Лера

В следующий раз девушка пришла в себя и почувствовала, что лежит на какой-то твердой и в то же время ворсистой поверхности. Лера осторожно открыла глаза и первое время недоумевала, разглядывая странный потолок над головой, с деревянными балками-перекрытиями. Где подобный потолок мог находиться – ума не приложить.

Поэтому девушка порывисто вздохнула и прислушалась к своему организму. Правое плечо еще болело, но боль эта стала приглушенной, ноющей, но не резкой, как было в прошлый раз. Да и никаких посторонних предметов в теле больше не торчало. А это могло означать только одно – черноглазый незнакомец с закрытым лицом сдержал свое обещание помочь ей и привез куда-то, где Лере оказали помощь. Вот только куда?.. Что это было за место и где оно находилось?

И куда она попала, что все происходящее до ужаса напоминало ей сюжет одной из тех дорам, которые так любила смотреть девушка?..

Вопросы все множились, разрастаясь, как снежная лавина на склоне горы, а ответов на них у Валерии просто не было.

Она осторожно попыталась пошевелить пальцами рук и ног и с радостью заметила, что собственные конечности подчиняются ей. А значит, все это не так уж плохо. Теперь бы еще выяснить, что с ней произошло после того, как машина сбила ее. А что это событие имело место быть – Лера помнила отчетливо. Как понимала и то, что неизвестный водитель бросил ее там умирать – в темноте и под холодным октябрьским дождем.

«Вот же скотина, – мысль эта промелькнула в мозгу, но как-то лениво, отстраненно, словно речь шла не о ее жизни, а о каком-то совершенно незначительном происшествии. – И что теперь?»

Она умерла и попала в рай? Но разве в раю бывает боль?.. А если это не рай, то где девушка находится?

А, может быть, она впала в кому, и ее подсознание услужливо подсовывает Лере картины, так милые ее сердцу – картины из любимых исторических дорам?..

А что? Девушка читала где-то, что такое происходит с людьми, переживающими это пограничное состояние между жизнью и смертью. Но что сейчас с ней происходит ровно то же самое – мозг отказывался верить. Лера завозилась, почувствовав, что под спиной что-то мешает, и, подсунув руку, ухватила это нечто и вытащила наружу… толстую черную косу! Что?! Лера поднесла ее ближе к лицу, не веря своим глазам! Но нет! Зрение не подвело ее – толстая, длинная коса цвета воронова крыла никуда не делась. Но позвольте! Это…не её!

Девушка вскрикнула и в панике отбросила косу в сторону, точно та была ядовитой змеей!

Собственные волосы ее от рождения были темно-рыжими, и хотя и спускались ниже лопаток, но ни в какое сравнение вот… с этим вот не шли! Невнятные сомнения зародились в ее мозгу.

Тогда Лера подняла руки и стала разглядывать их, поворачивая то вверх, то вниз ладонями. А куда подевался ее новенький маникюр, сделанный ровно три дня назад у постоянного мастера в салоне?! То, что она увидела сейчас, определенно не могло быть ЕЁ руками – тонкие смуглые пальчики с короткими, аккуратно подстриженными овальными ноготками, похоже, никогда в жизни не знавшими никакого лака вообще…

Что происходит?!

Она судорожно обхватила лицо руками, пытаясь на ощупь определить, как она выглядит, но это ничего не дало.

«Зеркало! Мне нужно зеркало! – возопила она мысленно. – Со мной что-то не так! Что-то случилось! И тот странный человек… Боже, боже, боже! Что со мной?! Мама! Я хочу домой!!»

Лера попыталась было приподняться, но тут же со стоном рухнула обратно на свое непонятное ложе: весь правый бок снова пронзила резкая боль. Девушка сжалась, стараясь не шевелиться, ожидая, когда боль утихнет. Всё происходящее настолько выбило ее из колеи, что стало вдруг так жаль себя, и Лера принялась тихо всхлипывать, не сдерживая покатившихся по щекам слез.

Так она лежала и томилась неизвестностью, пока усталость не накрыла ее своим бархатным плащом, и Лера забылась глубоким сном.

