— Не хочу, — недовольно проворчал, разговаривая с дедом.

Осмелившись возражать, я чувствовал себя несколько неуютно, однако решил отстаивать свою позицию до конца. Поскольку мы оба знали, что я делал это только из упрямства, Такеру-сама сердито повторил, теряя терпение.

— Я не спрашивал, хочешь ли ты, глупый внук. Я спрашивал, запомнил ли?

Этот разговор был не из приятных.

— Да. У меня хорошая память. Однако информации уже столько, что могу что-то перепутать. Некритичного, — постарался сгладить углы.

Боюсь, выбора у меня всё равно нет. Хочешь — не хочешь, ехать придётся.

— Это нормально. Заведи побольше помощников. Купи записную книжку, только не электронную. Не храни на компьютере ничего ценного. Такого, как: расписание, адреса, планы, личную информацию, — посоветовал, как будто я сам этого не понимаю.

Пожилые люди в своём репертуаре. За оставшееся им время пытаются передать всё, что только могут.

Если взять этот разговор с самого начала, то дед обрадовал тем, что на грядущих выходных в главной резиденции нашего рода состоится семейный ужин в расширенном составе. Очень расширенном. На него приглашены наши многочисленные родственники, которым меня собирались официально представить. Поскольку это внутреннее дело Фудзивара, в домашней обстановке.

Помимо представителей южной ветви клана Фудзивара — Фудзивара Нанкэ, к которым я отношусь, на нём будут присутствовать члены северной ветви — Фудзивара Хоккэ, столичного дома — Фудзивара Кёкэ, а также Фудзивара Сикикэ из провинции Ямасиро, ныне префектуре Сига, региона Кансай. Хорошая новость — приедут не все. Абсолютно всех родственников собирать слишком хлопотно, долго, да и по большому счёту незачем, так что приглашены только избранные представители от каждой семьи. Понятное дело, избранные не мной.

Факт возрождения засыхающей южной ветви древа Фудзивара не мог оставить нашу многочисленную родню равнодушной. Подозреваю, она уже давно негласно поделила между собой, кому и что достанется, когда завершится этот печальный, сильно растянутый во времени процесс увядания. Поэтому моё внезапное воскрешение из мёртвых вряд ли обрадовало тётушек и дядюшек. С другой стороны, я им не чужой человек. На улицу не выгонят и бедствовать не позволят, по политическим соображениям. Это урон чести. К тому же я самим фактом своего существования помогал избежать грызни как внешней, так и внутренней. Уравновешивал полюса. Сохранял статус-кво. Возможно, в перспективе даже усилю клан ко всеобщей выгоде. Поэтому не всё так плохо, как могло показаться. Но крови, чувствую, они из меня с удовольствием попьют, прикрываясь благими намерениями. И вообще, я их не знаю и не особо горю желанием это исправлять.

— А родственники со стороны матери будут? — так и не обнаружил во внушительном списке гостей людей с другой фамилией.

— Нет, — неохотно буркнул Такеру, поджав губы.

Впервые вижу такую реакцию у обычно сдержанного деда.

— Это семейная встреча. Посторонним на ней делать нечего.

— Посторонним? — я искренне изумился, всем своим видом показывая, что не отстану, пока не услышу подробностей.

Помедлив, признав за мной право задать, а главное, получить ответ на этот вопрос, дед ровным, безэмоциональным тоном поведал следующее.

— Твоя мать происходила из старого, княжеского рода Тюдзё. В эпоху Тюсэй (1185–1573 год) они правили в Овари, одной из ключевых провинций тогдашней Японии. Главной житнице нашей страны. Они были очень богатым и могущественным родом. Оказывали существенное влияние на императорский двор. Однако к концу той эпохи они проиграли в борьбе за неё клану Сиба. С тех пор солнце для Тюдзё больше никогда не светило так ярко, как тогда. Впрочем, для нас важнее их родословная, а не история. С этим у Тюдзё всё в порядке. То, что сейчас этот род далеко не так богат и известен, как в прошлом, даже хорошо. Фудзивара были нужны здоровые наследники, а не претенденты на что-то большее, чем они заслуживали. Фактически я купил Кагую у главы Тюдзё, когда мой сын заявил о серьёзности своих намерений. Конечно, оформлено всё было по-современному, красиво, с соблюдением всех формальностей. В таком деле небрежность недопустима.

Увидев неодобрительное выражение моего лица, старик сразу же исправил ситуацию. Он не хотел, чтобы единственный кровный внук видел в нём злодея.

— Я сделал им хорошее предложение, ты не подумай. Никто никому руки не выкручивал. Мы заключили взаимовыгодный договор. Она добровольно перешла в нашу семью. Тюдзё оборвали с Кагуей все связи и ни на что не претендовали, а мы одобрили этот союз и не поскупились на выкуп невесты. Не скрою, я опасался впускать в дом более сильную и богатую семью. Со временем она могла бы подавить нашу, став доминирующей. Тогда бы наши наследники считали себя больше условными Асакура, Тайра, или Отомо, чем Фудзивара, предпочитая чаще видеть на своей одежде их родовые цвета. Зачем мне конкуренты в собственном доме? — Такеру объяснил свою позицию.

