Наконец-то свобода! Прохладный сырой ветер с приторным запахом мокрого цемента обдувал моё счастливое ебало. Под ногами шпалы, заваленные пустыми банками и окурками, у стен, под самый свод взгромоздились разномастные мешки, набитые мусором. Прямо на меня смотрела непроглядная тьма тоннеля, ведущего на Гагаринскую. Я был одет в тюремную робу серого цвета с номером «ноль один четыре» на груди. На моих руках наручники, оружия мне не выдали…. «С какого, блять, хуя?» – спросите вы?

– С какого, блять, хуя?! – спросил я, обернувшись к Андрею Алексеевичу, который стоял у меня за спиной в компании Жеки-тюремщика и ещё двоих сталкеров, вооруженных автоматами.

– Это вынужденная мера. Я тебя знаю. Ты себя тоже знаешь. Дай тебе свободу – и ты съебёшься на поверхность, положив хуй на любые обещания.

– Нахуя этот цирк?! – возмутился я. – Когда я тебя подставлял?! Я ж слово дал, ёбт!

– Блять, давай только без этих сцен. Ты отличный парень, но при этом пидор конченый. Мать родную через хуй опрокинешь, дай только повод. Так что давать тебе удобную возможность меня наебать я не стану. Короче, под конвоем дойдёшь до Первомайской, там получишь снарягу и ствол. Оба тоннеля будут под присмотром, пока не вернёшься. На поверхности, с «Бандитских станций», тоже команды выставлю, вылезешь наружу – ёбнут сразу. В общем, мотивация выполнить задание у тебя теперь охуенная. Поверь, больше шансов сдохнуть, если решишь съебаться, чем если отправишься на «Бандитские», как я тебя прошу. И злиться на меня не надо: потом ещё спасибо скажешь.

Я поразмышлял какое-то время. В его словах есть резон, ведь я действительно планировал съебаться, как только выйду отсюда.

– Хуй с тобой, – наконец пожал плечами я. – Давайте тогда по-быстрому этот вопрос решим, потому что у меня дела и поважнее есть, чем гоняться за плодами наркотических фантазий какого-то пиздюка и его пизданутого бати.

Обняв Андрея Алексеевича напоследок, я, под конвоем, отправился в путь.

Мы шли по тоннелю уже давно. Меня сопровождали двое: Жека, одетый в чёрную прыжковую форму, с чёрной же разгрузкой и в чёрных высоких сапогах на шнуровке, и ещё один рыжеволосый пидр, одетый точно также. При ближайшем рассмотрении я вдруг понял, что два этих рыжих уёбка – братья.

Мне выдали небольшой розовый фонарь-свинку с динамо-генератором, и теперь я каждые две минуты дрочил пластиковый рычаг, чтобы фонарь не потух. Уверен, такой фонарь рыжие уёбки выдали мне шутки ради: небольшая месть за то, что заёбывал их до кровавых слёз несколько прошедших лет. Эти два пидора идут по бокам от меня с охуенными фонарями-дубинками и, наверняка, улыбаются каждый раз, когда слышат жужжание заряжающегося генератора моего свино-фонаря.

– Ладно, давайте привал устроим, – оборвал мои мысли о свинаре Жека, резко остановившись и сбросив огромный чёрный рюкзак на шпалы.

Его брат незамедлительно последовал его примеру, и, бросив точно такой же рюкзак рядом, сел на рельс, устало выдохнув. Жека сел рядом с ним, покопался в рюкзаке и достал электрическую лампу на аккумуляторе. Он поставил её между собой и братом и включил. Вокруг них образовалось кольцо тусклого света. Затем он достал из кармана пару сигарет, передал одну брату. Они раскурили самодельные сигареты от одной спички и стали задумчиво выпускать дым, смотря себе под ноги. Казалось, они полностью забыли о моём существовании.

