КАЖДОЕ УТРО всю неделю он оставлял кофе у моей двери. Сообщений не писал, но водитель всегда ждал снаружи.

Сердце обливалось кровью каждый раз, когда я видела их вместе…

В тот момент, когда он вез ее на работу.

В тот момент, когда уходил пораньше, чтобы поужинать с ней в отеле.

Мгновение за мгновением.

Он больше не пытался заговорить со мной, и я тоже хранила молчание. Но ни он, ни я так и не передали друг другу подписанные бумаги о разводе. Мы не могли решиться.

Мысль о нем отступила, когда раздался звонок с неизвестного номера. Я возвращалась домой с работы.

– Эверли, рада, что застала вас. Не знаю, как это упустили, но, просматривая вашу карту, я заметила: на первичном приеме вы сказали, что принимаете противозачаточные. Однако анализ крови показал, что… вам не нужно беспокоиться о зачатии. Вы уже беременны.

– Простите? – Я вцепилась в столешницу. – Что?

– Понимаю, это неожиданно. Кольцо – достаточно надежная контрацепция, но около девяти из ста женщин все же беременеют. У вас были месячные?

– Нет. – Я знала, что их не было уже месяца три, но не придавала этому значения. – Врач говорил, что после отмены противозачаточных цикл может сбиться…

– Ну вот, все сходится, – с ноткой воодушевления произнесла женщина, а я, напротив, едва держалась на ногах. Казалось, что мир рухнул. – Нам нужно пригласить вас на обследование, определить срок. Извините, что не заметили этого раньше – похоже, наш новый персонал пропустил пометку в вашей карте. Когда вам и мистеру Харди будет удобно?

– Когда удобно?.. – переспросила я в полном оцепенении. Никакой день не подходил. У нас не могло быть ребенка. Мы предохранялись. Это невозможно.

Но это случилось.

А Деклан сказал, что не любит меня.

Документы о разводе ждали подписей.

Он возил Анастасию. Возможно, уже спал с ней.

– Пятница в три вас устроит?

– Да… – пробормотала я. В груди бешено колотилось сердце, а кровь с трудом циркулировала, будто организм не успевал осознать случившееся. Мир поплыл, и я опустилась на стул. – Я приду в пятницу, – повторила и повесила трубку.

Я сидела так несколько часов. Не брала телефон. Не включала телевизор. Просто смотрела в одну точку, слезы беззвучно катились по щекам.

Я не могла ему сказать. Клялась, что выращу этого ребенка в любви. А держать Деклана в браке против воли – не то, чего хотел бы кто-то из нас.

К тому же… Энди искал меня. И он найдет.

А когда прошлое настигает, не надо убегать. Надо сражаться. Защищать тех, кого любишь.

Я справлюсь. Одна. Ради себя. Ради ребенка.

Деклан был прав, когда оставил меня.

Он родился в любви. Вырос в ней, был окружен ею, защищен ею.

Я – нет.

Мама работала не покладая рук, чтобы обеспечить меня, но главным уроком стало другое: в этом мире полагаться можно только на себя.

Я жаждала любви, искала ее… но не там.

Я не допущу, чтобы мой ребенок рос так же.

Поэтому подписала бумаги о разводе и заснула, сжимая их в руках, пока слезы катились по моим щекам.

* * *

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО я сложила документы, сняла кольцо и открыла входную дверь, чтобы отправить конверт.

Но на пороге снова стоял кофе.

Горячий. Будто только что оставленный.

Телефон пискнул.

Деклан:

Кофе для тебя. Водитель скоро будет. Хорошего дня. Сегодня меня не будет.

Идеально.

Я быстро опустила конверт в его почтовый ящик. Может, он не заметит его несколько дней. Может, я успею спланировать переезд, собрать вещи… Может, ему все равно.

Анастасия, вероятно, уже обо всем позаботилась.

Водитель отвез меня на работу. Я провела занятия по йоге для детей, потом индивидуальные уроки. После зашла в пекарню Клары.

– Я уезжаю меньше чем через месяц, но хочу остаться на связи.

– Нет, ты не можешь, – выпалила она, а затем с кухни донесся ее вскрик: – Черт! Теперь еще и руку обожгла.

Выйдя из-за угла, она села рядом за стойку.

– Что происходит?

– Я просто… закончила здесь. Мое время вышло. Я никогда по-настоящему не принадлежала этому месту.