Могу понять его страхи. Деду очень тяжело было наблюдать за упадком своего рода. Он всячески пытался этого избежать, чтобы спокойно умереть с чистой совестью.

— И потом, стыдно признать, но южная ветвь нашего клана к тому времени уже была не самая выдающаяся. На наших условиях в Фудзивара Нэнкэ другие княжеские рода просто не отдали бы своих дочерей. Обязательно выдвинули бы встречные требования. Поэтому я с радостью одобрил брак Исао и Кагуи, ограничив её связь с роднёй, что им, понятное дело, не понравилось. Они-то рассчитывали за наш счёт возвыситься, а получилось, как получилось. Только обогатились, чему тогда совсем не противились, что бы сейчас об этом ни рассказывали, — сердито фыркнул Такеру.

По словам деда, между Фудзивара и Тюдзё сложились вполне нейтральные, рабочие отношения. Разумеется, украдкой, Кагуя всё же понемногу поддерживала связь со своими родителями, на что довольный невесткой Такеру закрывал глаза, следя лишь за тем, чтобы они не переступали допустимых границ. Однако всё изменилось с её смертью и потерей внука. После этого отношения родов быстро охладели, став, скорее, неприязненными, чем враждебными. Тюдзё не простили Фудзиварам то, что они не уберегли наследника, в чьих жилах текла и их кровь, чем они заслуженно гордились. Более того, хвастались перед друзьями. Род моей матери рассчитывал, что Фудзивара Синдзи принесёт им в будущем немало пользы, когда станет самостоятельным. Когда его уже не смогут ограничивать в правах. Что он добьётся того, чего не смогли они.

Теперь же, с моим появлением всё должно измениться, но пока никто не мог предсказать в какую сторону. Такеру опасался, что родня со стороны матери настроит внука против родни со стороны отца, перекрасив его в свои цвета. Тюдзё, скорее всего, боялись того же, но с обратным знаком. Ничего себе, средневековые страсти в современном мире.

— Ну спасибо, удружил, — я расстроенно покачал головой, предчувствуя, что на мне это ещё отразится, причём не лучшим образом.

Казалось бы, живи да радуйся, тебя собираются облизывать с двух сторон. Вот только на вопрос, кого он любит больше, папу или маму, умный ребёнок должен расплакаться и назвать кличку собаки. Я совершенно не желал превращаться в камень раздора.

Такеру промолчал, не став оправдываться. Он продолжал считать, что тогда поступил правильно, в интересах рода.

— А как сейчас обстоят дела у Тюдзё?

— Насколько знаю, особо не интересовался, полученные от нас деньги они вложили с умом, и за двадцать лет смогли неплохо приподняться, — неохотно признал старик, не став вдаваться в подробности, чтобы ненароком их не похвалить. — Но до Фудзивара Нэнкэ, не говоря уже о других ветвях нашего клана, им всё равно очень и очень далеко, — поспешил успокоить.

Зато мы, насколько мне известно, за это время сильно сдали позиции, поэтому нынешние Тюдзё уже не те, что были раньше, как и Фудзивара Нэнкэ. Интересная сложилась ситуация. Чтобы не обидеть деда, не стал говорить этого вслух. Что он мог — он делал. Не жаловался.

— Понятно. Значит, стоит ждать скорого приглашения на семейный ужин ещё и от них, — грустно подытожил.

Такеру промолчал, не комментируя очевидного. Вместо этого бросил на меня быстрый, обеспокоенный взгляд. Учитывая, что моего отца с матерью больше нет, старые соглашения потеряли силу, поэтому Тюдзё действительно могли обрести больше влияния на меня, чем Фудзивара, а то и перетянуть в свой род. В теории. Запретить мне общаться с ними Такеру не мог. Только убедить. Поэтому предстоящий банкет был для него настолько важен. Он хорошо ложился в стратегию привязывания наследника к клану Фудзивара. Как известно: незнакомцев всегда намного проще предавать, чем людей, с которыми знаком лично.

Внезапно обрести богатых родственников оказалось не так уж и хорошо, как думают некоторые. Не стоит забывать, вместе с наследством приобретаются и их долги, и их враги. Пообещав не ударить на семейном ужине лицом в салат, напившись как свинья, я отбыл работать. Надо же успокоить нервы. Заработать ещё один миллион. К тому же правильный наследник из старой аристократической семьи должен подавать пример трудоспособности и эффективности, а не прожигать жизнь на вечеринках. Япония — не Европа. Я же не какой-то третий сын, пятого в очереди. Ну и что, что поработать решил в ресторане с красивой женщиной, проведя время за разговором об искусстве. Форма труда не так важна, как содержание. Это вам любой скульптор докажет.