Очередное пробуждение принесло ей осознание того, что в маленьком полутемном помещении она по-прежнему одна, и все так же накрыта до самой шеи тонким мягким не то одеялом, не то пледом. Наверное, спала она довольно долго, потому что мочевой пузырь уже не то что намекал, а прямо-таки вопил о том, что пора вставать и идти отправлять насущные физиологические потребности организма.

Лера хотела приподняться, но оказалась настолько слаба, что даже оторвать голову от странного цилиндрического валика не смогла. Тогда она хрипловатым голосом позвала:

- Есть тут кто-нибудь? Помогите…

Девушке показалось, что она прокричала эти слова, на деле же лишь едва слышный шепот сорвался с ее пересохших, потрескавшихся губ.

И тем не менее, ее услышали. Потому что откуда-то послышались медленные шаркающие шаги, и в помещении показался невысокий сухощавый человек в сером одеянии до самого пола – халат – не халат, подпоясанный куском веревки. Человек был стар, об этом говорило и испещренное глубокими морщинами темное лицо, и длинная, но редкая белоснежная борода, спускавшаяся почти до пояса. Голый, чисто выбритый череп старика смотрелся странно, но, видимо, так было положено.

Все так же шаркая ногами, он подошел к лежанке Леры, располагавшейся прямо на полу, и остановился рядом, нависая над девушкой. Увидев, что она уже не спит, спросил глуховатым, звучавшим чуть надтреснуто голосом:

- Молодая госпожа? Как вы себя чувствуете?..

- Где я? – прохрипела она и, прокашлявшись, дабы прочистить горло, произнесла уже чистым голосом, показавшимся ей, однако, каким-то чужим, совсем не ее. – Как я здесь оказалась?..

- Вас нашли молодые послушники у ворот монастыря, когда пошли добывать целебные корни. Они услышали звон привратного колокола и поспешили к выходу. Вы лежали на траве прямо у стены, и в правом плече у вас торчала стрела. Послушники вовремя обнаружили вас, потому что, промедли они еще немного – вы истекли бы кровью…

- Но где я? – перебила девушка.

- Вы в монастыре Ёнмунса…

- Ёнмун… что? – растерянно повторила она, и старик терпеливо принялся объяснять.

- Ёнмунса – так он называется. Вы ведь направлялись из Ёнджу?

- А? – она так и осталась с приоткрытым ртом, хлопая глазами.

- Вы что-нибудь помните, юная госпожа? – с кряхтением усаживаясь прямо на пол подле ее постели и весьма ловко складывая ноги калачиком по-турецки, спросил старец. Он протянул руку к стоящему на низеньком круглом столике сосуду, наполнил коричневатой жидкостью из него небольшую глиняную чашку и подал девушке. – Вот, выпейте!

- Что это? – с опаской спросила она.

- Всего лишь укрепляющий отвар целебных трав. Он вернет вам силы! – и он качнул чашкой в сторону девушки.

Лера приподнялась на локте левой руки, а потом опасливо села, прислушиваясь к своим ощущениям. Но туго перевязанное каким-то полотном плечо не отозвалось болью, и она села уже уверенно, протягивая здоровую руку к плошке с напитком. Медленно выпила терпкую жидкость с приятным привкусом трав и вернула старику бокал, одновременно спросив:

- Давно я здесь?

- Да уж третий день пошел, – все так же негромко и спокойно ответил старик. – Все это время вы были без сознания, юная госпожа.

Лера помолчала и решилась, наконец, задать самый важный вопрос:

- А где у вас можно…

И замялась, не зная, как озвучить свои потребности.

Но старик был невозмутим:

- Справить нужду? Я провожу вас, юная госпожа! – и стал подниматься на ноги.

Лера рванула было за ним, но тут обнаружила, что ее привычная одежда куда-то исчезла, а туловище прикрывает странное одеяние серого цвета, чем-то напоминавшее то, в котором был старик.

Девушка ойкнула и поспешила прикрыть грудь и плечи покрывалом.

- А где… моя одежда?

