллиан отвёл мои влажные волосы от раны, и, хотя его прикосновения были нежными, я не смогла сдержать дрожь. Кейд положил руку на основание моей шеи, удерживая меня на месте для своего брата.

— Тебе не нужно бояться. Он больше тебя не укусит. Он метил тебя. Я знаю, что ты оторвана от поведения омег, но обычно им это нравится. Метка нужна для других альф, чтобы они знали, что ты принадлежишь нашей стае. В конце концов мы все тебя пометим, но мы планировали подождать, пока у тебя будет больше времени на адаптацию. Инстинкты Киллиана сидят чуть ближе к поверхности, чем у остальных; он не хотел сделать тебе больно.

— Что ж, проблема в том, Кейд, что я не принадлежу ни одному человеку и ни одной стае, потому что я человек, а не питомец. И я почти уверена, что, несмотря на «нормальное поведение омег», спросить разрешения перед тем, как кусать — это стандартная процедура.

Кажется, это позабавило всю троицу: Киллиан фыркнул, губы Кейда искривились в ухмылке, а Райкер широко, хищно оскалился, подавшись вперёд. Заебись, я почти уверена, что только что бросила им вызов на право собственности.

Киллиан сделал жест рукой на их тайном языке, который Кейд перевёл:

— Он говорит, что ему жаль.

Что-то в гордом выражении лица Киллиана и в том, как его взгляд задерживался на оставленном им укусе, подсказывало мне, что не так уж ему и жаль.

Он принялся обрабатывать и перевязывать рану, пока Кейд продолжал удерживать меня за шею. У Киллиана взыграло чувство территории, и он не хотел, чтобы кто-то ещё прикасался к ней. Я резко вдохнула, когда антисептик попал на содранную кожу, больно защипав. Они оба начали тихо мурчать — ровно настолько, чтобы снять напряжение и расслабить меня.

Уверенное давление руки Кейда, лёгкие прикосновения Киллиана, их гигантские тела, зажавшие меня между собой, и голодный взгляд Райкера, блуждающий по моему телу, действовали на меня опьяняюще. Я закрыла глаза, пытаясь выровнять пульс и дыхание, но это лишь обострило остальные чувства, заставив меня гиперсфокусироваться на том, как их мурчание вибрирует на моей коже. Я сжала ноги, чтобы они не почувствовали, насколько я изнываю от желания, но, как только мои глаза распахнулись, я поняла, что они уже всё знают.

Со мной было что-то серьёзно не так.

Киллиан только что укусил меня, но я не могла перестать думать о том, каково это будет, если он сделает со мной то, что Райкер сделал прошлой ночью. Эта мысль пустила дрожь по позвоночнику. С тех пор как я перестала пить подавители, мой разум и тело находились в состоянии постоянной войны за контроль. И тело побеждало. Оно хотело чувствовать то, что заставляли чувствовать эти мужчины, и ему было абсолютно плевать на семантику похищения.

— Думаю, Котёнок хочет, чтобы мы её приласкали, — сказал Райкер Кейду, но его глаза смотрели прямо на меня.

Кейд повернул мою голову к себе.

— Мне тоже так кажется. Это правда, Роуэн? Ты хочешь, чтобы тебя трогали? Хочешь кончить? Уверен, если ты хорошенько попросишь Райкера, он снова окажет тебе эту услугу.

Давление между ног нарастало, а кожа покрылась лёгкой испариной. Я чувствовала себя такой пустой и изнывающей. Они снова играли на моих эмоциях и инстинктах. Я сглотнула тяжёлый ком, осознав, что они все смотрят на меня, ожидая ответа.

Я попыталась сопротивляться. У меня был миллион причин крикнуть: «Нет!» Я попыталась составить в уме список этих причин, но внезапно я больше не могла мыслить трезво. Всё, о чём я могла думать — это то, насколько охуенным был оргазм.

Да в пизду, я этого хотела.

Я хотела, чтобы они снова сделали мне хорошо.