Микадо, получив от меня долгожданное сообщение, быстро договорилась с режиссёром. Заказала столик в ресторане, который ей же пришлось и оплачивать, потому что так принято. Поэтому к моему приезду всё уже было готово. Приятно, что теперь не я подстраиваю своё расписание под кого-то, а наоборот.

Номуро Тодзи, чью биографию я успел просмотреть в машине, пусть и мельком, с телефона, выглядел обычным мужчиной средних лет. Слегка полноватый, невысокий японец в старомодных, больших очках в роговой оправе. От офисных воротничков он отличался, в первую очередь выбором одежды. Вместо безликого костюма, известный режиссёр предпочёл удобные джинсы, повседневные кроссовки, синюю рубашку и лёгкую, бежевую ветровку. Таким образом из-за обманчивого первого впечатления Номура вполне мог показаться обычным, не особо ухоженным горожанином, едва ли не безработным. Однако, судя по взгляду, человек он довольно умный и требовательный, когда того требовали обстоятельства. Номура с самого начала сумел произвести на меня положительное впечатление, даже не произнеся ни слова, а только лишь встретившись взглядом. Неплохо-неплохо. Я же не модель и не телеведущего ищу.

Поздоровавшись, обменявшись любезностями, мы позволили блистательной Микадо выполнить свою роль посредника и модератора этой встречи. Она представила нас друг другу, описала общие пожелания, дала рекомендации, поручилась за присутствующих, после чего замолчала, взявшись за чашку чая, передавая слово. Дальше я с режиссёром общался уже напрямую, обговаривая детали. Мы обсудили полномочия сторон, мои финансовые возможности, от чего и стоило «плясать». Я ознакомился с его послужным списком, дающим хоть какую-то надежду на хороший результат будущего проекта. Понятное дело, абсолютных гарантий успеха он дать не мог. Более того, даже не пытался, заработав ещё один плюсик в личное дело. Сказками меня потом в другом месте накормят.

Вместо подхалимажа Номура-сан спокойно попросил обозначить границы того, куда я со своими «кривыми» руками собираюсь лезь, а где позволю ему работать без оглядки на спонсора, доверяя мнению профессионала. Это ключевой вопрос. С чувством удовлетворения заверил собеседника, что я не самодур. Не собираюсь являть миру свои таланты ещё и в этом направлении, обогатив ими мир кинематографа. Он как-нибудь и без этого проживёт с большой благодарностью. Моя цель заработать денег, а не заявить о себе. Много денег. Остальное на его усмотрение. Считает, что пляски в фильме лучше заменить пением, разбить ещё десяток дорогих машин, хотя чего уж мелочиться, лучше частный самолёт, нанять двести проституток и купить им грузовик кокаина, ради бога. Только пусть не забудет позвать на пробы. Когда придёт время отчитываться за потраченные средства, подсчитывать прибыль или убытки, а оно непременно настанет, вот тогда я и скажу своё веское слово. А как он хотел? Получить всё и не отвечать ни за что? Так не бывает. Или пусть скажет, где такое возможно, я сам туда поеду устраиваться. Карьеру политика не предлагать. Тем более в России. Я же сопьюсь!

Затронули мы и щекотливую тему кастинга. Номура-сан поинтересовался, кого я хочу видеть в этом проекте, а кого не хочу. Мало ли, вдруг у меня личные симпатии превалируют над прагматичностью. В шоубизнесе нередко встречаются случаи, когда кто-то слишком хорошо со… смотрится в кадре.

Кроме того, Номура хорошо понимал, у больших кланов могут быть и свои заморочки на этот счёт. Кто-то из актёров под ними, а кто-то работает на конкурентов. Есть собственные чёрные и белые списки, а также кандидаты на продвижение. Возможно, у Фудзивара уже есть какие-то негласные, закулисные договорённости. Понятное дело, на публике о таких вещах говорить не принято. Всё должно выглядеть пристойно, создавая иллюзию равных возможностей. Однако в личных беседах, особенно в профессиональном кругу, эти темы как правило поднимались, чтобы прояснить все нюансы. Без неуместных улыбочек и шуточек. Принцип: «Кто платит деньги, тот и заказывает музыку», ещё никто не отменял.

— На ваше усмотрение. Любимчиков у меня пока нет, как и любовниц. Если считаете, что какой-то определённый актёр лучше всего подходит на роль, приглашайте. Если нет, смело посылайте на пляж залива Омура. К Микадо это тоже относится, — мило улыбнулся поперхнувшейся от неожиданности женщине.

— Фудзивара-сан, не шутите так, — попросила актриса с натянутой улыбкой и встревоженным взглядом, под весёлый смех Номуры, прекрасно понявшего намёк на то, что у меня с Микадо ничего нет.

Ему не нужно относиться к ней предвзято, а уж тем более, под неё прогибаться. Может спокойно отстаивать своё мнение. Какой бы хорошей актрисой она ни была, метящей в кресло режиссёра, как одному из вариантов дальнейшего развития своей карьеры, поскольку звёзды тоже стареют, однако опыта в этой профессии у неё нет.

