Мы с Сергеем купили кооперативную квартиру в Ясенево – «спальном» районе Москвы, и были очень счастливы вместе. Я любила в нём всё! Каждую клеточку его сильного, стройного, по-настоящему мужского тела, его нежные руки, ласкавшие меня, его пухлые губы, страстно целующие и всегда зовущие. Я каждый раз «наполнялась адреналином», думая о нём. Я просто обожала его голос, его манеры. Мне нравилось, как он ходит, как ест, спит, общается с людьми. Я любила его шапку. Стоп! Что это я про шапку-то вспомнила? Ах, да…

Много лет назад в моей жизни шапка молодого человека сыграла свою «роковую» роль в любви. Да, обычная, зимняя шапка-ушанка.

Я в то время училась на третьем курсе Медицинского института. На танцы и концерты не ходила: всё времени не было. Днём – в институте, а вечерами латынь зубрила. Хотелось закончить с «Красным» дипломом, чтоб доказать родителям, что я не «свистушка».

Однажды, позвонила по телефону, чтобы узнать расписание автобусов. Но мне ответили, что я ошиблась номером. Позвонила опять. Мне сказали, что номер набран неверно. Я набрала снова, и тот же мужской голос мне ответил: – Послушайте, девушка, а давайте я вам узнаю то, что вы хотите, и перезвоню, иначе вы меня с ума сведёте звонками. – Ой, правда? – обрадовалась я, – Вы простите, но в справочнике только этот номер указан, у меня другого нет. А мне очень нужно!

Через полчаса этот голос позвонил мне и продиктовал расписание автобусов.

Так я, совсем случайно, познакомилась по телефону с очень интересным парнем. Хотя, как я могла знать, интересный он или нет: я же его не видела. Но, разговаривая с ним, я придумала себе его образ. После первого телефонного разговора Вадим звонил мне каждый день. Он назначал мне телефонное свидание вечером, и я, как ненормальная, ждала его звонка. Я влюбилась в голос Вадима, в его волшебное очарование телефонного общения. Я любила тот образ, который сама себе придумала. Вадик был настолько эрудирован, что увлекал меня своими рассказами на два, три часа. Я, как влюблённая дура, висела на телефоне часами каждый вечер, и мои родители поняли, что дочь «потеряла голову». Целый день, занимаясь в институте, я думала только о нём, и с нетерпением ждала этого волшебного часа, когда позвонит Вадик. Всё у нас шло замечательно. Молодой человек каждый раз предлагал мне встретиться, но я так боялась разочарований, что находила разные предлоги, чтобы оттянуть счастливый момент встречи! А сама готовилась к нашему первому свиданию: отращивала ногти, сделала модную стрижку, каждый день до изнеможения делала зарядку и не ела ничего, чтобы похудеть. Каждый малюсенький прыщичек, внезапно вскакивающий на теле, приводил меня в ужас. Я мечтала сразить Вадика наповал своей красотой. Наша встреча представлялась мне волшебным свиданием принца и принцессы.

И вот, как-то в воскресенье, я интригующе сообщила маме , что у нас с Вадимом сегодня первое свидание.

– Так у вас каждый день эти свидания. Уже три месяца. Смотри, учёбу запустишь!

– Да нет. Не по телефону. По-настоящему. Он пригласил меня в ресторан «Прага»

– Да ты что! – удивилась мама, – Пойдёшь?

– Конечно. Я уже почти готова, осталось только ногти накрасить.

– Ты что, действительно его любишь, дочка?

– Очень люблю. И совсем тихо я сказала: – Мам, я наверно, замуж за него выйду.

– Ой, Машенька, не спеши. Ты же его не видела. Подружись сначала. Узнайте друг друга. Тебе институт закончить надо, а не о замужестве думать.

