Мэйбл

Колдуэлл не сводит с меня глаз, в то время как все проходящие мимо нас смотрят на него. Я замечаю, как несколько человек перешёптываются. Открыто пялиться невежливо, но я их не виню. Не будь я такой застенчивой, сама делала бы то же самое — точнее, снова. Я могла бы разглядывать этого мужчину гораздо дольше, чем готова открыто признать. Но вместо того, чтобы поддаться этому желанию, упорно смотрю прямо перед собой.

— Держи, — он ставит передо мной бокал шампанского.

— Спасибо, — беру его и делаю небольшой глоток. Кажется, я уже навеселе.

— Нужно чокнуться, — я поворачиваюсь к нему и вижу, что он поднял свой бокал. Я чокаюсь с ним, не отрывая взгляда от его глаз. В них таится обещание. Пузырьки щекочут мне нос. Шампанское свежее и слегка сухое.

— Ты ведь знаешь, что люди на тебя пялятся.

Зачем я это сказала? Мне стоит завязать с шампанским, но я снова делаю глоток, всё больше расслабляясь в кресле. Впервые в жизни я позволяю себе настолько расслабиться и должна признать, что это даже приятно.

— Уверена, что не на тебя? — он криво улыбается, во всей красе демонстрируя свою очаровательную ямочку.

— На меня? — фыркаю я от смеха.

— А что смешного?

Похоже, он действительно не понимает.

— Я в спортивном костюме, без макияжа и едва расчесала волосы, — указываю на небрежный пучок на макушке.

— Именно. Ты от природы красивая.

— Ну да, — смеюсь я. — А ты? Работаешь моделью?

Теперь смеётся уже он, из его груди вырывается низкий смешок. Что я вообще делаю рядом с этим мужчиной?

Это лишь первый день моего приключения, а я уже оказалась по уши втянута в историю с мужчиной, который, судя по всему его облику, круглые сутки разъезжает на мотоцикле. Я знаю, что часы на его руке стоят больше ста тысяч, и он летит первым классом. С такими часами ему полагается летать на частном самолёте.

— Нет, моделью я не работаю.

— Чем же ты тогда занимаешься?

— Руковожу одной организацией, можно и так сказать, а значит, понемногу занимаюсь всем.

— Твои татуировки… — я замолкаю, поняв, что мои слова могут прозвучать грубо.

— Что? Не сочетаются с остальным? — должно быть, он часто это слышит. — Обычно я ношу рубашки с длинными рукавами, так что они почти полностью скрыты, но сейчас я в отпуске.

— Понятно.

— Разве у всех нас в подростковом возрасте не было бунтарского периода? — поддразнивает он меня.

— Для меня бунтарством было досрочно поступить в колледж, где я не сходила ни на одну вечеринку и всего на несколько свиданий, — не знаю почему, но я чувствую необходимость предупредить его о том, насколько на самом деле скучная.

— Свидания, — он тут же цепляется за это слово. — Когда было последнее?

Я поднимаю два пальца.

— И тебе мир, — резко поворачиваю голову и вижу, как один из пьяных парней из бара показывает мне знак мира. Я опускаю руку. — Что? — спрашивает он.

— Шевели задницей, — один из парней толкает приятеля в спину, заставляя идти дальше. — Я тебя заметил, — затем он подмигивает мне. — Увидимся после приземления.

Это угроза или его представление о флирте? Колдуэлл явно принимает его слова за угрозу, потому что хватает мужчину за предплечье и рывком притягивает к себе. Я не слышу, что Колдуэлл ему говорит, но вижу, как с лица мужчины отливает кровь.

— Ну? — на этот раз произносит Колдуэлл достаточно громко, чтобы я услышала.

— Простите. От лица всех нас. Мы приносим извинения, — говорит мужчина.

— О, ладно, — отвечаю я, и Колдуэлл отпускает его. Я замечаю, что стюардесса наблюдает за всем происходящим, и начинаю переживать, что у Колдуэлла могут возникнуть неприятности, но она просто отворачивается. — Тебе не обязательно было это делать, — говорю я ему. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— У меня не будет проблем, — с абсолютной уверенностью отвечает он. — Но даже если бы и были, это не имеет значения. Я не собираюсь сидеть и позволять ему либо флиртовать с тобой прямо у меня на глазах, либо заставлять тебя чувствовать себя некомфортно только потому, что он не получает желаемой реакции.

— Спасибо, — меня охватывает смущение.

Это мило, что он заступается за меня, хотя вовсе не обязан. Я делаю ещё один глоток шампанского, а стюардесса начинает стандартный инструктаж по технике безопасности.

— Ты взяла с собой что-нибудь, чтобы заняться в полёте? — спрашивает Колдуэлл, вытягивая ноги и откидываясь в кресле.

— Электронную книгу. А ты?

— У меня ноутбук. Всё случилось очень внезапно, — он слегка качает головой, но при этом улыбается.

— Вы с братом близки? — спрашиваю, желая узнать о нём больше.

Разговор идёт легко и непринуждённо. Я узнаю, что он близок с братом, но видится с ним не так часто, как ему хотелось бы. Кроме того, Колдуэлл, похоже, трудоголик. По крайней мере, судя по его рассказам, именно работе он посвящает бо̀льшую часть времени.