— Впрочем, я могу кого-то порекомендовать, но не более того, — улыбнувшись, всё же оставил за собой это право, поскольку нельзя предусмотреть всего.

Сейчас у меня нет кандидатов на продвижение, но они могут появиться в любой момент. По словам деда: должников тоже нужно копить. Микадо не шутила, утверждая, что только глупый режиссёр не прислушивается к советам главного, а порой и единственного спонсора. Номура-сан впечатление глупого человека не производил. Он настоящий профессионал своего дела.

Мой ответ ему понравился. Режиссёр наконец-то расслабился, успокоившись на этот счёт.

— Если вы не против, мне хотелось бы посмотреть на отбор актёров, чтобы быть в курсе, чего от них ожидать. Когда будете проводить кастинг, пожалуйста, проинформируйте об этом, — я вежливо попросил о страховке, со скромной улыбкой.

Умные люди тоже могут совершать глупости. Хорошо, если без посторонней помощи.

— Разумеется, руководить процессом будете вы и последнее слово останется за вами, — подсластил пилюлю.

Дал понять, что отношусь к этому проекту серьёзно. Я намереваюсь держать руку на пульсе событий. Вопрос стоит о больших деньгах и высоких ожиданиях, поэтому нельзя относиться к нашему фильму спустя рукава.

— Вы имеете в виду симпатичных актрис? — ядовито уточнила Микадо, мстя за недавнюю подколку, от которой ускоренно забилось её испуганное сердечко.

— Совершенно верно, — легко признал, ничуть не смутившись. — Ну не мальчиками же мне интересоваться? Я приверженец традиционных ценностей. Не волнуйся, я разделяю работу и личную жизнь, так что приглашу на «собеседование» только тех актрис, которые точно провалят кастинг, — выразительно на неё посмотрел, чуть приподняв брови.

— Спасибо. Вы только что подарили мне ещё один стимул непременно сняться в этом фильме, — столь же легко и непринуждённо Микадо вступила в пикировку, поднимая нам настроение.

— А мог бы подарить что-нибудь другое. Стимуляторы не очень полезны для здоровья. Лучше ими не злоупотреблять. Впрочем, не мне об этом рассуждать, поскольку я бы тоже не отказался от допинга в виде вашего карри, приготовленного с любовью, как в рекламе Тойоты.

Она на мгновение смутилась, но быстро вернула самообладание.

— Не верьте рекламе и женщинам. Впрочем, так и быть, угощу вас карри, но только на премьере нашего сериала, прямо в кинотеатре, — выкрутилась, выделив слово — нашего.

«А могла бы мило покраснеть, показав свою женственность» — укорил взглядом.

«Не дождёшься, кулинарный извращенец», — Микадо парировала тем же способом.

— Ребята, я вам не мешаю? — с улыбкой поинтересовался режиссёр, почувствовав себя лишним.

Беседа явно начала уходить куда-то не туда. Зато атмосфера стала ещё более располагающей к дружескому общению. После обсуждения главных вопросов, можем себе позволить.

— Простите. Так на чём мы остановились? — я с серьёзным лицом повернулся к Номуре, показав, что минутка юмора, призванная разрядить обстановку, благополучно завершилась.

Когда речь зашла про банк, через который будет финансироваться этот проект, я едва не сглупил, не сразу сообразив, почему режиссёр был уверен, что речь шла про — Chōwa bank(調和). В переводе на русский — Банк гармонии. Хотя полностью на японском это звучало так — Chōwa no ginkō. Мой фонд не мог напрямую выплачивать зарплаты, выдавать карты, устанавливать лимиты, открывать и обслуживать счета, а также выполнять сотни других финансовых операций. Этим должен был заниматься банк, с которым фонду только предстояло заключить соответствующее соглашение.

Заметив скрытые от режиссёра сигналы, которые мне начала подавать Микадо, забавно поигрывая бровями, решил подыграть ей, согласившись с этим утверждением. Сделал вид, будто другие варианты даже не рассматриваются. Позже, спросив у неё, в чём дело, к своему стыду, узнал, что это банк моего рода. Более того, им управляет брат Ренки, Масаки. А я-то думал, почему название показалось таким знакомым? Читал же о нём, правда, давно и поздно ночью, вместе с сотней других документов. Хорошо, что не успел совершить глупую ошибку. Режиссёру показалось бы странным, если бы мой фонд работал через другой банк, словно не доверяя нашему, или пытался что-то скрыть. Ещё хуже, если бы я предложил переводить деньги через мой кипрский офшор. Что бы тогда обо мне подумали?

Вернувшись в офис, я был застигнут в холле явно поджидающей меня сотрудницей Теннояма, протянувшей на подпись папку с каким-то незначительным документом. Она же любезно предоставила перьевую ручку, чтобы я не искал по карманам свою, теряя время. Нужно было отчитаться за расходы стажёра Мацумото. Теперь-то я прохожу в ведомостях под другой фамилией, а бухгалтерия страшно не любит неточности. Вроде бы ничего особенного в этой ситуации не было.

