- Черный ребенок! У нее черный ребенок!...

Осатаневшая толпа неслась по железнодорожным путям. Продажная пресса наступала на пятки. Жилеты расстегнулись, шляпы сбились, сигары подпрыгивали в зубах.

Паровоз сосредоточенно пыхтел и гудел.

-Держитесь!

Мелькнул цилиндр. Из тамбура протянулась рука. Заплаканная белокурая женщина вцепилась в нее намертво. Косметика размазалась по лицу, накладные ресницы отвалились и затерялись между шпалами. Чулок распустился по шву, каблук отломился, из сумочки высыпались разнообразные предметы дамского обихода.

Сверкая моноклем и попыхивая сигарой, надменный господин в черном втянул беглянку в двухместное купе.

- У меня черный ребенок! - выдохнула она, порылась в сумочке и вынула справку.

Господин покосился на ее огромный живот.

- Ли-то-пе-ди-он, - прочел он сквозь сигару.

- Он мертвый, - плачущим голосом объяснила женщина. - Уже четыре года. Он почернел. Я танцевала в группе поддержки на испытаниях атомной бомбы в Неваде. Но все равно он мой! Кому он мешает?

Господин задумчиво провел пальцем по окружности шара.

- Я еду делать один гастроль, - сообщил он. -В прекрасный и свободный паноптикум. Я не знаю другого такого, где можно так вольно. Там клоун Петрович катайся на мотоцикле. Он пастух. Он играй джаз перед корова и свинья.

Женщина хлопала глазами, смаргивая слезы. Господин бесцеремонно похлопал ее по животу, сладко и хищно улыбнулся:

- Мы едем вместе делай номер. Дер Пушка. Дас Ядро.

Лицо женщины озарилось надеждой:

- Я из пушки в небо уйду! Хау ду ю ду?

Господин кивнул и поднял палец:

- Кончается антракт, и начинается контракт, - он отломил ложечкой немалую часть бисквита и положил себе в рот, прямо под усы.