Не дав себе глубоко погрузиться в размышления, ведущие в никуда, я поправила немного смазавшийся макияж и направилась в музей.

Мне повезло – в тот день почти не было народу. В каждом зале не больше двух-трех человек, не считая групп школьников, которые с веселым гамом курсировали по этажам. Чтобы переждать очередную такую толпу, я поднялась в залы с картинами эпохи рококо, где сюжет зачастую крутился вокруг любви – то высокой, возможно платонической, а то и с откровенными эротическими намеками. Я не любила этот стиль и без особого интереса медленно прогуливалась вдоль развешанных картин, пока мое внимание не привлекло небольшое полотно с сатирическо-назидательным сюжетом.

На картине разгневанный муж врывается в спальню и застает неверную жену, стыдливо прикрывающуюся тонким покрывалом, в объятиях любовника, который, ничуть не чувствуя смущения, продолжает лениво лежать, раскинувшись на подушках. Мне было мучительно неприятно смотреть на эту картину, но я не могла отвести глаз. Лицо рогоносного мужа было искажено гримасой злости и обиды, и я не могла не вспомнить лицо Амира, когда Дэвид все рассказал ему о нас с Полом, – оно было другим. Это было лицо человека, который потерял нечто дорогое в жизни. Чувствуя, как глаза начинает щипать от слез, я заставила себя перейти к следующей картине.

Она показалась мне смутно знакомой, я видела ее, когда была здесь с отцом. Это была влюбленная пара, одетая в легкие туники, на качелях в саду, утопающем в зелени. Лица́ мужчины не видно, он повернут к возлюбленной, а ее лицо… оно буквально излучало любовь и счастье. Она смотрела на него с легкой улыбкой, обвивая его шею руками, – он был для нее всем миром. Мне было очень знакомо это ощущение. Когда-то я смотрела так же на своего мужа. Перед глазами появился Амир – его темные глаза, слегка самоуверенная улыбка на губах. Смахнув несколько непрошеных слез, я перешла в другой зал.

Там были собраны портреты давно умерших королей, их жен, детей, братьев, сестер, их домашних животных, слуг и даже шутов. Не всматриваясь в детали, я бездумно прошла в центр зала к самой огромной картине – парадному конному портрету императора и остановилась напротив нее.

– Как считаете, почему художник выбрал именно этот образ для императора Эммануила? Говорят, он был не очень хорошим наездником… – услышала я позади себя и резко развернулась.

Я думала, что он в моем воображении, судорожно пытаясь найти доказательства, что это не он. Но нет – его лицо, его улыбка, его глаза. Не знаю, как он нашел меня, – возможно, следил от самой гостиницы. Но как все могло так сложиться вместе: та картина, мои воспоминания? Я не нашла ничего лучше, как, ничего не говоря, просто убежать. Перед глазами все расплывалось, я бегом пустилась вниз по лестнице. Она была построена еще несколько веков назад, и шаг ступеней был ниже, чем мы привыкли сейчас. Ничего не видя, я оступилась и наверняка расшибла бы себе голову, если бы он не успел ухватить меня в последнюю секунду.

– Не надо убегать! – улыбнулся Амир. – Я все равно пойду за тобой!

Я быстро вырвала свою руку и сделала шаг назад, но глаза… мои глаза были прикованы к нему.

– Почему ты плакала? – спросил он, дотронувшись пальцами до моей щеки, чтобы смахнуть новую слезу.

– Это неважно, – прошептала я.

Как мне хотелось, чтобы я никогда его не встречала. Любовь, которую я испытывала к нему, была сильнее меня, я никак не могла ее контролировать.

Он не стал настаивать, лишь схватил меня за руку и потащил обратно в залы:

– Пойдем!

– Куда? – не поняла я.

– Ты проведешь мне экскурсию. Я никогда тут не был раньше! – задорно объявил он.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего:

– Амир, ты же прекрасно знаешь, что я не могу!

– Конечно можешь! Тем более я начал изучать историю искусства. Ты же не оставишь меня неучем, – игриво подмигнул он мне.

Я покачала головой:

– Нет. Я не хочу быть с тобой наедине.

– Так мы и не наедине.

Он быстро подбежал к проходящей мимо женщине, на вид ей было далеко за девяносто:

– Здравствуйте! Вы бы хотели бесплатную экскурсию по галерее? Моя жена не соглашается проводить ее для меня одного.

Пожилая женщина в ужасе отшатнулась и, прижав сумку покрепче к груди, поспешила в другую сторону.

Я ухмыльнулась:

– Оставь в покое местных бабушек!

– Хорошо. Тогда я сам проведу тебе экскурсию.