Ознакомившись с документом, я спокойно поставил подпись. Забрав папку и поблагодарив, женщина оставила мне ручку в подарок. Сказала, что она из сувенирной продукции и их всё равно бесплатно всем раздают. Не придав этому значения, машинально отдал ручку Мэйли, сопровождавшей меня сегодня вместо Айво. Время от времени они менялись.

Через несколько минут, оказавшейся бракованной, перьевая ручка неожиданно начала заливать всё чернилами, испачкав блузку китаянки. Причём, как назло, прямо перед тем, как по коридору прошла целая делегация руководителей, направлявшихся на какое-то совещание. Неудобно получилось. Изображая терракотового воина из гробницы Цинь Шихуанди, Мэйли с непроницаемым выражением лица стойко выдержала это испытание, проигнорировав их любопытные взгляды и улыбки.

— Прости. Я не специально. Не думал, что она дефектная, — чувствуя вину, извинился перед китаянкой. — Сходи, переоденься. Я пока в офисе побуду. Обещаю без тебя никуда не уезжать.

Проводив Мэйли взглядом, поражаясь её сдержанности, она с того момента даже слова не сказала, сочувственно покачал головой.

Зайдя в наш офис, застал ещё одну удивительную, и вместе с тем пугающую картину. Мива разносила коллегам кофе. Задавала вопросы только по работе, записывая их ответы в специальный блокнотик. Для удобства, а также быстроты доступа повесила его себе на шею, на ремешок. Заодно прикрепила к небольшому блокнотику дешёвую, одноразовую пластиковую ручку с логотипом соседей по зданию. Что это с ней сегодня? Заболела? Это заразно? Неужели сошла с ума⁈ Так, нужно срочно вспомнить, есть ли у нас в офисе колюще-режущие предметы.

Посмотрев на Бандо, обменялся с ней одинаково недоумёнными взглядами. Старший менеджер почему-то решила, что это моя… вина. Такая Мива пугала нас больше, чем бездельничавшая. Причём своей суетой она наводила гораздо больше шума и беспорядка, чем кто-либо другой. Словно не замечая этого, новичок бодро продолжала перекладывать бумаги с места на место, наводя порядок. Ещё предлагала всем скрепки и карандаши, с доставкой. Хорошо хоть бесплатные. Словом, отвлекала других сотрудников от работы, бестолково мельтеша у всех перед глазами. На мой взгляд, её было слишком много.

— Одолжи двадцать тысяч. С зарплаты отдам, — к моему приходу Мива как раз клянчила у Бандо деньги.

— Хорошо.

Желая, чтобы та побыстрее отстала, раз уж намёков в упор не замечает, Бандо дала ей в долг.

— Цукуда, ты не видел, куда я положила документы, которые вчера подготовила для совещания? Никак найти не могу. Вроде, оставляла их на своём столе. Странно. Ты не брал?

Услышав, что он ни при чём, старший менеджер расстроилась. С извинениями попросила меня немного подождать, отложив рассмотрение одного из вопросов до следующего совещания, после чего принялась лихорадочно готовить всё по новой, благо наработки сохранились на компьютере.

— Не торопись. Я не спешу, — успокоил занервничавшую женщину.

— Давай, я помогу, — неожиданно предложила Мива. — Набирать с листочка и распечатывать я умею, — заявила с нескрываемой гордостью, стукнув себя по груди.

— Да, спасибо. Выручишь меня, — поблагодарила Бандо, натянуто улыбнувшись.

Она сейчас, сгорая от стыда, готова была принять помощь даже от дьявола. Получив ответственное задание, довольная собой, не забыв приветливо кивнуть начальству, показывая, какая Мива занятая и нужная, «ходячее бедствие» прошло мимо меня, едва не задев плечом. Почувствовав слабый запах дорогих духов, я поморщился. Не самое лучшее решение для работы в офисе. В Японии так-то не принято использовать духи с ярким и насыщенным ароматом. То-то некоторые сотрудники при её приближении тоже морщились и странно на Миву поглядывали. У нас даже специальный термин есть, по-английски он звучит — «smell harassment». Впрочем, здесь любой сильно выделяющийся запах считался частью непристойного поведения. Например, запах пота.

Личная гигиена в Японии возведена в ранг культа. О серьёзности этой темы говорит уже тот факт, что в Японии продаются духи в виде таблеток. Они употребляются внутрь, как пищевые добавки. Ароматические масла, выделяясь через поры, придают телу ненавязчивый аромат. Считается, что такой продукт безвреден. Ещё здесь гораздо большей популярностью пользуются различные бельевые кондиционеры и спреи для волос, обладающие натуральными запахами, в отличие от духов.

Скромно усевшись в сторонке, я принялся просматривать те бумаги, которые были заранее для меня подготовлены. Хотел немного понаблюдать за Мивой, чтобы успеть спасти всех, кого смогу. Сколько за этим занятием провёл времени, не знаю, но устав, пошёл к автомату для приготовления кофе, в который кто-то загрузил новые зёрна. Бессменное место офисных встреч и расставаний, крушения надежд и спасения, встретило меня, как родного. Аж ностальгия появилась.

