Самоделкин, как известно, все умел, а все, что писал и рисовал на стенах Карандаш, оживало. В том числе и слова - известно ведь, что слово материально.

- Заточи-ка меня, - попросил Карандаш.

У Самоделкина было неважное настроение, потому что уже многое из того, что написал и нарисовал на стене Карандаш, ожило и разгуливало по комнате. Самоделкин уже притомился давить своей железной пятой двусложные и односложные слова с их графическими аналогами.

Но просьбу исполнил, а после взялся за бока и стал хохотать, потому что схалтурил:

- Какой же ты вышел тупой! Тупой и еще тупее!

- Зачем это ты? - разобиделся Карандаш. - Чего это на тебя нашло?

- Рисуешь всякую дрянь, какой и в сортире не встретишь.

- Конечно, не встречу. Я туда и не хожу, мне там нечего делать. Что же мне нарисовать?

- Меня нарисуй, какой я мастер!

- Мастер? - мстительно прищурился Карандаш. - Само-делкин? Self-made-man? Вершина самоактуализации?

- Вот именно это и нарисуй.

- Договорились. Но только весь процесс, от начала и до конца.

Карандаш вернулся к стене и принялся рисовать. Стадии самосотворения Самоделкина множились, делаясь все скандальнее и скандальнее.

- Ты что же это рисуешь? - угрожающе спросил позировавший товарищ.

- Как было, так и рисую. Ты же не СамоСделкин? Ты же СамоДелкин! Процесс не прекращается ни на секунду. И делаешь ты себя так: сюда, сюда и сюда при помощи этого, этого и этого...

- И еще очень не хватает вот этого! Конца! Ты обещал до конца! - Самоделкин схватил Карандаш и начал бегать, делая им себя и не забывая про масленку. Он видел, как этим занимались Капитан Буль-Буль и шпион Дырка. Но Карандаш отомстил Самоделкину, заточившись, как надо.