Он развернулся к ближайшей картине:

– Так… красивый букет цветов! Автор картины специально использует белый цвет вазы, чтобы подчеркнуть желтизну… эм… А что это за цветы?

Я отошла к следующей картине, он последовал за мной:

– А здесь мы видим… так, подожди минутку… мы видим женщину. Она пошла за водой, вокруг деревья, погода не очень хорошая, пасмурная…

– Амир, прекрати! – возмутилась я, но улыбку сдержать не сумела.

– Честное слово, буду повсюду за тобой ходить, пока ты не согласишься, – воскликнул он.

– Амир…

Я не знала, как мне быть.

– Это все неправильно. Мы разводимся, ты не можешь просить меня об этом.

– Но мы же можем быть друзьями, правда? – вдруг спросил он.

– Друзьями? Ты хочешь быть друзьями?

Мне верилось с трудом.

– Я бы хотел общаться с тобой в любом качестве! – красноречиво ответил он. – И еще я обещаю отдать кому-нибудь свой билет на сегодняшний концерт.

Я удивленно вскинула бровь:

– Откуда ты знаешь про концерт?

Он беззаботно пожал плечами и протянул мне руку:

– Так что, идет?

– Только полчаса, – нехотя пожала я его руку.

Думала ли я о Поле? Конечно. И убедительно объясняла себе, что не могу допустить, чтобы наша поездка была испорчена появлением Амира. Мне казалось, что я заключаю отличную сделку, не отдавая себе отчета в том, что согласилась провести с ним время потому, что увидела в нем не того, от кого ушла, а того, в кого влюбилась, на кого смотрела так, будто он целый мир.

* * *

Полчаса растянулись на три. Я увлеклась своими рассказами и не обращала внимания на совесть, тихонько свербящую в глубине сознания. Атмосфера музея возвращала нас в прошлое, туда, где никто из нас еще не причинил друг другу боли. Но все кончается, и выставочные залы тоже были пройдены, наваждение спало, а его место заняло понимание того, что я совершила очередную глупость, о которой буду жалеть.

– Что ж, теперь ты обещал уехать, – сказала я, нервно теребя пальцы.

– Я не обещал уезжать, – улыбнулся он.

– Что? Но ты же…

– Я обещал только не идти на концерт, – закончил он.

– Я хочу, чтобы ты уехал! – гневно воскликнула я.

– Прости, но так мы не договаривались, – ответил он спокойно. – Спасибо за экскурсию.

Ничего больше не говоря, он развернулся и быстро скрылся за поворотом.

Я успела только мысленно выругаться, когда ко мне подошел Бен.

– Кристина! Рад тебя видеть! – приветливо улыбнулся он. – Давай я провожу тебя до гостиницы!

– Привет… Спасибо, не стоит, я собиралась прогуляться, – ответила я, начиная спускаться с высокого крыльца.

– Отлично! Я тоже не прочь пройтись, – догнал он меня и подхватил под руку.

– Я не хочу, чтобы Пол видел нас вместе, – прямо сказала я.

– А он и не увидит. К тому же я к тебе по делу: нам надо обсудить предстоящее заседание, – беззаботно заявил он.

– И что именно нам надо обсудить?

Знакомый комок тревоги появился в горле.

– Вам не надо разводиться, – уверенно заявил он.

Я ухмыльнулась:

– Ясно. Это мнение Амира, я полагаю?

– Так считают все, кто видел вас вместе. Вы же созданы друг для друга! – красноречиво воскликнул его друг.

– Бен, ты же знаешь, что я не одна. Я хочу начать новую главу, хочу нормальной жизни.

Он как будто смутился, и какое-то время после моих слов мы шли молча.

– Он не может жить без тебя, – наконец произнес он.

Я вздрогнула, надеясь, что Бен этого не заметил.

– Он будет просить срок для примирения, – добавил он.

– Что? Как это? – не поняла я.

– Судья может отложить заседание на срок до трех месяцев, чтобы дать паре еще один шанс.

– О боже, Бен! – не поверила я своим ушам.

– А если вы не помиритесь за три месяца, то мы найдем, как затянуть процесс еще дольше – на месяцы, годы. Он не отступится от тебя… никогда.

Я с обидой взглянула на него:

– На этот раз ваш трюк с поддельной подписью не сработает.

– Прости, я не хотел обидеть тебя, – виновато сказал Бен.

– Передай ему, что все кончено и никакой срок не изменит моего решения!

Он остановился и грустно на меня посмотрел:

– Кристина…

– Дальше я сама!

Не прощаясь, я свернула в переулок, ведущий на соседнюю улицу, и почти бегом бросилась к отелю.