Иногда складывалось впечатление, что сначала на пустыре ставили бесплатную кофемашину, а потом вокруг неё возводили офис, как храм. С неё всё начиналось и ей же заканчивалось. А ещё шкафом и принтером, появляющимися чуть позже.

Оценив аромат и новый вкус бодрящего напитка, удовлетворённо кивнул. Теперь можно жить.

— Это я принесла, — сообщила Мива, пройдя мимо.

Такое впечатление, словно она была везде, и везде проходила мимо, при этом всё успевая. Поразительный талант к ИБД. Такими темпами уже Мива скоро начнёт давать всем советы.

— Спасибо. Молодец, — похвалил.

Первый шаг от обезьяны к офисному работнику она уже сделала.

Будто в нашей компании всё ещё не хватало хаоса, в неё ворвалось ещё одно стихийное бедствие, рыжего цвета. Ураган с женским именем — Аямэ.

— Мацумото, выходи, подлый трус. Мацумото! — радостно принялась орать взбудораженная девушка, одетая в стильное короткое платье, глядя в сторону моего кабинета.

В отличие от оголённых плеч, ноги в Японии девушки показывать не считали зазорным. Здесь даже целая мода была на очень короткие юбки. Но так женщины одевались только до замужества. Потом, когда товар уже продан, витрина закрывалась.

— Добрый день, Фудзивара-сан, — доброжелательно кивнула мне Аямэ, как старому знакомому, соблюдая видимость приличий. — Как жизнь? Как здоровье? Всё в порядке? Радикулит? Склероз? Не беспокоят? Правда? А то я боялась, что вы тоже больше не можете ходить туда, куда ходили раньше, и общаться с теми, с кем общались, беря пример с подлого Мацумото.

Девушка сокрушённо вздохнула, но только для вида.

— Ох уж этот неблагодарный негодяй, о котором все почему-то перестали говорить. Он что, умер? — озадаченно нахмурилась, будто пытаясь понять, почему так произошло.

Её слова напоминали слоёный пирог из намёков и упрёков. Аямэ хоть и рисковала, проходя по грани приличий, но всё же за край не заступала. Приятно, что хоть кто-то ещё помнит о «старике» Мацумото, о котором действительно говорить стало словно не принято. Будто бы это как-то задевало честь Фудзивара. Причём, самое удивительное, не сговариваясь, не выполняя чьих-то распоряжений, не из стремления обидеть, а совсем наоборот.

— Мацумото, выходи! Я знаю, что ты здесь. Не заставляй меня позориться перед людьми, — повернувшись, Аямэ вновь начала орать, продолжая устраивать спектакль. — О! Мива. Привет. И ты здесь? Что делаешь?

Заметив ещё одно знакомое лицо, обрадовавшись, рыжая девушка мгновенно сменила тон. Потрясающие контрасты. Я прямо засмотрелся на неё.

— Работаю, — пожала плечами Мива, не скрывая, но и не гордясь этим.

До этого наша новенькая с большим интересом наблюдала за происходящим. У неё аж глазки подозрительно заблестели, перебегая с меня на Мацудару и обратно.

— В смысле? — растерялась Аямэ, приоткрыв от удивления рот.

Она будто забыла, зачем пришла, услышав нечто невероятное.

— В прямом, — улыбнулась Мива, найдя такую реакцию довольно забавной.

Брюнетка даже показательно щёлкнула пальцем по своему бейджику.

— Как⁈ — только и смогла выговорить потрясённая Мацудара, вложив в этот вопрос всё, о чём подумала.

— Плохо, — вставил я, прекращая этот балаган, а то, как бы ещё больше зрителей не набежало, — но надежды уже подаёт. Ты что устроила? — попытался пристыдить Мацудару, взвалив на свои плечи неблагодарную работу.

Я думал, Аямэ теперь будет играть в другие игры, соблюдая приличия. Став такой же, как все, скучной, прогнозируемой, деловой. Более вежливой со мной, для начала. Вижу, опасения оказались напрасными.

— А ты? — собравшись с мыслями, Аямэ тут же перешла к встречным обвинениям. — Мне ещё долго ждать?

Девушка слегка приподняла брови, вопросительно на меня посмотрев. Ещё и сердитое личико показала, заставляя оправдываться. Точнее, добиваясь этого. Типичная женская манипуляция.

— Чего? — я поменялся с ней ролями, немного затупив.

— Где приглашение? Мы всё ещё друзья, или уже нет? Когда ты собираешься устраивать праздничную вечеринку в знак своего перерождения? Обретения второй семьи. Возвышения, — повысила голос, чтобы никто не усомнился, что мы близки.

