Видение долины сухих костей (Иезекииль 37:4–5)

В пятый год пленения царя Иехонии, когда многие иудеи уже находились в вавилонском изгнании, священник Иезекииль, сын Вузия, пребывал среди переселенцев при реке Ховар. Именно здесь, вдали от родного Иерусалима, на тридцатом году жизни пророка отверзлись небеса, и он стал свидетелем грандиозного видения Славы Господней. С севера надвигалось великое облако и клубящийся огонь, а из середины его проступало подобие четырех животных — тетраморфа с лицами человека, льва, тельца и орла. Рядом с ними двигались колеса, полные очей, а над головами животных простирался свод, подобный кристаллу, на котором возвышался престол, словно из сапфира. На престоле восседал Подобный Человеку в сиянии радуги. В этот момент Бог призвал Иезекииля к служению, повелев ему съесть свиток, исписанный словами «плач, и стон, и горе» (Иезекииль 2:10). Несмотря на скорбное содержание, в устах пророка свиток стал сладким, как мед, после чего Господь поставил его «стражем дома Израилева» (Иезекииль 3:17), обязанным возвещать народу волю Творца, будут ли они слушать или нет.

Вскоре после призвания пророк превратил свою жизнь в череду тяжелых знамений, предвещающих трагедию. Перед изумленными соплеменниками он взял кирпич и начертал на нем Иерусалим, устроив вокруг него игрушечную осаду, символизирующую грядущую катастрофу. Чтобы показать тяжесть беззакония народа, Иезекииль по повелению Божию 390 дней лежал на левом боку, неся вину дома Израилева, и 40 дней на правом — за грех дома Иудина. В знак грядущего голода в осажденном городе он пек себе лепешки на коровьем помете и ел их с трепетом, а затем обрил голову и бороду, разделив волосы на три части: одну сжег, другую изрубил ножом, а третью развеял по ветру, показывая, что лишь малая часть народа уцелеет после мора и меча.

Служение Иезекииля не ограничивалось внешними действиями; Дух перенес его в видении в Иерусалим, чтобы показать тайные причины грядущего суда. Оказавшись в Храме, пророк увидел скрытые мерзости: идолов ревности, старейшин дома Израилева, совершающих каждение перед изображениями пресмыкающихся, и женщин, плачущих по языческому божеству Таммузу. Более того, у самого входа в храм священники поклонялись солнцу, спиной к святилищу Господню. Кульминацией этого видения стала трагическая сцена: Слава Господня, та самая, что явилась ему на реке Ховар, поднялась с херувимов и покинула порог Храма, а затем удалилась из города, оставив Иерусалим беззащитным перед лицом врагов.

Чтобы объяснить справедливость такого сурового наказания, Иезекииль обратился к народу с яркими и жесткими аллегориями. Он рассказал историю Иерусалима как найденного Богом и спасенного ребенка, который, повзрослев, стал неверной женой, предавшейся блуду с египтянами и ассирийцами, забыв своего Спасителя. В другой притче он поведал о двух распутных сестрах — Оголе, олицетворяющей Самарию, и Оголиве, символизирующей Иерусалим. Их неуемная страсть к чужим богам и союзам с язычниками привела их к гибели, показав, что народ нарушил завет на самом глубоком уровне.

Драма пророческого служения достигла своего пика, когда личная трагедия Иезекииля сплелась с судьбой всего народа. Бог открыл ему, что заберет у него «утеху очей его» (Иезекииль 24:16) — любимую жену, но при этом запретил пророку совершать по ней плач и рыдание. Жена Иезекииля умерла вечером, а наутро он вышел к народу без слез, став живым знамением: горе от падения Иерусалима будет настолько велико, что у выживших не останется сил даже на плач, они будут лишь «стонать друг перед другом». Вскоре это пророчество сбылось: к Иезекиилю прибыл спасшийся из Иерусалима вестник со страшными словами: «Город разрушен» (Иезекииль 33:21).

С падением города тональность пророчеств изменилась. Сначала Господь через Иезекииля возвестил суд над окружающими народами — Аммоном, Моавом, Едомом, Тиром и Египтом — за то, что они злорадствовали в день бедствия Иерусалима и говорили: «Так им и нужно» (Иезекииль 25:3). Но после совершения суда над врагами пророк перешел от обвинений к утешению, возвещая начало возрождения для остатка Израиля.

Иезекииль произнес пророчество против пастырей Израиля — царей и вождей, которые «пасли самих себя» (Иезекииль 34:2), наживаясь на народе и оставляя овец на растерзание. Бог пообещал, что Сам станет Пастырем для Своего стада, соберет рассеянных и поставит над ними единого царя — «раба Своего Давида» (Иезекииль 34:23). В центре этого обновления лежало великое духовное обещание: Господь сказал: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное» (Иезекииль 36:26), знаменуя внутреннее преображение людей.

Символом этого национального и духовного воскресения стало видение поля, усеянного сухими костями. Господь спросил пророка: «Оживут ли кости сии?» (Иезекииль 37:3), на что Иезекииль ответил смиренным доверием к Богу. По слову пророчества кости начали с шумом сближаться, обрастать жилами и плотью, а затем в них вошел дух, и они стали великим полчищем. Господь объяснил: «Кости сии — весь дом Израилев» (Иезекииль 37:11), который считал себя погибшим, но будет выведен из гробов плена. В подтверждение единства будущего народа Иезекииль соединил в руке два жезла, символизируя воссоединение Иуды и Израиля под властью одного царя.

Взирая в далекое будущее, пророк описал последнюю великую битву, когда на мирно живущий восстановленный народ двинутся бесчисленные полчища Гога из земли Магог. Однако в этой битве народу не придется сражаться: Сам Господь вступится за них, пролив на врагов огонь и град, тем самым явив Свою святость перед глазами всех народов и окончательно уничтожив зло.

Завершилось служение Иезекииля величественным видением, полученным в двадцать пятый год плена. Рука Господня перенесла его на высокую гору в земле Израильской, где он увидел строение, подобное городу, — новый, идеальный Храм. Таинственный Муж с льняной веревкой и тростью измерения показал пророку устройство святилища, измерив каждый его двор и ворота. Самым торжественным моментом стало возвращение Славы Господней: она вошла в Храм через восточные ворота, наполнив дом сиянием, и Господь повелел, чтобы эти ворота впредь были затворены, ибо через них прошел Бог Израилев.

В финале видения Иезекииль увидел поток, вытекающий из-под порога Храма на восток. Воды эти становились все глубже, превращаясь в непреодолимую реку, по берегам которой росли деревья, дающие пищу и врачевство. Река эта впадала в Мертвое море, делая его воды здоровыми и полными жизни. Видение закончилось новым распределением земли между коленами Израиля, где место нашлось и для пришельцев, и наречением нового имени городу, которое звучит как вечное обещание: «Иегова Шамма» — «Господь там» (Иезекииль 48:35).