Элис: погреб Химичок снова перебрался ко мне на шею, когда дверь распахнулась, а на пороге возникли неизвестные. Он будто почуял их издалека: пискнул, подскочил и быстрее ветра разметал опаленные волосы. — Тише, малыш, — в который раз похлопала я пухлый бугорок под русым покрывалом и сглотнула шершавый ком в горле. Мне требовалась хоть какая-то поддержка, а слова сами вылетали изо рта, чтобы успокоить сбивающееся сознание знакомыми звуками. Так казалось, что я попала в этот ужас не одна, будто хомяк делил со мной горечь ситуации. — Ты и не могла остаться в стороне, — покачала головой женщина, в которой я сразу узнала старушку-Эдиту. Но больше она не походила на сгорбленную торговку антиквариатом. Теперь в ней просматривалась стать. Верный Гарм с такой же особой выправкой, как на ярмарке, статуэткой устроился у ее ног. Я же так хотела встретиться с ней и задать множество вопросов! А она появилась в самом неожиданном месте в самый неподходящий момент. Но желание сбылось, поэтому роптать не на что. Щедрое мироздание всегда помогало нам любыми силами. Каким образом Эдита разглядела во мне аспирантку, занятую в необходимой области? Почему подсунула медальон? Для чего она притащила с собой смутно знакомую изможденную девушку? Кто этот молчаливый мужчина с карманным арбалетом в руках? И что, в конце концов, происходит? Считанные секунды, за которые они стряхнули Тристана с кресла и примотали вампира и свою пленницу к декоративной перегородке, я провела в немом оцепенении. Как сидела около стола, так и осталась. Минуты тянулись словно разогретая полимерная пленка. Мерзко прилипали к коже и отвратительно пахли. Возможно, так чудилось из-за той жижи, в которой Эдита и ее сообщник смочили веревки, но теперь в носу мерещилось зловоние. Старушка поворчала насчет кулона и застегнула его мне на шее, словно на кукле. А дверь снова открылась, явив Радомира с собакой на руках. Ох, не нравится мне эта тенденция! Все больше и больше в нашей команде бессознательных тел! Парень не ожидал обнаружить в подвале незваных гостей, напрягся каждым мускулом, но, похоже, узнал их всех. Ведь, затаив дыхание, смотрел на изможденную фигуру, привязанную к решетке, и игнорировал остальных. Так это она?! Его девушка, с которой он был в «Алхимии»! Мра-а-а-ак. В памяти всплыли поцелуи с Тристаном, та непреодолимая тяга, как в лабораторном шкафу, с которой меня засасывало в ураган страсти. Но мы ведь не стали парой. Тристан никогда не говорил со мной об отношениях, только о заговоре против брата. Но что бы подумал Радомир, увидев нас вместе? Так может и вампирша вовсе не его девушка, а такая же интриганка, суетящаяся вокруг новоиспеченного охотника? В том, что девушка — вампир, больше не сомневалась, ведь Эдита обходилась с ней так же, как с Тристаном. Так думать стало легче. Саднящее чувство в груди улеглось, уступив место щекотным пушинкам, которые появлялись рядом с Радомиром. Странно, непривычно, но уютно. — Что тут вообще происходит? — озвучил Радомир невысказанный вопрос и доверил мне Мецтли. Я искренне побаивалась собаку, но схватила обмякшую тушку, прижала к груди, как не могла прижать ни Лизу, ни Тристана. Но хоть кому-то в этой комнате досталась моя забота. В глазах защипало. — Мне бы тоже хотелось это знать, — наигранно удивилась Эдита. — Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло! — Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. — Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. — Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу. — Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, — вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувства. — Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? — Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров. Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома. Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев. — Максим? — Эдита вздернула брови и махнула рукой. — Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя. За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось. — Quieta non movere 13, — медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших. — Сегодня очередная вечеринка? — опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. — У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место? Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил: — Тут стало уютнее. И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку. Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана. — А ты права, Лилечка, — продолжал Максим Андреевич. — Проверить стоило. Воз и ныне там — Рыжову западному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали. Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я, вроде бы, успела. Проверить теперь не могла. — А Вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится. — Не трогай, — осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. — Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе. — Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города? — Мои дела еще не закончены. Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад, — Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. — Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука. А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры. — Остановись, — прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила. Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание и закружилась голова. — Максим и Руслан договорились подчинить вампиров, консервант Лилии вызывает зависимость. Это надо остановить. Твои образцы не должны попасть к ним в руки, — прошептал Тристан и медленно отполз. — Гаврики твои заигрались, Эдита. — Губы Максима Андреевича растянулись в опасную улыбку. — Похитили сначала Рыжову, обращенную восточной группой. А теперь и Натанга. Как глава охотников, я не мог оставаться в стороне. — Как глава, ты обещал помочь поймать убийцу моего сына, — холодно отрубила Эдита, будто рассекла душный воздух хлыстом. — Но пришлось ловить на живца! И единственные, кто мне помогал — Николай и Яков. Ты же помогал поганцам создать неиссякаемый источник питания! В сговоре с Натангом, я полагаю. — Эдита бросила взгляд в дальний угол, где сидели кровопийцы, тяжело вздохнула, а затем сосредоточилась на мне. — Ты трудилась не во благо и здоровье людей, лишь на прокорм вампирам. Но именно из-за них во время твоего рождения пришлось применить все имеющиеся знания алхимии. Тело мелко задрожало, будто слова Эдиты вызвали скрытые воспоминания, взбудоражили маленьких мотыльков в душе. Тех самых, что приятным теплом согревали в груди рядом с Радомиром, но теперь они бились о резные хрустальные стенки своего вместилища, ломали крылья, стенали, заставляя слезы катиться по щекам. Да что со мной? Разве можно помнить что-то о собственном рождении? И почему слова чужой, практически незнакомой, женщины вызвали столько смятения? — Откуда вы меня знаете? — пролепетала я. — Расскажу, как только разберемся с гостями, — ласково пообещала Эдита и повернулась к Максиму Андреевичу. — Что тебе обещал Натанг? Вы работали вместе. Полагаю, кровь на кровь? Еда в обмен на бессмертие. Ты бы и сам ел суррогат. Или нет? Ты договорился о хорошем месте на верхушке? Уверена, что растительный заменитель предназначался массовке. — Твой сын, очевидно жив, — невпопад ответил ректор. — Не так, как мне хотелось бы. И только рядом с девочкой, в унисон. Лучше, чем смерть. Но не оправдывает убийцу. — Так вот, для чего вы собирались подчинить вампиров своей воле, — вмешался в разговор Радомир. — Чтобы низшие слои иерархии не возмущались против растительного заменителя? — Подчинить? — удивилась Эдита и покосилась на Тристана, который притворялся обессиленным, как тогда в круге. — Неужели я в тебе ошиблась, Максим? — Хватит! — резко оборвал ректор. — Консервант Лилии действительно сделает искусственную кровь более привлекательной для поганцев. Но свои фантазии, Эдита, оставь при себе. — Тогда убьем всех троих. Вместе с Русланом, — провокационно проворковала немолодая женщина. Я и не знала, что в старушках бывает столько ошеломительного огня. А ее молчаливый спутник вскинул руку с арбалетом, очень похожий был у Лилии на балу, и нацелили его на Тристана. Радомир: погреб — Только не в моем погребе! — возмутился я. Еще чего?! — Только дернись, охотник, и я сверну ей шею, — одновременно с моим воплем заявил Руслан, предупреждая действия Николая. Вампир перехватил Алису поперек живота, второй рукой придерживая за голову. Ужас, промелькнувший в ее глазах, затушил синий огонек радужек, оставив мрачную тень. Девушка содрогнулась всем телом и застыла. Будто дальнейшее показалось ей неважным, ведь прежде она смотрела на вампира с исследовательским интересом, с некоторым обожанием. Да что там, со страстью! И