Рад, что Мацудара решила рассказать о моих упущениях, пусть и столь необычным способом. Однако, как же несвоевременно. От меня и так все настолько быстро отгораживаются стенами, даже при личном общении, что я не успеваю встраивать в них двери. После такой речи, боюсь, этот процесс только ускорится. Аямэ, между тем, продолжила развивать наступление.

— Это же не рядовое событие. Совсем не рядовое, — повторила для тупых. — Ты, можно сказать, начал новую жизнь. А где благодарность друзьям за их поддержку? Где вступительная речь? Где обещание приложить все свои силы на благо бла-бла-бла, и всех-всех-всех. И тигры! Что мне тебя учить нужно, как такие вещи делаются? Тогда слушай, — сразу же продолжила, не дав и рта раскрыть. — Вечеринки устраиваются для сверстников. Старики приём потом сами организуют, если он им понадобится. Деловой. Для людей своего круга. А ты со своими друзьями, будь добр, справляйся самостоятельно. Эта вечеринка что-то вроде вступительного экзамена в клуб избранных. Не можешь сдать его сам, спиши у соседа. Или у соседки. Самой умной и красивой в классе. Все так делают. Ты что, исключение? Нэ? НЭЭЭ⁈ — наехала в стиле школьного хулигана, чью роль сейчас отыгрывала.

Причём специально приняла провокационную позу, наиболее выгодно подчёркивающую её достоинства. Поправила причёску, вызвав тихий смешок у Мивы, чьи аплодисменты смазали получившийся эффект, перетянув внимание на зрителей.

«Вот коза», — Мацудара метнула на неё разгневанный взгляд.

«Не благодари», — с лёгкостью уклонилась Мива, блеснув белозубой улыбкой.

— Вечно парни всё держат в себе, а мы, между прочим, ждём, строим планы, выбираем платья, обдумываем приглашения, забегая вперёд. Зачем-то страшно тормозят, когда нужно идти в ногу! — обиженно возмутилась Мацудара. — Ты радостью делиться собираешься, неожиданно пропавший негодяй? Принимать поздравления. По новой обмениваться визитками. Рассказывать, когда успел родиться с золотой ложкой во рту и где её до этого прятал. Правда ли, что ты некоторое время провёл в детдоме, или это был двойник? Или двойник двойника в поддельном учреждении, которое только ради этого и создавалось, причём ещё задолго до твоего рождения. В сети по этому поводу такие истории гуляют, аж руки чешутся чего-нибудь к ним прибавить. Или убавить. Учти, я так и сделала. Разумеется, по своему вкусу и под чужим ником. Да, я такая, — заявила с гордостью, теперь выставив вперёд грудь и немного отведя ногу, подражая моделям.

Замолчав, излишне разговорчивая, эмоциональная Мацудара выжидательно на меня посмотрела. Я сделал то же самое, не мешая девушке спускать пар. Мне показалось, ей это нужно. Зачем же лишать человека удовольствия, ломая ему игру. Чувствовалось, что Аямэ к ней готовилась. Переживала о возможной потере друга.

— Мацумото-Фудзивара, ты намёков совсем не понимаешь? — Аямэ спросила с наигранной жалостью, так и не дождавшись нужной реакции.

— Ничего себе намёки, — я, наконец-то, возмутился, почувствовав укол совести.

Конечно же, я догадался, к чему она клонит, но кто бы знал, насколько сильно мне не хочется в этом участвовать. То, что ей принесёт радость, мне выльется в очередные «страдания».

— А без вечеринки никак? — попытался соскочить с этой темы.

— В нашем кругу, никак.

— А в нашем? — невинно уточнил, сделав попытку вербовки двойного агента.

Прищурившись, девушка пристально на меня посмотрела. Хотела сделать это грозно, но дрогнувшие уголки губ её выдали. Подхалимаж был замечен и высоко оценён, вот только похвалы я не дождался. Решила не баловать, чтобы совсем от рук не отбился. И так виноват, не ответив на её сообщения. Ни на одно из пятидесяти.

— Никаких оправданий. Но, так и быть, я готова принять твои извинения. Только сначала назови дату, остальное потом, — не оставила мне выбора.

Аямэ столь ловко всё обставила, что Мива с важным видом кивнула, подтверждая обоснованность её доводов. Тоже посмотрела на меня осуждающе-выжидательным взглядом, причём из-за плеча Мацудары, удваивая психологическое давление. Даже не заметил, как двигаясь бочком, мелкими шажками, к этому моменту она каким-то образом успела переместиться за спину Аямэ, намереваясь «за компанию» попасть туда, куда её одну ни за что бы не позвали. Непорядок. Какая же вечеринка светских кошечек-ня, да без неё-ня? Немыслимо-ня!

Мысленно пожелав себе терпения, вынужденно согласился отрезать ещё один кусок от оставшегося пирога своего свободного времени, хотя там и так лежали одни крохи. Если проигнорирую «пожелания» Аямэ, боюсь, все подумают, что друзья Мацумото вовсе не друзья Фудзивары, а это чревато серьёзными проблемами. Может показаться так, будто Мацумото на одной вечеринке с ними не зазорно появляться, а Фудзиваре — совсем другой разговор. Все решат, что я действительно изменился, и далеко не в лучшую сторону, а ведь мне потом с этими людьми делить одну страну. Или разделять? Потом уточню, у деда. Он лучше знает.

