Кас тут же оказывается рядом со мной, когда я, спотыкаясь, вваливаюсь в тайную комнату. Здесь светлее, чем ожидала, но то, что я не понимаю, куда именно попала, заставляет меня замешкаться.

Каменная лестница заканчивается деревянным полом, я задираю голову к потолку и сразу начинаю шататься от шока от увиденного.

— Боже мой, — выдыхаю я.

Весь потолок представляет собой стеклянный купол с железной сотой между стёклами

Небо всё ещё затянуто облаками, и я разочарована, что не вижу, как потолок раскрывается в сумеречное небо.

Должно быть, в ясную ночь это выглядит потрясающе.

По комнате зажжены фонари, и Кас вычищает пыль и мусор из камина из латаных камней, скреплённых серой глиной.

Я кружусь на месте, пытаясь охватить всё взглядом. Комната не просто спальня. По одной из стен тянется лестница, повторяющая её изгиб и заканчивающаяся площадкой, где ещё одно огромное окно выгнуто наружу, словно пузырь. Оттуда короткий верёвочный мостик ведёт к другой площадке, на полу которой разложены подушки, а перед ними установлен телескоп.

Ещё один лестничный пролёт поднимается к закутку, вдоль которого выстроены книжные полки, набитые томами в кожаных переплётах. И, наконец, ещё одна лесенка уходит вверх к массивной круглой платформе с ограждением из тонких столбиков.

Эта платформа так высоко, что я не вижу, что на ней, но она ближе всего к куполу, наполовину под ним, и мне интересно, там ли стоит кровать.

— Разожги огонь, — приказывает Пэн, обхватывая меня руками и притягивая к своему теплу.

Кас уже занят делом, на корточках у камина, складывает щепки и поленья из ящика возле очага. Вейн протягивает ему зажигалку, и всего через пару минут огонь уже весело потрескивает.

Я ещё раз поворачиваюсь вокруг своей оси на протёртом ковре, жадная до новых деталей из жизни Питера Пэна.

У дальней стены стоит зелёный бархатный диван, втиснутый под одну из платформ, по бокам от него — два опорных столба. Под двумя маленькими окнами стопками сложены книги. В одном стеклянном сосуде полным-полно желудей, в другом — камни и ракушки.

Прямо за моей спиной — стол с деревянным табуретом, отодвинутым назад, словно Пэн оставил его десятилетия назад и так и не придвинул обратно. В хрустальной подставке стоит перо, рядом — закупоренная чернильница. На столе лежит несколько листов пергамента с загнутыми краями.

— Мне нравится эта комната, — говорю я Пэну, когда он встаёт рядом.

Он оглядывается.

— Будто из другой жизни.

Я подхожу к столу и сажусь на край, надеясь, что дерево и винты за все эти годы ещё не иссохли.

— Ты когда-нибудь приводил сюда девушек?

Он подходит ближе, устраиваясь между моими ногами.

— Ты первая.

— Какая же я везучая.

Он поддевает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на него, и мягко целует, наши языки встречаются. Моя киска пульсирует от его внимания и обещания того, что будет дальше.

Он целует меня ещё раз, и я стону ему в губы.

— Баш? — говорит он. — У тебя верёвка готова?

Позади Пэна раздаётся знакомый мягкий смешок.

— Ты же знаешь, что да.

Пэн снова целует меня, его ловкие пальцы находят пуговицы на спине моего платья. Я чувствую, как каждая щёлкает, уступая, и по позвоночнику пробегает холодок.

Когда платье расстёгнуто, Пэн берёт меня за руку и стаскивает с края стола, и платье, лишённое пуговиц и удерживающей его иллюзии, просто соскальзывает с меня.

Парни не в силах отвести взгляд.

— Блядь, Дарлинг, — говорит Баш, держа в руке смотанную петлёй верёвку. — Никогда в жизни я не был так счастлив, как в этот момент. Ты просто божественна.

Руки на моих бёдрах со спины, Пэн направляет меня к дивану.

— На колени, на подушки, — приказывает он. — Лицом к спинке.

Я делаю, как он говорит, и Башу не требуется совсем времени, чтобы обвить верёвками мои запястья и привязать концы к опорным столбам, поддерживающим верхние платформы.

Кто-то, кажется, Кас, подходит сзади и завязывает у меня на глазах лоскут ткани, затягивая узел на затылке.

— Давай сыграем в игру, Дарлинг, — говорит Пэн. — Если ты сможешь угадать, чьи руки, чьи губы на тебе, ты получишь награду. Ошибёшься — будет наказание.

Я сглатываю, возбуждение грозит вырваться из горла тоненьким стоном.