Вадим ждал меня в ресторане. Столик был заказан заранее. Я робко вошла в зал, чувствуя себя «не в своей тарелке». Однако, я понимала, что будучи такой молодой, стройной очаровашкой, я непременно должна понравиться Вадику сразу и навсегда. В ресторане сидела довольно респектабельная публика. Мужчины солидные, в дорогих костюмах «косили глаза» на молоденьких дам. Я физически ощущала на себе эти похотливые взгляды, и по телу ползли противные мурашки. Я стояла и рассматривала сидящих за столиками красивых людей, пытаясь найти и угадать, который из них мой Вадим. И вдруг мужчина, стоявший у окна, помахал рукой и направился ко мне. «Да нет, – секундой пролетела мысль, – это не он. Не может быть он! Барабек какой-то»! В моей голове был совсем другой образ, который я любила. Тем не менее, этот молодой мужчина среднего роста, но невероятно толстый и неуклюжий, шёл мне навстречу и широко улыбался.

– Вы – Вадим? – не веря своим глазам, удивлённо спросила я.

– А Вы – Мария? – беря меня за руку, уточнил он.

Я сразу узнала его голос и улыбнулась. Вадим был очарован мной и, что называется, «был в ударе» весь вечер. Рассказывал смешные истории, заказывал разные вкусности, постоянно говорил мне комплименты и приглашал танцевать. Я же напротив, была не в восторге от этого толстяка и чувствовала себя весьма некомфортно, танцуя с ним. Было такое ощущение, что я крутилась вокруг горы. Красивыми у Вадима были голос и его манера говорить. Да, пожалуй, черты лица тоже были довольно симпатичными, просто они заплыли жиром, и красота расползлась по толстым щекам, пухлым губам и тройному подбородку.

Мы танцевали и развлекались весь вечер. Я разглядывала Вадима и мало-помалу привыкала к нему. С ним было надёжно и уютно. А потом, он пригласил меня к себе домой.

– Нет, – решительно отрезала я, – именно сегодня я не готова. Прости, пожалуйста, Вадик. Давай, в другой раз.

– Ну, тогда, может, погуляем, и я провожу тебя домой.

– С удовольствием, – хотя удовольствия на моём лице совсем не наблюдалось, – не одной же мне идти в самом-то деле!

И вот мы выходим в гардероб. Он помогает мне надеть чудную, беличью шубку, шляпку, подаёт перчатки. Потом одевается сам и надевает свою меховую, облезлую, давно потерявшую форму, шапку-ушанку. На большой голове Вадима она смотрелась, как тюбетейка из драной кошки. Сейчас редко можно встретить бомжа в такой шапке, а тогда, глядя на него, я просто потеряла дар речи.

– Вадик! Это что? Твоя шапка?

– Да.

– Ты что? Всегда в ней ходишь?

– Да. А что? Она, конечно старая, но в ней тепло и я привык к ней.

– Но она же мала тебе – робко, чтобы не обидеть его, заметила я.

– Тебе не нравится моя шапка, Мария? – уже серьёзней спросил Вадим.

– Прости, да она уродская просто! И совсем износилась! Какой-то позор на голове! – с раздражением отстаивала я своё мнение.

– Я привык. Мне нормально. Пошли, Мария.

– Не пойду я с тобой в такой шапке!

– Но, другой, у меня нет.

– Иди без шапки!

– У меня голова мёрзнет. Я могу заболеть!

– Или я, или шапка!

Вадим как-то растерянно стоял и ничего не говорил, не понимая, чего я хочу от него.

– Ну и иди один со своей шапкой! – Я развернулась и, быстро впрыгнув в такси, умчалась домой.

Шапка-ушанка сыграла свою коварную роль. Но неизвестно, кому повезло больше: мне, Вадику или той дурацкой шапке.

Я, конечно, как полагается в таких случаях, обрыдалась, прощаясь со своей выдуманной любовью, и сутки сидела, запершись в своей комнате. Родители поняли, что моё первое свидание прошло неудачно, но я чувствовала, что они, в тайне радовались этому, хотя всеми способами старались успокоить меня. Когда мы все вместе сели пить чай, отец с матерью осторожно спросили:

– Ну, как прошло первое свиданием с Вадиком?

– А, никак. Всё. Роман окончен, – решительно отрезала я.

– Он тебе не понравился или ты ему?

– Я ему очень понравилась…

– Ну?

– Да, знаешь, мам, шапка у него дурацкая.