Выбрав дату, первую попавшуюся из свободных, попросил Аямэ саму всё организовать, сославшись на высокую занятость. Выдал все необходимые полномочия, назначив ответственным лицом. Обрадовавшись, рыжая девушка заявила, что другого от меня и не ожидала. Я прощён. С радостью всё сделает. Сама. В лучшем виде. В первую очередь, для себя, разумеется. Кроме того, Мацудара предупредила, что подготовка к вечеринке займёт немало времени. Это не тот случай, когда достаточно пяти минут на обзвон друзей и двух часов на сбор. По-хорошему, о таких мероприятиях предупреждают за месяц до их начала. Лучше — за два. Не мне одному нужно готовиться, высвобождая окно в расписании.

Подозреваю, я об этом ещё пожалею, но заниматься организацией своей вечеринки не хочу, от слова совсем. Обязательно кого-то забуду, кого-то не уважу, что-то не учту. Нет у меня в этом опыта, а всё должно пройти на высоте, достойной фамилии Фудзивара. Чувствую, тут нужна хозяйственная женская рука и профессиональное чутьё, а не мужской подход: «И так сойдёт. Нужно больше сакэ! Этого урода приглашать не будем, он на мою подругу смотрит, как на свою. А этот всё выпьет и нам ничего не оставит. Этот придурок, вообще, нудист чёртов. Как выпьет, оголяется. Этот… да ну их всех к чёрту! Сам напьюсь, в одиночку, с соседским котом. Вроде бы, он парень приличный. Не гулящий, особенно зимой.» В идеале мне бы прийти на всё готовое, как и полагается уважающему себя британскому вислоухому коту пепельного окраса с их фирменным выражением аристократичной морды.

— Отлично, а теперь пошли пить кофе, — развивая успех, Мацудара подхватила меня под руку, решительно потянув к двери.

Дальнейшая беседа, видимо, уже не требовала присутствия свидетелей. Блюдо «Синдзи» готово к употреблению. Похоже, делиться им она не собиралась.

— Я, вообще-то, работаю, — безуспешно попробовав вырваться из её цепких лисьих лапок.

— Сделай перерыв. Ты же здесь начальник, а не подчинённый. Вот и не мешай сотрудникам своего фонда с их талантливым директором, спокойно заниматься делом. К тому же, насколько я слышала, ты только и делаешь, что в последнее время с кем-то встречаешься, договариваешься, решаешь вопросы. Это теперь и есть твоя новая работа. Привыкай торговать лицом, именем, задницей, если придётся. Теперь они принадлежат не только тебе, — заявила со знанием дела. — Бумажки и без тебя найдётся кому перекладывать с места на место. Да хотя бы ей, — обернувшись, неожиданно указала на удивившуюся Миву, нанеся ей коварный удар лучшей красивой подружки.

— Но я уже, — приподняв одноразовый стаканчик с кофе, показал, от чего она меня отрывала.

— Что уже? Отдай.

Решительно забрав у меня кофе, едва не облив, бесцеремонно сунула его опешившей Миве.

— Это тебе. Можешь допить, — милостиво разрешила. — Пошли. Кстати, что за странные вещи у вас здесь происходят? Твоя работа? Признавайся, — шутливо пихнула меня в бок, отвлекая от переглядываний с обалдевшей Мивой, у которой в глазах появился пугающий кровожадный блеск.

Стаканчик в её руках начал потихоньку сминаться.

— По пути сюда, — Мацудара продолжила бойко рассказывать, незаметно увлекая меня за собой, — я видела женщину с чёрными отпечатками ладоней на лице. На обоих щеках. Очень чёткий, реалистичный узор. Однако руки у неё почему-то были совершенно чистыми, как и одежда, а большие пальцы на узоре смотрели вверх, а не вниз. Вы готовитесь к какому-то фестивалю? Маскараду? Мне жутко любопытно. Расскажи…

Уведя меня прочь, пользуясь тем, что я не особо-то и сопротивлялся, всё равно собирался устроить короткий перерыв, Аямэ не заметила, как, удивлённо посмотрев на повреждённый стаканчик, Мива после некоторых раздумий отпила из него, после чего поставила на стол ближайшей коллеги со словами.

— Это тебе. Угощайся. У меня ещё полно дел. Некогда отдыхать. Ещё так много предстоит сделать, ужас. И когда же я всё это успею? — печально повздыхала перед тем, как уйти.

— Что успеешь? — поражённо уточнила коллега, опасливо покосившись на «подарок», из которого пили двое, а это в Японии имеет особое значение.

— Я же сказала — всё. Глухая, что ли?

Раскрыв висевший на груди блокнот и взяв ручку, Мива с увлечённым видом в него заглянула.