— Ладно, — отвечаю и устраиваюсь поудобнее на диване, верёвки тихо поскрипывают.

Теперь за моей спиной тишина, и я жду, жду.

Первое прикосновение к коже — на плече, самый лёгкий мазок, от которого по спине бегут мурашки. Ладонь скользит по лопаткам, потом вниз по рёбрам, и я втягиваю воздух, когда рука обходит вперёд, скользит по соску, а потом возвращается, чтобы сильно сжать его, посылая вспышку боли и удовольствия по всему телу.

Вторая рука ложится мне на задницу, мягко разминает плоть, и я такая мокрая, что от одного этого прикосновения моя киска начинает звонко зудеть от нужды.

— Кас, — выпаливаю я.

Рука ложится мне на затылок и толкает вниз, заставляя выгнуть задницу.

— Неправильно, — говорит Баш и со всего размаху шлёпает меня по заднице.

Я вскрикиваю от неожиданности, и пока жжение стихает, внизу остаётся только возбуждённое покалывание.

Когда Баш отступает, его место занимает кто-то из остальных, а у меня голова идёт кругом: я пытаюсь по шагам, по теплу, по дыханию угадать, кто это. Мне кажется, с Вейном у меня преимущество, потому что тень чувствует его, но то ли он, то ли она сбивают меня со следа вторым прикосновением: жёстче, к шее, прижимая меня на месте, верёвки врезаются в кожу.

Прикосновение губ к моей спине заставляет меня вздрогнуть. Поцелуи сползают всё ниже и ниже по позвоночнику.

— Вейн, — угадываю я, решив, что тень рядом.

Хрясь! Ещё один шлепок по заднице, и я вся сжимаюсь.

— Неправильно, — говорит Пэн.

Я уже не уверена, выигрываю я или проигрываю.

На этот раз я чувствую ещё одно присутствие перед собой, у спинки дивана. Он наклоняется вперёд, его ладонь ложится мне на талию и ползёт выше, выше по рёбрам, большой палец скользит по нижней части груди, а потом задевает сосок, дразня его.

Его рот опускается ко второй груди, язык обводит напряжённый кончик кругами.

Я шиплю сперва от холода, а потом от жара и удовольствия.

Верёвки жалобно натягиваются.

Я не хочу угадывать пока. Хочу ещё немного побыть в этом.

Он прикусывает мой сосок, словно выманивая из меня ответ, а потом его рука скользит вниз по ровной плоскости живота и замирает у треугольника кожи между моих ног.

Он замирает там, а моё тело бунтует. Я двигаю бёдрами, пытаясь добиться между нами хоть какого-то трения, но он быстро всё понимает и отдёргивает руку.

— Кас, — опять пытаюсь я.

Он наклоняется к моему уху:

— Молодец, Дарлинг.

Кас обходит диван, и я слышу, как скрипит пол, когда он опускается на него. Он устраивается между моих ног, обхватывает мои бёдра сзади:

— Сядь на моё лицо, Дарлинг, и дай мне выдать тебе награду.

Я опускаюсь, перенося на него весь вес. Повторять дважды не нужно.

Рот Каса на моей киске — это всё, что мне когда-либо было нужно. Он целует мой клитор, проводит по мне языком, глухо стонет в меня.

Вдруг за моей спиной оказывается Пэн.

— Как она на вкус, принц? — спрашивает он.

— Такая, блядь, сладкая, — говорит он и вбивает в меня язык, пробуя ещё глубже.

— Не давай ей кончить, — приказывает Пэн, его голос отступает куда-то в глубину комнаты.

Я срываюсь на хриплый, отчаянный выдох, пока Кас трахают меня языком, медленно смакуя мою влажность.

Боже. Я никогда не выдержу всех их.

Пол снова скрипит, когда один из остальных подходит ближе. Его рука обхватывает мой горло сзади, заставляя поднять подбородок. Его зубы скользят по моему пульсу, потом вгрызаются в кожу, и моё тело инстинктивно пытается свернуться, но он не позволяет. Сжимая ладонь на моём горле, он держит меня открытой для себя, кусая, целуя, покусывая, пока я не начинаю трястись, дрожать на лице Каса, который пожирает мою пизду.

Удовольствие вспыхивает в самом центре, готовое вспыхнуть пламенем.

— Она меня насквозь промочила, блядь, — говорит Кас. — Кто у тебя за спиной, Дарлинг?

Вейн. Баш. Пэн. Кто это? Какая разница?

Кас выскальзывает из-под меня, но снова обходит и садится на диван, позволяя мне оседлать его. От его толстого, твёрдого члена исходит жар, и я трусь о него, дразня себя о нижнюю сторону ствола.

Мой клитор распухший и отчаянный.