– Ты сумасшедшая! – Клара покачала головой. – Ты – единственное настоящее, что здесь есть. Мы не можем тебя потерять. Ноа, наконец, ведет себя как человек, Уэс поумерил свое эго, Дому чуть не дали по лицу – что давно пора было сделать. А Деклан… – Она взяла мои руки в свои. – Он будет раздавлен.

– Он теперь с твоей сестрой.

Клара скривилась.

– Не напоминай. Она ведет себя так, будто они вместе, но… – Она резко встала, достала два брауни с витрины и сузила глаза. – Что-то тут не так. Деклан почти не разговаривает с ней. Даже не смотрит. Анастасия отказывается обсуждать их отношения – а это значит, что, скорее всего, никаких отношений и нет. Они должны поужинать сегодня вечером, и она думает…

– Они идут на ужин? – повторила я, чувствуя, как в груди поднимается новая волна боли.

Клара откусила большой кусок брауни и протянула мне. Я поспешно взяла угощение – от ее брауни никто не отказывался, да и мне сейчас особенно хотелось немного сладкого утешения.

– Наверное, это ничего не значит, – пробормотала Клара, но мы обе знали, что она лукавит. – Ох, Эви, не позволяй этому задеть тебя. Я уверена, он любит тебя. Просто…

– Он не любит меня, – перебила я, покачала головой и закрыла глаза, откусывая еще один кусок.

– Может, выпьем? – предложила она.

Я тяжело вздохнула.

– Нет. Давай лучше съедим штук десять этих брауни. И, может, еще мороженого?

Клара кивнула и насупилась, но поступила так, как и полагается хорошей подруге в такие моменты: выключила неоновую вывеску «Открыто», включила музыку и вынесла целый противень брауни.

– Если тебе будет легче, я в ближайшие месяцы буду работать с Домом над проектом курорта на тихоокеанском побережье. И, честно говоря, я терпеть его не могу. Но при этом не могу отвести глаз. Харди – вечная загадка.

Я засунула в рот еще одно брауни и позволила ей продолжить. Мы просидели так час: говорили о мужчинах, о взрослении, о том, как странно, что нас никогда не сводили вместе на праздниках. Единственное светлое пятно за все мое пребывание во Флориде – это то, что я встретила Клару.

Позже мы пошли в Vibe, и я написала водителю Деклана, что задержусь. Мы ели, болтали и смеялись, пока время не растворилось для нас.

Когда я вернулась, то не ожидала увидеть свет в гостевом домике. Однако, когда потянулась к двери, та приоткрылась. На пороге оказался Деклан. Мягкий свет изнутри подчеркивал резкие линии его лица. Он сидел в рубашке с закатанными рукавами и сжимал в руке стакан с чем-то янтарным.

– Ты опоздала.

– Опоздала? – я замерла. – Сейчас всего одиннадцать.

– Обычно ты гасишь свет в десять.

Я хмыкнула, поставила сумку в прихожей, сняла обувь и уставилась на него, пытаясь понять, чего он добивается.

– Кажется, ты знаешь обо мне больше, чем стоило бы.

Он равнодушно пожал плечами и покрутил в пальцах стакан.

– Хочешь переодеться в пижаму? – спросил он. Я прикусила щеку, не ответив. – Кажется, ты уже приняла душ в спортзале.

Я закатила глаза и ушла в спальню, чтобы переодеться в ночную рубашку. Было уже поздно, и мне хотелось уюта. Когда я вернулась, он все еще сидел там, с улыбкой, в которой не было ни теплоты, ни доброжелательности. Затем он встал, достал из заднего кармана конверт, который я оставила ему утром.

– Видишь? Ты – существо привычки. Именно поэтому я не ожидал увидеть это сегодня вечером.

Документы с глухим стуком упали на кофейный столик. Я прикусила губу, заметив, как он слегка пошатывается, как в глазах вспыхивают искры и что от него несет виски.

– Деклан, это не разговор для такого состояния.

Он цокнул языком.

– А когда мы должны это обсудить, Эверли? Или ты надеялась, что я даже не приду сюда? Думала, достаточно оставить документы и бросить кольцо?

– Деклан… – я тяжело выдохнула, пытаясь унять сердцебиение и напомнить себе, что его появление ночью – не повод для очередной ссоры. Я подошла к кухонному столу, взяла яблоко из вазочки и начала резать. – Я думала, мы закончили. Ты теперь с Анастасией…

– Я не с ней, – выпалил он. – Я не выношу ее. Я не выношу ни одну другую женщину, потому что все, о чем я думаю, – это ты.

