Промчавшись по проспекту Боромира, лимузин остановился перед дворцом. Охрана засуетилась. Арагорн вышел и рассеянно посмотрел на утренний Минас-Тирит. Горожане сновали туда-сюда, вращались билборды, гудели машины. В ослепительном небе таял рыхлый реактивный след. Король перевел взгляд на площадь: забальзамированное Белое Дерево в вечном цвету стояло под пуленепробиваемым колпаком. Рядом высился флагшток. Синее полотнище реяло на ветру, сверкая Кольцом Всевластья из мелких звездочек: Гондор, Ханд, Хородрим, Рохан, Фангорн, Ривендейл, Шир, Лориэн и Мория.

Подошел озабоченный Фарамир.

- Биржа закрылась, ваше величество. Рохан на грани дефолта.

- И Гондор придет на помощь, - кивнул Арагорн. - Если Рохан заморозит вклады.

- Рохан этого не сделает, - покачал головой тот. - Эомер вылетел в Барад-дур.

- Зачем? - встрепенулся Арагорн.

- Продавать конюшню.

Бормоча проклятья, Арагорн оттолкнул Фарамира и устремился в тронный зал. Там он навис над Палантиром, еле сдерживая гнев. Шар включился, сверкнуло Око.

- Саурон, ты забыл меч Элендила, - зарычал Арагорн.

- Постой, не кипятись, - забеспокоился шар. -Что случилось?

- Ты покупаешь у конокрадов конюшню. Мы так не договаривались. Я закрывал глаза на твои дела с Роханом, пока ты занимался сбытом краденого. Но ты замахнулся на активы!

- Да не волнуйся, - моргнуло Око. - Нам не из чего делать тушенку. Ты же сам ее у нас покупаешь за полцены!

- Это верно, - Арагорн успокоился. - Отбой.

Он накрыл Палантир носовым платком, позвонил, и горничная вошла с подносом на котором лежал последний сэндвич с назгулятиной.