Я слегка кивнула головой, прежде чем с неохотой взмолиться:

— Пожалуйста, Райкер.

— Бля-я-ядь, — простонал Райкер. — Тогда иди сюда, Котёнок, — сказал он, похлопав себя по бедру.

Я встала и попыталась подойти к Райкеру, когда Кейд схватил меня за запястье и приказал:

— Ползи.

Я резко обернулась, испепеляя его взглядом.

— Ни за что, блядь. Я тебе не зверушка! — прошипела я, и в моём голосе зазвенел яд.

— Как жаль. А я-то думал, ты хочешь кончить, Роуэн. Тебе же вчера так понравилось насаживаться на толстые пальцы Райкера. Он был готов снова сделать тебе приятно, — сказал Кейд, проводя пальцами вверх-вниз по внутренней стороне моего запястья, пуская мурашки по коже.

Рядом с ним Киллиан широко раздвинул ноги и заложил свои массивные руки за голову, словно устраиваясь поудобнее, чтобы посмотреть представление. Я прикусила губу, пытаясь решить, хочу ли я спорить с Кейдом дальше.

Кейд продолжил:

— Киллиан тоже может до тебя дотронуться, если будешь хорошей девочкой. Опустись на колени и проползи к Райкеру для нас. Покажи нам, как красиво ты смотришься на четвереньках.

Моя гордость орала мне послать их всех к чёрту. Заорать «идите на хуй» и сохранить остатки достоинства. Но моё тело? Моё тело предавало меня. Оно изнывало по их контролю и командам. Я хотела подчиниться. Не потому, что должна была, а потому что где-то глубоко внутри я жаждала этого.

Я говорила себе, что это стратегия. Что я играю в долгую, завоёвывая их доверие, чтобы они ослабили бдительность и дали мне брешь для побега. Ничто из этого не имеет значения. Я всё ещё контролирую ситуацию. Эту ложь я твердила себе, чтобы не дать своей гордости рухнуть.

Потому что правду было сложнее проглотить. Без подавителей инстинкты были слишком сильны. Под всей этой злостью, под всем этим стыдом таилось нечто иное. Жар, голод и порочный трепет, с которым я не хотела сталкиваться.

Ползать — это унизительно. И всё же какой-то извращённой частичке меня это нравилось. Может быть, ей это было даже нужно. Но я не могла позволить им это увидеть. Не хотела, чтобы они знали, как сильно на меня влияют. Или сколько контроля имеют надо мной.

Продолжая сверлить Кейда взглядом, полным ненависти — возможно, я всё ещё ненавидела его, — я медленно опустилась на колени. Унижение должно было жечь сильнее, чем желание, скручивающееся в моём животе. Но не жгло. Не до конца.

Я чувствовала на себе взгляды Кейда и Киллиана, пока ползла к Райкеру. Их взгляды были тяжёлыми и собственническими. Каждое движение на четвереньках заставляло меня чувствовать себя уязвимой. Моя гордость радовалась тому, что я не могла видеть их удовлетворение у себя за спиной. Однако впереди меня улыбка Райкера становилась всё шире по мере моего приближения; ямочки сверкнули на щеках, а глаза заблестели порочным восторгом. Он был доволен, что я подчинилась, доволен, что пришла к нему вот так. И хотя я ненавидела то, как он смотрел на меня — как на свою вещь, — ещё больше я ненавидела то, как что-то внутри меня откликалось на это.

Достигнув ног Райкера, я приподнялась на коленях, поджав под себя ноги. Его широко расставленные бёдра окружили меня, а из-за того, что я стояла на коленях, мои глаза оказались прямо на уровне растущего бугра в его штанах.

— Прошлой ночью я ласкал тебя ртом, и думаю, ты должна отплатить мне тем же. Я хочу выебать твой рот, Котёнок. Ты когда-нибудь сосала хуй? — спросил Райкер, схватив горсть моих медных волос и намотав их на костяшки.

Он дёрнул меня за волосы, заставляя упереться руками и склониться над его пахом. Своим кулаком он зафиксировал моё лицо в дюйме от своего члена, ожидая ответа.