– Ты был с ней на ужине сегодня. – Я сжала нож и отрезала еще один кусок яблока.

– Был. – Он сделал глоток, подошел к стойке и поставил стакан на гранитную поверхность. – И выпил больше, чем собирался, потому что не мог вынести этот вечер. Но знаешь что, Эверли? Все. Я больше не буду ее видеть.

Он наклонился ближе, его грудь коснулась моей руки, когда я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Что? – прошептала я.

Он обошел меня, сомкнув кольцо вокруг моего тела, затем прижался, и тонкая ткань ночной рубашки зацепилась за него, приподнявшись.

– Мой член хочет только тебя. Все это я делал ради нас.

Его слова казались бессмысленными. Я нахмурилась, глядя на него с вопросом.

– А потом – эти чертовы документы о разводе. А тебя рядом нет. Ты была с кем-то еще? – В его голосе звучал гнев.

Я бросила взгляд через плечо и встретилась со вспыхнувшими ревностью зелеными глазами.

– А если бы была? – Я вскинула подбородок.

Он усмехнулся, кивнул несколько раз, а затем его рука скользнула по моему бедру, раздвигая ноги.

– Давай проверим? – Я ахнула, когда его ладонь скользнула под ночную рубашку. Отрицать не имело смысла – он сразу понял бы, насколько я возбуждена.

– Мокрая, как всегда, – прошептал он мне на ухо, затем резко развернул к себе. – Ты будешь есть это яблоко, пока я буду есть тебя?

Я вцепилась в его плечи, он опустился передо мной на колени, сдвинул белье в сторону и попробовал меня на вкус. Все ощущалось особенно остро, слишком ярко. Теперь я знала, почему – беременность изменила мое тело. Его прикосновения отзывались разрядами молнии – быстрыми, горячими, электрическими.

– Деклан, ты пьян…

– И что? Я не могу наслаждаться своей женой, если пьян? – Его голос был низким, хриплым. – Я просто хочу попробовать тебя, Капелька.

Он лизнул мои складки, и меня пробрала дрожь.

– Ты вкуснее, чем алкоголь, детка. Лучше бы я напивался тобой.

Он жадно погрузился в меня, безжалостно, зло, кусая, лаская пальцами, доводя до громких стонов, словно владел каждым миллиметром моего тела.

Я вцепилась в его волосы, умоляя не тянуть, торопясь так же, как он всегда торопил меня. Больше не имело значения ничего. Я хотела его здесь. Между моих ног. Со мной.

Когда я кончила, содрогнувшись на его языке, он не отпустил меня, удерживал, пока судороги оргазма не отступили. Я задыхалась, стонала его имя, а он поднялся, поправил мое белье и хрипло выдохнул:

– Да, ты ни с кем не была. Сжимаешься только для меня.

– Деклан…

– У меня не будет ребенка с ней. Мы даже не встречались. Это была игра. Мы не разводимся.

Он подошел к документам и разорвал их. Не просто на две или три части – на мелкие клочья, не отрывая взгляда от меня.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я, качая головой. Но и я была безумной, если надеялась, что это правда.

Сердце, дрейфовавшее в темноте последние дни, вдруг увидело крошечный проблеск света и отчаянно рванулось к нему. Надежда жила, даже когда все казалось потерянным.

– Ты пьян, Деклан. Ты не рассуждаешь здраво.

– Нет.

Он схватил телефон, сунул мне.

– Прочитай.

– Не хочу, – я покачала головой, зная, что это будет очередной заголовок. Вероятно, что-то о нем и Анастасии.

– Пожалуйста, – его голос сорвался на шепот. – Через неделю об этом напишут все газеты. Я хотел подготовить тебя, но мне просто нужно, чтобы ты прочла.

Я смотрела на него и знала – отказать не смогу.

* * *

ДАСТ ЛИ ЭВЕРЛИ БЕЛАФОНТЕ ДЕКЛАНУ ХАРДИ ЕЩЕ ОДИН ШАНС?

Письмо, адресованное Эверли Белафонте от Деклана Харди:

Эверли,

Я не писатель. Я бывший футболист, который завоевал доверие Америки, ловя мячи и прорываясь сквозь защиту. Я всегда действовал на инстинктах, слушал свое сердце. Это привело меня на вершину.

Я шел напролом, принимая решения ради нашего наследия. Ты согласилась выйти за меня, чтобы я смог спасти свою долю в империи HEAT. Я видел, как ты старалась ради меня. И ради другого человека, которому это было важно.