Я какое-то время смотрел на них сверху вниз, продолжая по привычке дрочить. Бля, я не это имел в виду! Я продолжал дрочить рычаг своего свинаря! Блять, теперь даже так звучит не очень… Короче, это продолжалось целую минуту: рыжие пидоры продолжали задумчиво и пафосно курить, словно разыгрывая сцену из боевика, в которой они только что отомстили за смерть своих близких и теперь в их дальнейшей жизни нет никакой цели и смысла – осталась только боль, которую они не могут показать зрителю, потому что они брутальные герои, а не какие-нибудь плаксивые пидоры.

Прошла ещё минута. Они раскурили по следующей сигарете. Я продолжал заряжать фонарь, хотя он уже святил так ярко, что стена тоннеля начала плавиться от его смертоносного сконцентрированного луча.

– Вы чем, блять, долбоёбы занимаетесь?! – наконец не выдержав, любезно поинтересовался я, скривив недовольный ебальник.

Оба подняли на меня удивлённые, почти испуганные от неожиданности взгляды. Видимо реально забыли про меня… Кретины, блять…

– Решили разыграть сценку какую-то разпизданутую? Святые из Бундока что ли? А ну, блять, встали и пошли дальше, уёбки!

Эти пидоры просто покачали головами, словно я сказал какую-то нелепую хуйню, и вернулись к репетиции театрально-драматического курения. Я смотрел на них ещё секунд двадцать, и, когда наконец решил переебать с ноги в рыло Жеке, который сидел ближе всего ко мне – он, словно прочитав мои мысли, нагнулся к рюкзаку, зажав тлеющий хабыч в зубах, и стал рыться в нём. Наконец он достал оттуда банку и нож с обмотанной синим скотчем рукоятью и бросил их мне под ноги.

– Похавай пока. Ща покурим и дальше пойдём. Только мозги не еби, один хуй сегодня до Гагаринской дойдём.

– Быстро давайте, – сказал я и с недовольным видом сел на рельс, взяв в руки банку и нож. В наручниках вскрывать банку было не так неудобно, но я всё равно открыл её без особого труда. Тушёнка. Заебись! Люблю тушёнку. Я стал жадно поедать холодное мясо, вытряхнув белый твёрдый жир себе под ноги.

– Вот скажи, – вдруг обратился ко мне Жека. – Чего ты злой такой? Нахуя на всех кидаешься?

Оторвавшись от еды, я посмотрел на Жеку, который внимательно смотрел на меня. Я задумчиво прожевал здоровый кусок говядины.

– Ну, тут ведь как у львов, – наконец заговорил я. – Кто громче всех рычит, тот и мамку твою наперёд остальных желающих ебёт.

Жека покачал головой.

– Бесполезно, блять…. Какой смысл с тобой по-человечески разговаривать вообще? Не можешь ты по-человечески общаться. Я ж, когда тебя только привезли к нам, слова тебе плохого не говорил. Наоборот, старался устроить с удобством. Да все к тебе по-доброму отнеслись, с пониманием. А ты взял и Федьку убил. Двух дней не прошло, а ты человека ни за что жизни лишил – просто за то, что он работу свою делал – преступников охранял, ведро с говном твоим выносил… Отличный парень был… Не мало людей спас на поверхности, ещё до того, как в тюрьму служить пошёл. В жизни ни одному заключённому слова плохого не говорил. Всех вас жалел, а ты его задушил – четверых детей сиротами оставил. Но я одного понять не…

– Это ты так ситуацию видишь, – прервал его я. – Если ты действительно поговорить об этом хочешь, то я тебе расскажу, как дело было на самом деле, вот только ты не поверишь мне нихуя…

– Если правду скажешь – поверю, – с чувством уверил меня Жека.

– Хуй с ним, давай попробуем, – махнул рукой я. – Только попить дай – мясо в глотке застряло.

Я протянул руку, а Жека любезно протянул мне бутылку. В последний момент я кинулся на него. Нож спрятанный в другой руке он не заметил. Лезвие вошло в артерию. Я понял это по мощной струе крови, ударившей из его шеи, когда я вырвал нож и откатился в сторону.