— Нет, сэр, — прошептала я, внезапно застыдившись своей неопытности.

На краю зрения скользнула тень, и я поняла, что Киллиан встал с дивана и опустился на колени у меня за спиной. Он просунул свои огромные руки под мою футболку и стянул её с меня. Райкер перехватил волосы, чтобы Киллиан мог стянуть ткань через голову, а затем снова сжал их в кулаке — на этот раз сильнее, отчего кожу головы обожгло болью. На мне всё ещё были трусики, но это не помогло мне почувствовать себя менее беззащитной, ведь я никогда раньше не была топлес перед мужчиной, не говоря уже о троих.

— Так-то лучше, — хмыкнул Киллиан, накрыв одну из моих грудей своей большой мозолистой ладонью и поигрывая с соском, пока Райкер смотрел на нас сверху вниз с потемневшим взглядом.

— Достань мой хуй, Котёнок, и возьми его в рот. Киллиан будет развлекаться с твоей красивой киской, пока ты сосёшь мне. Никаких зубов, Киска. Просто двигайся вверх-вниз, втяни щёки и постарайся взять меня хорошо и глубоко в своё тугое горло. Ничего страшного, если будешь давиться. Если честно, мне так больше нравится, — проинструктировал он.

Мои руки дрожали, когда я расстёгивала ремень Райкера и тянула вниз ширинку. Он приподнялся на сиденье, помогая мне стянуть штаны и бельё, и его огромный хуй вырвался наружу.

Если раньше я нервничала, то сейчас у меня была самая настоящая паника.

Он был намного больше, чем я могла себе представить. И хотя я впервые видела член вживую, я понимала, что его размеры были аномально огромными. Я понятия не имела, как он поместится у меня во рту, не говоря уже о других… местах. Если у Райкера был такой размер, я могла только вообразить, насколько здоровенным он был у Киллиана.

Один лишь вид этого заставил поток смазки пропитать моё бельё.

Киллиан позади меня, должно быть, заметил это, так как провёл своим мягким языком от моего колена до самого лона, посасывая мой жар через ткань трусиков. Это было настолько приятно, что всё моё тело содрогнулось, когда Киллиан прорычал: «Моя», и оттянул моё бельё в сторону. Я попыталась заглянуть через плечо, чтобы увидеть, что он делает.

— Котёнок, хватит отвлекаться на Киллиана. Сосредоточься на мне, — сказал Райкер, дёрнув меня за волосы и возвращая моё внимание к себе.

Второй рукой он держал свой хуй, направляя его к моему рту и потираясь головкой о мои губы, после чего приказал: «Открой».

Как только мои губы разомкнулись, он надавил мне на голову и толкнул член вперёд, проталкивая его мне в горло и заставляя давиться. Я запаниковала, осознав, что не могу дышать, и забилась в его хватке, пытаясь вытолкнуть его из своей глотки.

Откуда-то сзади Кейд рявкнул:

— Райкер, прекрати.

Райкер отстранился ровно настолько, чтобы я снова смогла дышать, и я уставилась на него, кипя от злости.

— Извини, босс, просто ротик Котёнка такой охуенный, что я не сдержался. Я буду с ней нежным, обещаю, — сказал он и подмигнул мне, что ясно дало понять: скорее всего, он врёт.

Я широко раскрыла челюсть, обхватывая его. Его член был таким бархатистым на моём языке. Я неуверенно задвигалась вверх и вниз по стволу, с силой обсасывая грибовидную головку, когда доходила до верха. Райкер зашипел сквозь зубы — знак того, что ему нравится то, что я делаю, поэтому я повторила. Он был настолько огромным, что у меня заболела челюсть, и я изо всех сил старалась дышать через нос. Он направлял мою голову кулаком, сжимающим волосы. И как только я приноровилась и начала двигаться в ритме, который, казалось, доставлял ему удовольствие, Киллиан скользнул своим гигантским пальцем в меня.