Ты никогда не делала этого ради себя. Если бы дело было только в тебе, ты бы ушла, не приняв всего этого. Империя HEAT должна быть тебе за это бесконечно благодарна.

Я бесконечно благодарен тебе.

Но еще больше – бесконечно влюблен в тебя. В ту ночь я сказал, что это не так. Я солгал. Но я не мог броситься с головой в брак с женщиной, которую люблю, не дав ей право выбора. Надеюсь, ты понимаешь: я хочу смотреть с тобой «Один дома», засиживаться допоздна, плести браслеты, завтракать вместе каждое утро всю оставшуюся жизнь.

Я хочу, чтобы кольцо на моем пальце было из нити – потому что мы любим друг друга, а не из-за наследства.

Я хочу детей с тобой. Сколько захочешь. Хоть целый детский сад, как ты шутила раньше. Не потому, что так решил Карл, а потому, что хочу видеть маленькую девочку, такую же упрямую и светлую, как ее мама, изучающую йогу в HEAT Health and Fitness рядом с тобой. Я так сильно этого хочу, Эверли, что сердце сжимается.

Я хочу «долго и счастливо» с тобой. Но чтобы это было по нашим правилам, а не по чужим.

Твоя часть наследства в безопасности. Я позаботился об этом.

Надеюсь, когда ты прочитаешь эти строки, скажешь, что мое сердце тоже в безопасности. Оно твое.

Дай мне шанс завоевать твое?

Деклан Харди попросил не беспокоить Эверли Белафонте, пока она не прочтет это письмо. Мы уважаем его просьбу.

* * *

– Дай мне шанс начать все заново, Капелька. Пожалуйста.

– Ты правда купил студию йоги моей мамы? – прошептала я, глядя на него влажными от слез глазами. Мой подбородок дрожал.

– Да. Мне пришлось притвориться, что между нами все кончено, иначе ты бы помешала. Ты бы не позволила мне сделать это ради тебя.

– Ты… – Я замерла, пытаясь вдохнуть через комок в горле. – Ты не собираешься заводить ребенка с ней?

– Нет, Эверли. Господи, никогда. – Он сжал мои ладони так, будто боялся отпустить. – Я не мог рассказать тебе. Ты бы остановила меня, стала бы спорить, пыталась бы отговорить. Анастасия добивалась встреч снова и снова, но все это было ради тебя. Мне нужна была эта студия. Прежде всего – для тебя.

– Но зачем? – прошептала я, не в силах уложить все это в голове.

– Потому что никто не боролся за тебя. Карл не попытался вернуть тебя, когда ты отказалась от его денег. Никто не пошел за тобой, когда ты говорила «нет». Я хотел показать, что настоящая семья так не поступает. Я буду бороться за тебя каждый день. Я выкупил студию, и ради этого пришлось сказать, что я тебя не люблю. Но я люблю. Больше, чем империю, больше, чем долю в бизнесе. Готов бросить все, лишь бы быть с тобой. Просто дай мне шанс.

– Но ты… – Мысли путались, сердце скакало в груди. Слишком много эмоций, надежды и любви. Он любил меня. Хотел получить все мое сердце. А оно уже принадлежало ему.

– Я сделал все, чтобы мы могли начать заново. Без давления наследства. Мне нужен еще один шанс, детка. Я устал. Устал ужинать без тебя. Устал ложиться спать, думая, что моя жена где-то далеко. Ты моя жена, не из-за договора, а потому что я люблю тебя. Без тебя мой мир рушится.

– Но мы не можем просто остаться мужем и женой, Деклан…

– Тогда начнем все сначала, – в его голосе звучала готовность бороться до последнего. – Я буду приглашать тебя на свидания, ухаживать за тобой годами, если понадобится. Скажи только «да».

– Наверное, если мы хотим попробовать, стоит действительно начать с самого начала, – прошептала я, понимая, как сильно хочу быть с ним. Узнать его заново, пойти на свидание, снова стать частью его жизни.

Я хотела надеяться.

А надежда пугала. Но Деклан того стоил.

Всегда стоит надеяться, если впереди «долго и счастливо».

Он поцеловал меня так, что мир вокруг исчез, а потом поднял на руки и унес в свой дом.

В ту ночь он медленно любил меня в своей постели, повторяя, что это мое место.

Это было все, о чем я мечтала.

Кроме одного.

Мы уже были не вдвоем.

И я еще не знала, как сказать ему об этом. Йо 00 куст.

Наша сказка уже началась – с малышом внутри меня.