Его брат среагировал быстрее, чем я ожидал. Он вскочил, выхватывая автомат из-за спины. У меня остались доли секунды, чтобы решить, как быть дальше…. И я решил: быстрое движение, щелчок выключателя на лампочке с аккумулятором и полная темнота, накрывшая тоннель следом. Я быстро вскочил на ноги и прыгнул в сторону. Вставая, зацепился за шпалу и ёбнулся. Нож вырвался из рук и проебался во мраке. Блять! В следующий момент тёмный тоннель разорвала автоматная очередь. Звук, отражаясь от стен тоннеля, чуть не разорвал мне барабанные перепонки. Но, кажется, я цел. Видимо, стрелял рыжий пидор куда попало – просто испугался, что я подкрадываюсь к нему под покровом темноты. Не зря… Но план у меня немного иной. С ножом всё вышло бы значительно лучше, но что поделать, придётся импровизировать. Снова короткая очередь. На этот раз я видел, что он стреляет куда-то вбок – дульная вспышка отлично освещала его позицию. Я хотел действовать прямо сейчас, но решил дождаться другого момента… вот этого! Он включил фонарь и направил в последнюю точку, где меня видел до того, как я отрубил свет. Поняв, что там нет моего разорванного пулями тела, он судорожно дёрнул фонарь в противоположную моей позиции сторону – туда, где хрипит на рельсах Жека (хотя, может, уже и не хрипит – я почти нихуя не слышал, кроме дикого звона в ушах). На какое-то мгновение рыжий пидор оказался повернут спиной ко мне, и я отчетливо видел его силуэт на фоне света фонаря.

Не теряя времени, я бросился на него и накинув цепь от наручников на шею, упал назад, повалив уёбка на себя. Автомат выпал из его рук. Он ухватился своими руками за мои, пытаясь ослабить давление. Фонарь валялся далеко от нас и светил в другую сторону, так что мы боролись почти в полной темноте. Чёрт, не помню, был ли у этого мудака нож в разгрузке… Но вот пистолета ни у него, ни у его брата не было точно, это я ещё у входа в тоннель приметил. В общем, пока этот ублюдок держал свои руки на моих – можно было ни о чём не беспокоиться, но нужно усыпить его как можно быстрее. Я натянул цепь настолько сильно, насколько это вообще возможно. Наручники впились в мои кисти, из прикушенной от усердия губы пошла кровь – я почувствовал её вкус.

Вдруг, рыжий уёбок резко опустил руки куда-то вниз. Блять, уж точно не хуй он там достать решил…. Я упёрся ногой в рельс и, оттолкнувшись, перевернул его на бок, я попытался перевернуть его на живот, но ничего не получилось – видимо он уткнулся грудью в другой рельс. Я быстро подтянулся, воткнул колено ему в затылок и натянул цепь что есть силы.

Да отрубайся ты, мразь! В этот момент мою ногу пронзила боль – уёбок меня порезал… Бля буду, уёбок меня порезал…. Надеюсь, не серьёзно. Я зверским рывком снова натянул цепь. В любую секунду я ожидал ещё одной вспышки боли от удара его ножа или хуй знает, чем он там меня пырнул. Но этого не происходит. Наконец я понял, что рыжий пидор уже не сопротивляется. Отрубился наконец-то… Или притворяется? Хуй его знает. На всякий случай я не ослаблял хватку ещё как минимум минуту. Моё лицо было мокрым от пота, когда я убрал руки с наручниками с его шеи. Запястья болели нереально. Нога – ещё сильнее. Я встал и быстро подошёл к фонарику. Надо найти нож. Взяв фонарик, я осмотрелся. Нигде не видно. Хер с ним. Пока разберусь так.

Я вернулся к задушенному рыжему уёбку, положил его головой на рельс и начал с силой бить подошвой сапога по голове, стремясь размозжить череп об сталь. После нескольких десятков ударов я посветил на свою жертву фонарём: да, он определенно мёртв – от головы почти нихуя не осталось, было похоже, что он упал на этот рельс с высоты метров в триста – в кровавой каше из волос, мозгов, кожи и кусков черепа, я смог разглядеть глаз, вытянувшийся из черепа и свисавший с рельса, перевалившись через него. Фу блять… Аж противно.

