Вейн прикуривает сигарету и захлопывает зажигалку, ударив ею о бедро. Он запрокидывает голову, затягивается, а затем выпускает дым в потолок.

— Начинай бежать, — говорит он, не глядя на меня.

Возбуждение скапливается внизу живота и тут же опускается к клитору. Мне не нужны никакие объяснения, чтобы понять, чего он от меня хочет. Но я всё равно продолжаю игру.

— Зачем?

Он устремляет на меня взгляд, пригвождая своим ярко-фиолетовым глазом.

Мои плечи сотрясает дрожь.

— Ты начнёшь бежать, а я погонюсь за тобой, и когда поймаю, вдавлю твоё лицо в землю и вытрахаю из тебя всю строптивость.

Ему достаточно одних слов, намёков, чтобы всё внутри меня загудело и запульсировало в готовности.

— Вставай, Дарлинг.

Сигарета тлеет между костяшками его пальцев.

— Сейчас.

Я встаю. Сглатываю.

— Мне полагается стоп-слово?

Он снова затягивается, а затем выпускает дым через нос.

— Оно тебе нужно?

В его голосе отчётливо слышится вызов. Если дойдёт до предела, он поймёт, что с меня хватит. Но суть игры как раз в том, чтобы никогда этой черты не достигать.

Вейну просто нравится испытывать меня, а мне нравится проходить его испытания.

— Я считаю до десяти, — говорит он. — Лучше шевелись.

Я облизываю губы, а адреналин уже грохочет в венах.

— Один, — он затягивается.

Какое расстояние я хочу оставить между нами?

Как далеко хочу убежать?

Как быстро хочу, чтобы он меня поймал?

— Два.

Дым вьётся в воздухе, а снаружи дома на дереве ночную тишину заполняет стрекот сверчков.

— Три.

Я разворачиваюсь и бегу.

Я вырываюсь из дома на дереве словно тень. Пока бегу к лесу, прохладная влажная земля продавливается между пальцами ног.

Луна идёт на убыль, но сегодня, кажется, прячется особенно старательно, поэтому я спотыкаюсь о корни и упавшие ветки, теряя равновесие. Я могла бы полететь, но это не так весело, как когда за тобой гонятся по земле.

Когда в игре в «кошки-мышки» босые ступни касаются прохладной земли, вместе с адреналином внутри пробуждается нечто первобытное.

Я сворачиваю влево, находя тропу, которая петляет между деревьями, соединяя дом на дереве с портом Дарлингтон.

Но в тот миг, когда я чувствую, что Вейн вышел из дома, когда лес Неверленда затихает, я понимаю: тропа была ошибкой. Он найдёт меня мгновенно.

Снова сворачиваю в лес, пригибаясь под веткой.

Волоски на шее встают дыбом.

Блядь, он уже слишком близко.

Я огибаю группу вечнозелёных деревьев, а топот шагов всё приближается. Он вколачивает ноги в землю с уверенностью того, кто часто охотился.

Моё дыхание учащается, сердце колотится.

Мне негде укрыться от него.

Совершенно негде.

Он быстро сокращает дистанцию.

Тень пульсирует между нами, восхищённая этой игрой.

Вейн хватал меня за волосы и дёргает, и я теряю инерцию. Но я ещё не закончила.

Разворачиваюсь и бью его в живот.

Он отпускает мои волосы и отшатывается назад, смеясь.

Я не жду. Снова бегу, устремляясь в более глубокие тени леса, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.

Вейн не теряет времени, снова снуя по моему следу. И пока я бегу, а он преследует, каждый глоток воздуха, каждое прикосновение прохладного ночного воздуха, каждый глухой звук его шагов, преследующих мои, усиливаются до тех пор, пока я не чувствую себя, хотя бы на миг, богиней.

Богиней леса Неверленда, получающей ровно то, чего она хочет.

Вейн догоняет меня и сбивает на лесную подстилку.

Мы падаем на землю, скользя по опавшим мокрым листьям. Его рука впивается в мои волосы, с силой давя на кожу головы, пока его бёдра прижимаются к моей заднице.