я бы радовался, если бы не его угрозы и крепкий захват. Ведь стоял совсем близко и видел, как Алиса отвязала Руслана от решетки, и как тот помог Северине. И вот как вампир отплатил ей! Неужели и Северина бросится на меня диким зверем? Я не хотел об этом думать, не хотел верить в подобное, но мысли то и дело сбивались. — В комнате три бухгальера и пять охотников, — устало проговорила мать, будто собрание ее утомило, и она собиралась опуститься в кресло и выпить в тишине чашечку чая. Но я заметил, как сильно напряглась ее шея, как переместился центр тяжести на правую ногу, чтобы старая охотница в любой момент могла прыгнуть вперед. — Отпусти девочку, Руслан. — Тогда прекрати угрожать мне, Эдита, — опасно прошипел он. — Забирай новообращенную и уходи, — процедила она. — Ваши с Белоусовым разборки меня действительно не касаются. Но если девочка пострадает, отсюда никто не выйдет живым. Отныне и впредь, — для чего-то добавила мать в конце, будто произносила клятву или заклинание. Руслан резко оттолкнул Алису и подхватил бессознательную Лизу под коленки. — Нет! — закричала Алиса. — Оставь ее. Не смей забирать у меня друга! Неужели опять? Вампир замер на половине пути к двери и стиснул зубы. Я заметил, как трудно дались ему слова, как напряглась каждая мышца на нестареющем теле. — Я верну ее восточной группе, как глава города, в знак мирного завершения поединка и всеобщего благополучия, — отчеканил Руслан. — Глава охотников прибыл сюда за тем же. Идемте, Максим Андреевич, поможете доставить Рыжову, закрепим договор и при свидетелях снимем взаимные претензии. Руслан и Максим Андреевич переглянулись, последний кивнул Лилии на дверь, и девушка медленно развернулась на каблуках. Алиса же сорвалась с места и со слезами вцепилась в локти вампира. — Не смей так поступать! Не смей! Никогда! Я знаю, как остановить превращение! Но Руслан лишь передернул плечами, отряхиваясь от девичьей истерики и от недостаточно цепких рук. А я засомневался, стоит ли останавливать незваных гостей, ведь интуитивно давно пришел к выводу, что Лиза переродится. До последнего сопротивлялся, искал в дневниках рецепты, но понимал, что не найду. Так не лучше ли девушке у опытных вампиров, которые проконтролируют процесс? — Ни-ког-да… — вяло повторила Алиса с пола, на который бессильно съехала. А затем резко вскочила и неожиданно рявкнула: — Ик-мичок, в бой! Взять его! — Тонкий пальчик ткнул в спины уходящих. — До чего ж ты глупая, — с надменной улыбкой бросила на прощание Лилия. — Ни капли достоинства или загадки. Дверь за охотницей захлопнулась, и в погребе образовалась гнетущая тишина. — Малыш, где ты? — тихонько простонала Алиса, ощупывая шею под волосами. — Теперь отпустим Северину, — напряженно выдохнул я и направился к притаившейся вампирице. Поскорее бы всех разогнать! Тогда успеем вместе с Алисой за Русланом к восточной группе, чтобы проследить за судьбой Лизы. Даже если она станет одной из них, разве это помешает дружбе? Алиса не спала так же долго как я и излишне драматизировала ситуацию. Мне же хотелось помочь девушке успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. Точнее, произошло очень много всего! Но и люди, и вампиры живы — это главное. Я приподнял Северину за локти. Вампирица мелко подрагивала, будто в ней совсем не осталось сил, чтобы стоять. А поймав ее взгляд, я заметил глубокую обреченность. Губы девушки приоткрылись, будто жаждали поцелуя, но не смели признаться. Северина молчала. — Правильно, пусть стоит, когда услышит свой приговор, — нарушил тишину голос Эдиты. — Вы оба судите ее прошлое, — вступился я, хоть и понимал абсурдность подобной защиты. Разве можно оправдать убийцу? — Вы сами убивали, будучи охотниками. Но никто не судит вас. А я не заметил в Северине опасности… — Не заметил! — перебила Эдита вмиг охрипшим голосом и посмотрела на растерянную Алису. — Но ты-то, ты заметила, что попала в лапы кровопийц не случайно. Именно из-за нее. Эдита метнула взгляд на Северину. Алиса покосилась на нас и присела на краешек кресла около стола. — Эта гадина напала на ребенка. Чуть больше двадцати лет назад. Мучила мальчика. Он кричал, просил тетеньку отпустить его домой, к маме. Но она упивалась его беспомощностью. Ведь мама-охотница выслеживала вампиршу, которая истребляла всех мужчин без разбора, — выплевывала каждое слово мать, и продолжала, будто меня не было в комнате. — Северина