Я подошёл к Жеке. Он лежал там же, где я его оставил, и читал книжку про космические путешествия. Да нет, блять! Он сдох! Лежал в луже крови. С белым ебалом, синими губами, и удивленно выпученными глазами, словно размышляя: «Ну нахуя мы сели покурить, даже не держа подконвойного на мушке? И вообще смотрели в другую сторону и даже дали ему нож в личное пользование? Не уж-то мы решили, что мы настолько невзъебенные морские котики, что нас не сможет убить этот отважный богоподобный атлет, исполненный мужества древних викингов и могущества Зевса?».

Я дал ему ногой по еблу за такие дебильные мысли. Но потом одумался и, присев рядом, похлопал по плечу:

– Вы всё сделали правильно, ребята. В моём присутствии люди расслабляются и теряют бдительность. Это нормально. Просто я – душа компании. Не смей себя винить…

Через полчаса я, облачённый в чёрную прыжковую форму, чёрную разгрузку и высокие чёрные ботинки на шнуровке, покинул место привала. В каждой моей руке было по охуенному чёрному фонарю-дубинке. Свой я оставил Жеке. Руки у него совсем ослабли – нихуя не держат, так что я засунул ему его прямо в рот. Фонарик не хотел влезать, но я забил его ногой. Он всё-таки уместился, но вот челюсть немного сорвалась с петель и, порвав ебло, вылезла наружу. Хотя это уже мелочи – попросит мамку подшить, когда его ей передадут в чёрном пластиковом мешке.

В голове звенеть перестало буквально несколько минут назад. За моими плечами висел тяжёлый рюкзак, я собрал в него всё самое ценное из вещей рыжих братьев: много еды, патроны для автомата и тысяча рублей денег, ещё там был самодельный шестизарядный револьвер. Также я, ясен хуй, взял с собой оба автомата. Порез на ноге оказался незначительным, так что просто перемотал его бинтом, который тоже нашёл в одном из рюкзаков.

По моим оценкам, до станции осталось не больше получаса ходьбы. С Гагаринской нужно будет валить сразу: у них телефонная связь с Тюремной. Хотя, хер его знает, может быть за эти годы телефонная связь налажена уже со всеми станциями. Короче, нужно как можно быстрее добраться до Советской, забрать свой охуенный обрез и бабки, и съёбывать на поверхность. А вот что делать там – это уж хуй его знает. Может проверить тачку свою? Чем чёрт не шутит, вдруг не разграбили за эти годы? Да, может быть так и сделаю… В любом случае, мне нужен стартовый капитал, чтобы начать новую жизнь.

Я услышал какой-то звук впереди. Словно хрип. Точнее, словно хрипело сразу множество умирающих от рака легких стариков. Хрип приближался со страшной скоростью.

Я посветил вперёд. Ничего. Чёрт, что это за ебень такая? Что-то знакомое…

Тишину разорвал сводящий с ума вопль. Сначала один, затем к нему присоединилось ещё множество аналогичных.

Ебаный рот… Я вспомнил, где слышал этот хрип и этот жуткий вой. Тварь из узкого тоннеля…

Тут в свет фонаря вырвалась эта мразь. Мерзкая помесь паука, осьминога и человека. Слизкие ноги и руки-щупальца, покрытые жёсткими редкими волосами. Ебло словно разорвано по вертикали… Внезапно оно раскрылось, и в глубине показались глаза, полные боли и страданий. Ну или полные ярости – хуй его знает. Огромный язык облизывает их, оставляя после себя паутину вязкой слюны. Ну нахуя глаза во рту? Что за пиздец-то такой? Хотя, может быть, это помогает вовремя заметить кость в рыбе и не подавиться ей, пока жрёшь…

Тварь снова завизжала. Я стал медленно снимать с плеча автомат…

И тут, рядом с ней появились ещё две твари. Точно такие же. Я обвёл дрожащими фонарями пространство вокруг них. Их тут было несколько десятков, а может и больше… Мне пиздец…