Старец в сером не то халате, не то балахоне понимающе улыбнулся самыми уголками бледных, истонченных возрастом губ:

- Ваш ханбок был слишком испорчен кровью из раны, госпожа…

«Ханбок?! Значит, все-таки – дорама?! – пораженно подумала Лера. – Тогда почему я понимаю все, что говорит старик?! Я же не знаю корейского…»

Но, видя, что старик терпеливо ждет ее, вслух ничего не произнесла, а лишь поднялась на ноги и осторожно пошла за своим провожатым. Они прошли по узкому коридору, стены которого состояли из каких-то тонких планок, оклеенных, по ощущениям, бумагой, и вышли во внутренний двор с утоптанной до каменной твердости красноватой землей. Там старик сунул ноги в странные башмаки – как будто плетеные не то из лозы, не то из какого-то похожего материала, с кряхтением взял такие же, стоящие у стены под навесом, подал Лере. Девушка послушно обулась, и они пошли дальше, обогнув несколько типично азиатских зданий под черепичными крышами с приподнятыми вверх углами, а затем старик привел девушку в какой-то закуток, отгороженный от остальной территории монастыря.

Махнув морщинистой рукой в широком рукаве в сторону «удобств», человек снова улыбнулся ей и сказал негромко:

- Туда, молодая госпожа…

Сконфузившись, Лера направилась к уборной, сгорая от смущения. Но делать было нечего – мочевой пузырь и так норовил лопнуть в любой момент, приведя свою хозяйку к еще большему позору.

На удивление, в небольшом узком помещении, в котором она едва поместилась, было чисто и сухо. И – никакого неприятного запаха. Узкими тонкими ладонями Лера придержала полы «халата» и быстро освободилась от лишнего. Когда, поправив одежду, она выбралась наружу, старик все так же стоял в нескольких метрах от нее и, кажется, за все это время даже не пошевелился.

Едва Лера приблизилась к нему, монах сказал:

- Теперь нужно покормить вас. Конечно, у нас пища простая, не такая, к которой вы привыкли…

- Вы думаете, я привыкла к чему-то особенному? – не удержалась девушка от вопроса.

- Конечно, юная госпожа. Вы ведь из знатной семьи?

- Я?.. Я не помню… – замялась она, не зная, что ответить на его вопрос.

- Странно. Удара по голове у вас точно не было, – задумчиво произнес старик и, покачав бритой головой, пошел в обратном направлении.

Лера поспешила за ним. На этот раз им встречались монахи – мужчины разного возраста, но все чем-то неуловимо похожие на ее провожатого: и даже не одеждой и не прической, а каким-то особенным выражением просветленности на лицах. Они бросали короткие взгляды в сторону Леры, но тут же шли дальше по своим делам.

А она была слишком ошеломлена всем, что увидела и услышала, чтобы обращать на это внимание. Девушке требовалось время, чтобы осознать, что же все-таки с ней произошло, и где она очутилась.

Простая, но сытная пища, которую ей подал в глубокой глиняной миске молодой монах с одухотворенным лицом – какая-то каша – оказалась довольно съедобной. Но девушка, последний раз евшая еще в своем городе на работе – тогда она купила для перекуса привычную шаурму, продававшуюся в маленьком киоске неподалеку от торгового центра, в котором располагался их книжный магазин, – проглотила все в один присест и, только услышав, как деревянная ложка скоблит по дну миски, виновато взглянула на старого монаха:

- Простите…

- Кушайте, кушайте, дитя! – и подставил ей маленькую пиалу с какими-то квашеными листьями. – Возьмите еще кимчи!

«О! И тут кимчи!» – обрадованно подумала Лера. Это блюдо корейской кухни было хорошо знакомо ей все из тех же дорам. Правда, наяву девушка ни разу не пробовала сей изыск. Да и где его можно было раздобыть в провинциальном российском городишке?..

А старик уже, как по волшебству, ставил перед ней еще одну миску с крупяной кашей, и девушка, вначале с опаской попробовав кимчи, вскоре уплетала его за обе щеки, несмотря на то, что блюдо оказалось весьма острым на вкус.