не просто укусила Радомира в детстве. Сумасшедшая вампирша убивала не ради пропитания. Она позарилась на самое ценное в жизни любого человека. В моей жизни. Чтобы напугать меня, сбить с толку, показать, кто сильнее и изворотливее. Мать замолчала, переводя дыхание. Воздух с хрипами выходил через ее приоткрытый рот, будто она долго бежала, а теперь наконец настигла цель. Неужели именно это имела в виду Северина каждый раз, когда говорила, что я разочаруюсь? Моя вампирица заботилась вовсе не о своей природе, лишь об ужасных поступках, связавших нас в прошлом. Могла ли она не узнать меня спустя двадцать лет? Нет же, ведь она помнила запах своего первого возлюбленного и до сих пор пряталась от него за парфюмерными композициями. Так не могла она не узнать и меня. Узнала. Узнала с первого взгляда, с первого вдоха пряной атмосферы паба «Алхимия», где встретились наши глаза. — Все было не так, — проронила Северина. Слова стоили ей последних сил, и моя мучительница легким перышком выскользнула из моих рук и упала на каменный пол. Будто в ее теле давно не осталось ни крови, ни другой жидкости, но она не казалась завяленной, скорее стеклянной, тонкой, хрупкой, застывшей. Я боялся услышать звон бьющейся статуэтки. Северина осталась цела. Но жива ли? — Неужели не помнишь? — донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду. Неужели ты шептала мне все эти годы? Меня сбило с ног неосязаемым порывом. Я упал рядом с Севериной, подсунул ладонь ей под голову, застыл, не в состоянии больше пошевелиться. Снова все ложь? У кого правда? У матери, что бросила меня? Или у чудовища, способного на убийство ребенка? Но ведь она не довела дело до конца, ведь я здесь! — Смертельная рана, кровопотеря, — продолжала Эдита, а я уже не видел выражения ее лица, слышал слова сквозь ватную завесу собственных мыслей, пытался вызвать воспоминания. — Но я не могла отдать тебя в лапы смерти. И на помощь пришла алхимия. Не просто старые сказки о магии и больше, чем просто химия или физика. Эту же силу используют и вампиры. Первым кровопийцей стал талантливый алхимик. Он жаждал жить дольше и не стариться. И в итоге добился, чего хотел. Мне же требовалось задержать ускользающую жизнь в искалеченном теле, вдохнуть новую искру. — Мать повернулась к Алисе, покрутила головой, будто рисовала носом в воздухе знак бесконечности, и кивнула. — Только чудо рождения обладало необходимой энергией. И лишь кровный родственник подходил для проведения реакции. В ту ночь родилась ты. Алиса вздрогнула, обратив ко мне глаза, полные слез, глубокие, огромные. Будто искала у меня подтверждения или опровержения, защиты, того тепла, что возникало всякий раз между нами. Я бы и сам хотел прижать ее покрепче и стереть последние сутки из памяти. — Совпадение? Или злая ирония? Но случилось именно так, как должно. Ваши души связала алхимия. Квинтэссенция Алисиной души, которая помогла Радомиру выжить в ту ночь, навсегда осталась с ним. — Как та часть, которую Ирис передала Лизе перед смертью? — прошептала Алиса. — Все об этом говорят, но никто толком не объясняет, что это значит. Лиза надеялась, что приобрела нечто ценное, иначе бы не бросилась сломя голову к вампирам только из обиды и ревности. Я не успел как следует узнать историю Лизы, но припомнил, как в нашу первую встречу девушка восхищалась своим преподавателем. Неужели подруги влюбились в одного вампира? — Нечто бесценное, — поправила Эдита. — Мой сын живет только благодаря частице твоей души. В ней свет, в ней любовь, в ней творческое начало — зерно всего сущего. Прислушайся к себе в тишине, и услышишь ее тонкую музыку. Тогда поймешь, о чем речь. Слова не годятся для ее понимания. Чувствуй. Алиса вытерла глаза кончиками пальцев, закусила губу и отвернулась в сторону. Вероятно, не хотела ничего чувствовать. Слишком большая концентрация событий для одного длинного бессонного дня. — Я скрыла вас обоих. Дала защиту, какую могла. Чтобы до поры и времени поганцы не смогли причинить вреда ни одному из вас. Но не могла остаться рядом. Северина знала вкус крови Радомира. И почуяла бы, что мальчик жив. Узнала бы, что ваши души теперь навсегда связаны. Радомир остался с отцом. Семья Алисы не желала знаться с реальным положением вещей. А я продолжала охоту на ту тварь, что разрушила всю мою жизнь. Северина исчезла. И пряталась так искусно, что долгие годы я не могла выследить