— Значит, этот отпуск тебе очень нужен.

— Полагаю, да, но мне нравится моя работа. Она не даёт мне скучать.

Потом уже он начинает задавать вопросы.

— Твоя мать и моя — полные противоположности, — усмехается Колдуэлл.

— Ты хочешь сказать, что я похожа на твою мать? — поддразниваю я.

— Боже, нет, — он энергичнее качает головой. — Но план должен быть обязательно.

— Да, это очень в моём духе, — смеюсь я. — Кроме этого раза. Никаких планов. Я плыву по течению. Видишь, какая я расслабленная, — я пытаюсь откинуть спинку кресла, но ничего не получается. Мне требуется несколько попыток.

— Что изменилось? Откуда это желание прыгнуть, не зная, далеко ли до земли?

Рядом с нами останавливается стюардесса и спрашивает, какое блюдо каждый из нас выберет на ужин. Когда она отходит, я отвечаю ему:

— Я скучная, — признаюсь я. Стоит дать ему это понять, если он всё-таки со мной флиртует. Мне не нужно ещё одно катастрофическое свидание в будущем, хотя это и не свидание. Через несколько часов мы разойдёмся и, возможно, больше никогда не увидимся.

— Кто тебе это сказал?

Я вижу, что он злится на тех, кто это сделал.

— Несколько мужчин, с которыми я ходила на свидания. Скучная, холодная, невзрачная, недотрога и… знаешь что? На этом остановлюсь, — выдавливаю я смешок, пытаясь разрядить обстановку, чтобы не расчувствоваться.

— Это полная ерунда. По-моему, они просто понимали, что ты им не по зубам и что им никогда не дотянуться до того уровня, на котором они смогли бы выяснить, действительно ли ты скучная и холодная, в чём я сомневаюсь. Ты отдаёшь себя целиком. Я вижу это в тебе даже за то короткое время, что мы знакомы.

— Ты милый, — знаю, что жар на моих щеках появился не из-за алкоголя. — Но они правы. В смысле, я до сих пор девственница, — фыркаю я от смеха, но тут же обрываю себя. Зачем я вообще это сказала и сделала? Будь это возможно, я бы залезла под кресло, но это невозможно, поэтому мне придётся смириться со словами, которые я выпустила в мир.

— Теперь уже не сдерживайся, — он одаривает меня игривой улыбкой, и поднимающееся внутри смущение тут же отступает. — Не все сразу прыгают в постель. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Тебе нужна связь.

— Да, — признаюсь я, делая ещё один глоток, когда стюардесса снова наполняет мой бокал. — Я боюсь, что именно в этом окажусь ужасна. Я и так уже сильно отстаю. А во-вторых, мне кажется, я из тех девушек, которые тесно связывают секс с любовью. И тогда я стану ужасно прилипчивой, — я стону от одной этой мысли.

Не потому, что мне не хотелось бы быть прилипчивой. Просто я не хочу сталкиваться с осуждением, которое это вызывает. Хотя сейчас обнаруживаю, что мне плевать, но к этому моменту я уже изрядно навеселе.

— В этом нет ничего плохого. Мой брат влюбился всего за несколько недель. Когда понимаешь, что это твоё, простопонимаешь, — он говорит это с такой уверенностью. — И я обещаю тебе, красавица, — Колдуэлл наклоняется ближе. — Тыне будешь в этом плоха.

— Думаешь? — облизываю я губы.

— Знаю.

— Откуда?

— Всё просто. Потому что я знаю, что ты не невзрачная, не ханжа, не скучная и не холодная, и могу это доказать.

Не успеваю я спросить как. Колдуэлл прижимается губами к моим. Его ладонь ложится мне на затылок, обхватывая его и надёжно удерживая меня на месте. Само движение незначительно по сравнению с тем, какое воздействие оно оказывает на моё тело. Он хочет меня и хочет убедиться, что я никуда не денусь.

Я приоткрываю губы, когда его язык проводит по их линии. Стону, когда он касается моего языка. От него исходит вкус мяты и чего-то терпкого, землистого.

Я отвечаю на поцелуй. Это мойпервый поцелуй, и я собираюсь насладиться им вдоволь. С каждой секундой он становится всё жаднее, а желание оказаться ближе к Колдуэллу делается невыносимым. Я посасываю его язык, а затем прикусываю нижнюю губу. Из его груди вырывается низкий рокот, но внезапно он резко отстраняется, оставляя меня в оцепенении и заставляя жадно хватать ртом воздух.

— Прости, — шепчу я.

Я зашла слишком далеко, а он всего лишь поцеловал меня, чтобы показать, что внутри меня есть страсть. Она есть, но не думаю, что дело лишь в поцелуе, дело внём. И всё же я потрясена тем, как ответила ему. И не думаю, что это из-за выпитого.

— Никогда не извиняйся за такое, — настойчивость в его взгляде заставляет меня поёрзать в кресле.

— Но ты остановился, — замечаю я.

— Ещё две секунды, и я бы усадил тебя к себе на колени, — он сжимает мой затылок, напоминая, что всё ещё удерживает меня.

— О, — я облизываю губы.

По-моему, звучит неплохо.

— Не здесь, красавица, — он продолжает меня так называть, и мне это вроде как нравится.

Кого я обманываю? Никакихвроде.