Красная Шапочка пятилась, а Вольф наступал, не сводя глаз с ее корзинки.

- Млеко? Яйки? - прошипел он, выкатывая желтые глаза.

Шапочка замотала головой.

- Там! - Она выставила средний указательный палец. - Там! Нах!...

- Вас фюр айн «Нах»? - изумленно прищурился Вольф, не веря своим ушам.

- Ну почему у тебя такие большие уши? Я хотела сказать - Нах Ост! Дранг! Там бабка... Зи хат... и млеко, и яйки...

- Гут, - кивнул Вольф и рысцой побежал по тропинке.

...Добежав до Бабушки, он принялся царапать дверь.

- Дайне Тохтер, - завыл он гиперборейской вьюгой. - Млеко-яйки, кушать-сосать...

Дверь сразу отворилась, на пороге нарисовалась взволнованная Бабушка, и Вольф засосал ее внутрь, кушая.

...Когда Красная Шапочка привела Охотников, Вольф спал. Он умер в своей постели, не успев ничего понять.

- Спасибо, товарищи, - Красная Шапочка сняла шапочку, вынула булавку и размотала красное боевое знамя полка. Охотники оскалились:

- Партизанен?...

Только тут Красная Шапочка заметила у них на рукавах повязки с надписью «Хилфсполицай».

- Найн! - закричала она и указала на мертвого Вольфа. - Даст ист айн руссишер партизан-большевик!

Она поспешно перевернула красное знамя обратной стороной, и Охотники

удовлетворенно воззрились на белый круг со свастикой в центре.