ее. И лишь когда вы оба повзрослели и научились самостоятельности, я позвала вас. Знала, что защита рассеется. На то и рассчитывала. — Она покачала головой и причмокнула, будто обдумывала, что сказать дальше. — Северина почуяла знакомую кровь и тут же объявилась рядом с моим мальчиком. Я знала, что Радомир придет к Николаю, получив перстень. Артефакт изготовил его отец Яков в день рождения нового охотника. Ведь я планировала воспитывать сына в семейных традициях. — Мы приятно пообщались при знакомстве, — заговорил Николай, прежде присутствовавший в погребе безмолвной тенью. — Я тоже вырос в семье охотников, но наша ветвь больше увлекалась артефактами, чем выслеживанием поганцев. Отец создавал узоры, и передал мастерство мне. Только в зрелости он вышел на настоящую охоту. Уехал в другую страну, где надеялся продолжить век благодаря алхимии. Ты встречался с ним, Радомир. — Так он не умер? К чему было врать? Почему не рассказал мне с самого начала? — А ты бы поверил? — усмехнулся Николай. — Иначе мы бы не заманили Северину, — отрезала Эдита. — Отец приглядывал за вами в Риге, — кивнул Николай. — А незаметное внушение при нашей первой встрече легко активировалось кодовой фразой. Ты напал на вампиршу в переулке, но лишь потому, что мы так подстроили. Предполагали, что поганка подберется к тебе слишком близко, будет втираться в доверие, и однажды окажется опасной. Твое тело сработало быстрее, чем ты понял. Все получилось правильно. А Северина после того случая начала совершать ошибки. Больше не таилась, следовала за тобой по пятам и не замечала охоты. Тут-то мы ее и взяли. — Я хотела посадить ее в клетку, — бросила Эдита и так сжала губы, что вокруг них образовалась сеточка мелких морщинок. — Чтобы поганка сама рассказала тебе все. Призналась во всех злодеяниях. А ты, Радомир, стал бы настоящим охотником, впервые испарив вампира. Ты ведь нашел рецепт необходимого состава? Закончим прямо сейчас! Глаза матери заблестели бесовским огнем. Неоконченное дело, которое мучало ее столько лет, заставляло с нетерпением вожделеть кончины живого существа. Но Максим Андреевич все же называл их людьми. Не такими, как раньше, но точно людьми. — Состав у меня есть, — согласился я, но в мыслях заворочалась надежда на иной исход. Что бы ни говорила Эдита, женщина, которая не смогла стать мне матерью и винила в этом Северину или целый мир, где появились вампиры. Но Северина не убила меня ни при первой встрече, ни ночью на берегу Преголи, ни в маленькой комнатушке в Риге. Возможно, она лишь играла со мной. Но вдруг, действительно хотела жить иначе, чем прежде? Разве могу я судить так строго в одну минуту? Я поднялся и направился к химическому аппарату, который собрала Алиса, и где накопилась большая порция растительного заменителя крови. Слил через специальный кран в обычный стакан, и пока никто не успел опомниться, подсунул его к губам Северины. — Всегда же был порошок, — начал Николай, но его перебила Эдита. — Чего творишь?! — Вы рассказали нам далеко не все, — прорычал я, соображая, что в Латвии встречал лишь одного Якова, рыжего парня, похожего больше на сына Николая, чем на его отца. Да и моя мать по словам Максима Андреевича умирать не собиралась. Он упомянул Золотой город, как и Дарья Семеновна, вручившая мне приглашение — я ничего не понял, но обратил внимание. И если каждый из них собрался помолодеть и жить дальше, то не собирались ли они прибегнуть к той же алхимии? Не собирались ли сами стать теми поганцами, на которых охотились, которых презирали? Северина пришла в себя и жадно глотала напиток. Но Эдита выхватила из-за пояса кукри и одним верным движением выбила стакан из тонких пальчиков вампирши. Осколки посыпались на каменный пол. Алиса взвизгнула, протиснулась к аппарату и налила еще порцию. — Вы оба не слушали? — закричала Эдита. Но Северина уже встала на ноги, опираясь на решетку, пошатываясь, и приняла кружку из рук Алисы. Николай выпустил стрелу в шею Северины. Я бросился на него, повалил на диван. Мецтли как-то разом отошла от наркоза и оглушительно залаяла, заметалась, выпуская изо рта вспененную слюну. И, немного помешкав, тяпнула бывшего ювелира за ногу. Тогда, прежде неподвижный, Гарм тоже бросился в бой, но не в нашу кучу, а подпрыгнул и мощными челюстями вцепился в руку Северины. Алиса завизжала и, схватив со стены первый попавшийся кукри, полоснула себя по руке.