— Угадай, Дарлинг, и я дам тебе кончить, если пообещаешь кончить ещё раз.

— Да, — стону я, жалобно, — пожалуйста.

— Давай, — говорит он.

— Пэн, — отвечаю я.

— Умница, — шепчет Пэн мне в ухо хриплым голосом. — Наполни её, Кас. Сделай ей больно.

Кас двигает бёдрами, настраивается, а потом втыкается в меня так глубоко, что боль простреливает меня насквозь.

— Боже… — Пэн держит меня прижатой к себе, пока Кас жёстко, быстро меня ебёт, мои сиськи подпрыгивают, когда наши тела сталкиваются.

— Сука, Дарлинг, — выдыхает Кас, тяжело дыша, вбиваясь в меня. Я подаю бёдра вперёд, трясь клитором о него.

— Кончай на его члене, — приказывает Пэн. — Покажи нам, что ты можешь быть хорошей маленькой шлюхой.

Удовольствие нарастает, как грозовая туча. Кас мёртвой хваткой сжимает мои бёдра и потом вколачивается глубоко, изливаясь внутри меня.

Пэн толкает меня вперёд, накрывая своей ладонью руку Каса у меня на бедре, вдавливая меня на него, и оргазм прорывается сквозь меня, прожигая нервы, мышцы и кости.

Я оседаю в верёвках, между Пэном и Касом, пока член Каса пульсирует, выплёвывая последние остатки его семени.

— Ты ещё не закончила, — говорит Пэн. — Когда эта ночь кончится, Дарлинг, мы выебем каждую дырочку и заставим тебя кончить как минимум ещё два раза.

Я стону, прижимаясь к нему, пока он целует мочку моего уха.

— Понимаешь?

— Да.

— Умница, — затем он щёлкает пальцами. — Дайте мне эту смазку.

Кас уходит, и тут же диван снова прогибается, когда кто-то другой занимает его место. Банка с щелчком открывается, и Пэн капает несколько капель мне на задницу. Тепло разливается по мне, а затем и удовольствие, когда смазка движется, как живая вода, пробегая по коже мягкими волнами.

Я взвизгиваю от неожиданности:

— О, блядь, — говорю я. — Эта смазка просто охуенная.

Головка члена Пэна дразнит мою дырочку.

— Подайся вперёд, — приказывает он, и я делаю, как он говорит, а тот, кто на диване, хватает меня за задницу, раздвигая для Пэна.

Тот, кто на диване, медленно входит в мою киску, пока Пэн упирается в мою задницу, и смазка делает так, что он легко проскальзывает внутрь.

Кто-то другой обходит диван спереди, оказываясь лицом ко мне.

— Открой рот, Дарлинг, — большой палец Пэна поддевает мой подбородок. — Дай мне посмотреть, как ты давишься членом, пока я ебу тебя в задницу.

Я покорно разжимаю губы и сразу же меня переполняет размер члена, когда он заполняет меня, и вот уже все три дырочки полны.

— Последняя попытка, — говорит Пэн, заходя глубже в мою задницу. — Чей член у тебя во рту и чей член в твоей пиздёнке? Осторожней с ответом. Ошибёшься — и больше не кончишь.

Я стону, пока мой рот трахают, головка толстого члена пульсирует на плоскости моего языка.

Я не могу думать ясно. Я вообще не хочу думать. Хочу только чувствовать. Я хочу утонуть в этом наслаждении.

— Ну же, — Пэн выскальзывает из меня, и я стону вокруг члена во рту, прежде чем и он исчезает.

Я тяжело дышу. Втягиваю воздух.

— Баш в моей киске, — отвечаю я, и он стонет, вбиваясь до самых яиц.

— Ебать, да, я, — говорит он.

— Вейн трахает мой рот.

Повязку стягивают с глаз.

Баш ухмыляется снизу, целиком утопая во мне.

Вейн хватает прядь моих волос и заставляет подняться к нему.

— Такая послушная маленькая шлюшка, Уин, — говорит он. — А теперь дай мне выебать этот милый ротик, пока я не залью тебе всё горло.

Я шумно, возбуждённо втягиваю воздух, когда его губы снова встречаются с моими.

Пэн и Баш находят общий ритм, трахают меня вместе, пока Вейн ебёт мой рот.

— Кас, — говорит Пэн, — заставь её кончать снова и снова, пока у неё ноги не затрясутся.

Усики лиан обвиваются вокруг моих бёдер, затем скользят к моей киске, мягкие кончики дразнят набухший бутон.

