Руслан спешился и прогулялся по сцене, помахивая мечом. Конь выпустил газы, и огромная напольная Голова поморщилась, но Руслан ее как бы не замечал.

Из партера полетели смешки.

- О поле, поле, кто тебя усеял... мертвыми костями, - озадачился Руслан, упорно не замечая Головы.

Наконец, до него дошло.

- Я еду, еду, не свищу, а как наеду - не спущу! - и Руслан бросился к Голове, метя в нее копьем.

- Еще бы ты спустил, - пробормотала Голова перед тем, как дунуть. Она оскалила желтые обезьяньи клыки; партер не расслышал этих слов, но суфлер в будке схватился за голову, разве что за свою.

Голова вяло дунула, и теперь поморщился Руслан: из Головы скверно пахло.

Руслан ударил копьем в голову, и та завалилась. Победитель затеял поклоны под гром рукоплесканий. Головотяпство свершилось. Занавес ненадолго опустили для перемены декораций.

- Сильно ушиблись? - подскочил директор театра, лично приставленный к Голове.

- Да, весьма неудачно упал, - жалобно отозвался профессор Доуэль, за недостатком финансирования науки проданный в любительский театр на вес, исчисленный в кило. - В самом деле - кто это усеял поле костями?

- Да это же Тик-Так!

Действительно: профессор ударился об огромный, специально для него слепленный, шар Тик-Така, специально приготовленный, чтобы профессор сосал его для освежения дуновения, но головотяпы забыли засунуть шар профессору за щеку. Для обмана публики шар замаскировали под богатырский череп.

Четыре дюжих молодчика погрузили Голову на тележку, за бортиками которой скрывался питательный бульон, и повезли назад, в гримерную.

Директор театра на ходу делал Голове компресс в том месте, которым она приложилась, падая.

- Все деньги, проклятые, - сокрушался питающий Голову директор. - Были бы деньги, мы бы взяли Черномором Дэвида Копперфилда. Вот бы он полетал! Вот бы поколдовал... Есть Людмила... нет Людмилы... Снова есть Людмила! А с вами, Доуэль, столько возни... Ну потерпите, сейчас я добавлю бульончика в вашу среду. Мы и не гадали, что вы так вымахаете, почтенный профессор...

Тут директора осенило.

- Будет нам Черномор, - прошептал он. - Это же магические кубики «Магги», - уже уверенно воскликнул директор. - Ишь, как тебя с них разнесло! На сцену вчетвером волокут, тележка нужна. Я тебя в рекламу продам, вот что я сделаю, - пообещал он ликующе, переходя на фамильярное тыканье в силу беспомощности Головы и напевая рекламные позывные Галины Бланки.