За считанные секунды кожа его ремня высвобождается из брюк и обволакивается вокруг моих запястий, зафиксированных теперь на пояснице.

Ремень туго затягивается, связывая меня на месте.

Я тяжело выдыхаю, листья разлетаются по земле.

Вейн обнажает меня, срывая мои трусики быстрым движением руки.

Я взвинчена, всё пульсирует между моих ног.

Это моя самая любимая игра.

Его ноги сжимают мои, пока рука скользит между мной и землёй, принудительно приподнимая мою попу. Он давит внутрь, встречая сопротивление, когда я сжимаю бёдра.

— Играешь по-плохому, я смотрю, — говорит он.

Он проникает внутрь, уткнув моё лицо в землю, прямо как и обещал, и я не могу удержаться от стона восторга.

Я едва могу сдерживаться.

Я вызываю в воображении образы сухой пустыни или сморщенной груши. Хоть что-то, чтобы утолить эту неутолимую жажду. Но ничего не помогает. Ничто не утихомиривает жгучую потребность, пульсирующую между моих ног.

Вейн трахает меня жестоко и быстро, одна его рука сжимает мои связанные запястья, другая погружена в волосы, удерживая давление на затылке.

Тень кружит вокруг нас, затмевая любую надежду на свет.

Но мне он и не нужен.

Мне не нужно ничего, кроме этого — Вейн и я, преследующие наши самые тёмные потребности в самых тёмных уголках Неверленда.

— Ты, блядь, течёшь, — говорит Вейн. — Ебать, Уин.

Он замедляет свой ритм, словно желая насладиться ощущением меня, но эта смена уменьшает давление, нарастающее в моём клиторе.

— Ты что, теперь решил быть нежным? — бросаю я вызов.

Он смеётся и высвобождает руку из моих волос, вместо этого зажимая ею мне рот. Грязь хрустит на моих зубах.

— Почему бы тебе просто не заткнуться к херам и не кончить на мой хуй, как хорошей девочке, хмм?

Он снова набирает темп, наказывая меня.

Ему почти ничего не требуется, чтобы столкнуть меня за грань.

Я кончаю сильно. Быстро. Оргазм проносится сквозь меня, словно внезапный паводок, пальцы на ногах поджимаются, а тело выгибается под Вейном и извивается.

Я стону в его ладонь.

Он быстро следует за мной, наполняя меня. Ему не удаётся скрыть дрожь, сотрясающую всё тело.

Когда мы оба заканчиваем, он расстёгивает ремень, освобождая меня, и мы падаем на спины прямо в грязь.

Спермы так много, что она сразу начинает вытекать из меня.

— О боже, — выдыхаю я и немного безумно смеюсь. — Это было больше, чем я заслуживала.

— Ты получила именно то, что заслуживала.

Поворачиваю голову и смотрю на него. В его глазах искрится улыбка.

— Ты прав, — я ползу к нему по лесной земле. — Я заслужила это наказание, — закинув ногу, сажусь на него верхом.

— Господи, — смеясь, произносит он.

— Я ненавидела каждую минуту.

— Да, я заметил, — отвечает он. — Слезь с меня.

Он обхватывает меня за талию, переворачивает и прижимает к земле. Я смеюсь, глядя в небо.

— Ты самая невыносимая паршивка из всех, кого я встречал, — говорит он.

— Тебе это нравится.

— Ты проклятие всей моей жизни, — шумно выдыхает он.

— Конечно. Конечно. Я тебе верю.

Вейн поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я принимаю её, позволяя ему поднять меня, а затем он шлёпает меня по заднице.

— Возвращайся в дом на дереве и приведи себя в порядок.

— Или что?

— Неделю не получишь члена.

— Ты бы не посмел, — притворно ужасаюсь, распахнув рот.

Положив руки мне на плечи, он направляет меня к тропе.

— Не испытывай меня.

— Ох, Вейн. Ты же знаешь, испытывать тебя — моё любимое занятие.

— К моему огромному сожалению, — снова смеётся он и толкает меня вперёд.