Кас рядом со мной, творит свою фейскую магию, флакон со смазкой в руке. Он капает несколько капель мне на грудь, и смазка закручивается вокруг сосков, вырывая из глубины груди стон. Ещё несколько капель падают на живот, и Кас проводит ими вниз, скользя пальцами по моему клитору.

Я снова стону, и Вейн шипит, начиная трахать мой рот сильнее, жёстче, пока не кончает мне на язык, заполняя рот невероятно щедрой порцией спермы. Столько, что она стекает изо рта и вниз по подбородку.

Пальцы Каса присоединяются к лианам, поглаживая мой жадный бутон там, где я истекаю своей влагой, смешанной со смазкой.

Даже если бы я пыталась держаться, у меня бы не вышло.

Оргазм накрывает меня, как штормовой ветер. Меня дёргает, верёвки скрипят, и Вейн тянет меня за волосы, удерживая, плотно набив собой.

— Она сжимает мой член, как тисками, — говорит Баш. — Чёрт, Дарлинг.

Связанное тело хочет свернуться, прожить оргазм клубком, но меня заставляют оставаться открытой, принимать удовольствие, не прячась.

Когда Вейн выскальзывает, Баш подбрасывает меня на своём члене, и сперма Вейна расползается по моему подбородку.

Я привязана к столбам, но, блядь, лечу, будто вышла из собственного тела.

— Ещё, — приказывает Пэн, и Кас даёт лианам разгуляться, ни на секунду не оставляя мой клитор без внимания. Я настолько перевозбуждена, что нервы горят, и наслаждение переплетается с болью.

Пэн наклоняет меня вперёд, чтобы войти глубже в мою задницу, его ладони на моих бёдрах, он вдавливает меня на себя.

За плотно закрытыми веками пляшут белые звёзды. Каждый нерв искрит. Каждая мышца дрожит от наслаждения.

Мой клитор пульсирует, пока новая волна неумолимо поднимается.

— Кончи для меня, Дарлинг, — говорит Пэн. — Кончи, пока я заполняю твою задницу.

Его слов достаточно, чтобы волна накрыла меня.

Я вскрикиваю, и Пэн вталкивается вперёд, рыча мне в спину, когда выпускает свою сперму глубоко внутри меня.

Я сжимаюсь, задыхаясь сквозь удовольствие и боль, пытаясь вернуться в своё тело. Не хочу пропустить ни секунды.

Я тяжело дышу, потею, полная спермы, пока Пэн двигается во мне в последний раз, его тело нависает над моим.

— Это было охуенно, — говорит Баш подо мной.

Пэн отступает, пошатываясь.

— Развяжите её.

Я повисаю на верёвках, пока Баш и Кас распутывают узлы. Это Вейн подхватывает меня и поднимает на руки, прижимая к груди.

— Ты чертовски прекрасна, когда тебя трахают, Уин, — говорит он, и его голос гудит во мне.

Он несёт меня вверх и укладывает на большую кровать, которая занимает самую верхнюю площадку.

Баш поднимается следом через несколько секунд с тёплой влажной тряпкой.

— Раздвинь ножки, Дарлинг, — говорит он и бережно вытирает меня.

За ним поднимается Кас со стаканом прохладной воды и уговаривает меня всё допить.

Последним идёт Питер Пэн с огромной футболкой в руках. Похоже, её наполовину выжгло солнце, но она пахнет им, солнечным светом и звёздной пылью одновременно.

— Руки вверх, — говорит он, и я не спорю. Он натягивает на меня футболку и поправляет её на моём теле, так что лишняя ткань собирается вокруг бёдер.

Возможно, нам предстоит столкнуться с худшим врагом, но всё это отступает на задний план, когда они здесь, сейчас, нянчат меня после того, как выебали до потери чувств.

Баш взбивает подушки и откидывает одеяло.

Пэн забирается в кровать первым, потом подтягивает меня к себе, и я сворачиваюсь у него под боком. Следом ложится Баш, устраивая мои ноги у себя на коленях и укутывая меня одеялом. Вейн и Кас устраиваются с другой стороны кровати, облокотившись на подушки. Они делят сигарету и стакан с чем-то тёмным.

Я расплываюсь от удовлетворения, тело измотано, но расслаблено.

— Устала, Дарлинг? — спрашивает Пэн у меня за спиной. Его пальцы рассеянно перебирают мои волосы, и от этого по коже по голове пробегает приятная щекотка.

— Может, чуть-чуть, — говорю я и тут же зеваю.

Вейн смотрит на меня сквозь ленту дыма, затягивается длинно и глубоко, потом протягивает сигарету Касу:

— Поспи, Уин.

— Не уходите от меня, — прошу я их.

— Конечно нет, — отвечает Баш, разминая уставшую плоть моих икр.

Очень скоро я отрубаюсь.