– А причём тут шапка-то?

– Я не люблю его шапку, – ответила я, – вкладывая в это слово «не люблю», все пережившие за эти три месяца чувства и свои девичьи мечты.

Родители не стали спрашивать меня о Вадике. Они поняли, что та шапка просто спровоцировала моё настроение, отношение и нелюбовь к молодому человеку в реальной жизни.

Так вот, я люблю шапку моего Сергея. Кстати, я храню её до сих пор. Классическая мужская шапка-ушанка из коричневого соболя, всё ещё новая и пушистая. И она так «идёт» ему! Но не только на шапке держалась наша любовь. Мой Серёга был сильным и храбрым, боевым офицером. Настоящим мужчиной, готовым защищать не только мои честь и достоинство, но и честь своей страны, понимая под этим словом не что-то абстрактное, связанное с Кремлём, а конкретных солдат, служивших под его командованием. Но больше всего, я обожала его потрясающее чувство юмора! К любой сложной ситуации мы подходили с юмором, и как-то «напряжёнка» исчезала сама собой. Мне всегда было весело с ним. « Не-е-е… Мы не курим, -говорил он, когда кто-то предлагал нам закурить, -мы только колемся: Машка шприцем меня, а я её другим местом». А когда кто-нибудь из знакомых замечал, что я слишком худенькая, Серёга всегда гордо отвечал, обняв меня за плечи: «О-о-о! Вы не знаете, какая она толстая была, когда мы встретились! ВО! Секс-бомба! Это в Афгане Мария солдат спасала от дистрофии: свой жир из себя им перекачивала. Видишь, до чего дошла? Секс-пистон какой-то…».

Я была постоянным объектом его шуток и насмешек, но мне это даже нравилось.

Как боевой офицер, Сергей часто уезжал в командировки в «горячие точки». Я сходила с ума, когда его долго не было рядом со мной. Мне всегда хотелось бежать к нему навстречу, повиснуть на его шее и целовать, целовать его родное лицо без остановки. С Сергеем я не замечала других мужчин. Для меня был только он. Только он, мой единственный, был нужен мне всегда.

Когда я сообщила Сергею, что беременна, и что нас теперь с дочечкой трое, как он ликовал! Подхватил меня своими сильными руками и усадил, как маленькую, на диван. Сам, игриво, примостился рядом и, прислонив ухо к моему ещё плоскому животу, начал разговаривать на тарабарском языке, смешно коверкая слова:

– Алё, алё! Как слысымость? Где ты там, деваська моя?! Пливет, это твой папа. Ты такая касавица, как я визу! – и уже более серьёзно продолжал, – Уж мы с мамой постарались над твоим творением. Расти моя девочка, мы очень ждём тебя. И, повернувшись ко мне, прошептал: Машенька, береги нашу дочку. Она, конечно, на тебя похожа чуть-чуть, но глаза и брови – мой бренд. Кстати, почему наша дочь ещё без имени?

– Ну какое имя, Серёжа? Только четыре недели! – возмутилась я.

– Ну, ничего себе! Почти месяц ребёнок безымянный! Давай напишем на листочках наши любимые имена и, какое имя вытянем, так и назовём.

– Хорошо, – согласилась я. Он написал на маленьких клочках пять женских имён. Я написала три. Скрутили, перемешали, и я с закрытыми глазами выбрала одну из них. С не скрываемым волнением развернула и медленно произнесла: «Елизавета». Это было имя Серёжиной мамы, которую он просто боготворил.

– Ты довольна, Машенька? – спросил он, обняв меня.

– Да, мне тоже нравится это имя. Очень редкое сейчас.

Сергей не увидел свою дочь. Он погиб в Афганистане за месяц до её рождения.

А я больше не выходила замуж. Я не могла себе представить, что со мной рядом будет другой мужчина, не Сергей. Мужчины меня не интересовали в принципе. Я их презирала, как класс. Всех, кто не был на той жуткой и бессмысленной войне. Я даже готова была взять автомат и мстить, сама не зная кому: за смерть Сергея, за всех пацанов, погибших за «хрен собачий» в кровавой мясорубке Афганистана.