Мэйбл

Последнее, как меня кто-либо мог бы назвать, — спонтанной. Мне даже само это слово не нравится. Оно вызывает у меня тревогу. Скорее всего, потому, что, если бы мне пришлось выбрать одно слово, чтобы описать мою мать, это было бы именно оно.

Я никогда не знала, чего от неё ждать дальше. Я могла проснуться однажды утром и обнаружить, что она собирает наши вещи и говорит, что мы проведём месяц в Амстердаме, а потом отправимся в Японию, и кто знает, куда ещё. Даже несмотря на то, что моя мама была довольно обеспеченной, мне всегда казалось, будто я вечно мечусь, проверяя, взяла ли она паспорт и забронировала ли билеты.

Однажды мы приехали в аэропорт, а она ничего не спланировала, заявив, что так будет веселее. Не было. По крайней мере, для меня. Я быстро поняла, что ответственной должна быть я. Это закрепилось, и теперь я такая, какая есть, и мне это даже нравится. Никаких сюрпризов. Я полная противоположность своей матери. Я даже не смогла бы сказать, в какой стране она сейчас находится. Конечно, она звонит и даёт о себе знать, но то, что я уехала учиться в колледж, было лучшим решением для нас обеих.

Меня приняли в один из лучших университетов мира. Годы в колледже помогли наладить мои отношения с матерью, хотя порой я всё ещё чувствую себя её родителем. Меня не беспокоит то, какая я. Из-за того, что в детстве мы так много путешествовали, у меня никогда не было возможности завести друзей. Мне несказанно повезло, когда моей соседкой по комнате стала Трули. Её не раздражали мои странности.

Колледж был женским. Поскольку Трули уже была замужем, по крайней мере на бумаге, мы не ходили по вечеринкам в поисках парней. Лишь на последнем семестре учёбы я осознала, насколько отстала в плане свиданий. Из любопытства я скачала несколько приложений, чтобы посмотреть, кто там есть.

Большая ошибка. Я сходила в общей сложности на два свидания, каждое с разным мужчиной, но оба оказались одинаково ужасными. Мне также было трудно флиртовать в сообщениях. Не один из них сказал мне, что я скучная, холодная и лишена индивидуальности. Что я недостаточно красива, чтобы быть настолько унылой.

Больно. Когда несколько никак не связанных между собой людей говорят тебе одно и то же, стоит заглянуть внутрь себя. Я не совсем понимаю, как это сделать, но беру пример и с мамы, и с Трули.

Я собираюсь выйти из своей скорлупы, и лучшего времени не найти: выпускной только что остался позади, а моя лучшая подруга отправилась в медовый месяц. Самое подходящее время, чтобы сделать шаг навстречу новому и решиться на то, чего я обычноне делаю. Поэтому сейчас я стою в аэропорту, смотрю на табло ближайших рейсов и мёртвой хваткой вцепляюсь в ручку чемодана.

Я нахожу свой рейс и в десятый раз перепроверяю номер выхода, чтобы убедиться, а затем направляюсь к нему. Нет никаких причин тревожиться из-за этого. У меня нет никаких незавершённых дел, которыми нужно заняться. Я могу лететь. Пытаюсь себя успокоить, но это не помогает. Желание поджать хвост и никуда не ехать очень сильное, но я знаю, что должна это сделать.

Я сказала себе, что выберу отель, когда приземлюсь. Так всё будет спонтаннее, но теперь начинаю сильно об этом жалеть. Может, я не способна на такое. Что, если я прилечу, а свободных номеров нигде не будет? Тогда я застряну там, и мне некуда будет идти. Уверена, именно в этот момент начнётся ураган, а я ничего не взяла на случай урагана и даже не погуглила, что для него может понадобиться.

Моё внимание привлекают громкие крики группы мужчин. Все они пьют шоты и, похоже, что-то празднуют. Заметив, что я смотрю на них, я быстро отвожу взгляд.

— Эй!

— Давай мы угостим тебя шотом-другим.

— Иди сюда, милая, — начинают они наперебой звать меня. Я оглядываюсь, не понимая, к кому они обращаются.

— Они говорят с тобой, — раздаётся рядом со мной низкий голос. — Напитки ей буду покупать я, — заявляет им мужчина, заставив всех недовольно заворчать.

Мой язык прилипает к нёбу при виде его. Господи боже. Я крепче сжимаю ручку чемодана, пока края пластика не впиваются в ладонь. Внезапно я начинаю остро осознавать каждый выбор, сделанный этим утром: практичные кроссовки, удобный свитер, который в семь утра казался таким разумным решением, и очки, надетые потому, что в самолётах контактные линзы пересыхают. Я выгляжу как человек, который трижды проверил погоду, прежде чем выйти из дома. В общем, я выгляжу так же, как и в любой другой день.

Что же касается этого мужчины, а он именномужчина, весь без остатка, здесь есть на что полюбоваться. Тёмные, короткие и растрёпанные волосы и ещё более тёмные глаза. Незнакомец медленно улыбается, и на его щеке появляется ямочка, от которой я едва не таю прямо на месте.

Он возвышается надо мной, широкие плечи обтянуты простой белой рубашкой, а полностью открытые руки демонстрируют множество татуировок, начинающихся у обоих запястий и тянущихся вверх, пока не скрываются под рубашкой. Я невольно задаюсь вопросом, что он прячет под ней? Пальцы так и чешутся расстегнуть пуговицы и выяснить.

Мой взгляд опускается на его джинсы, а затем ниже, к ботинкам. Весь его вид так и говорит: Свяжись со мной — и узнаешь, чем это закончится. Не уверена, что хочу узнавать. Я слишком большая трусиха. Его брови приподнимаются, и я понимаю, что откровенно разглядываю его с головы до ног. От столь неприкрытого изучения мои щёки заливает краска, но извиняться я не собираюсь. Сам виноват, что такой чертовски красивый.

— Я Колдуэлл, — протягивает он руку, и я принимаю её.

— Мэйбл, — когда его ладонь поглощает мою, по телу прокатывается волна жара. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного рядом с мужчиной. Хотя это мало о чём говорит, поскольку опыта с мужчинами у меня практически нет.

— Мэйбл, интересное имя.

— Спасибо, — хрипло выдавливаю я.

— Ты тоже летишь на остров? — он кивает в сторону выхода, откуда отправляется мой самолёт и где люди уже выстраиваются в очередь. Я киваю. — Как насчёт посидеть и выпить, пока не началась посадка? — снова киваю. Пытаясь осмыслить свою реакцию на этого мужчину, я внезапно теряю способность складывать слова.

— Придётся сказать хоть что-нибудь, красавица.

— Да, — выпаливаю я прежде, чем мой рот успевает произнести «нет». Обычно я ответила бы именно так, но я здесь, чтобы выйти из зоны комфорта. Я смогу. Даже если выставлю себя дурой, какая разница? Через неделю в это же время я больше никогда не увижу этого мужчину. Я могу быть кем угодно. Здесь никто меня не знает и не успел составить обо мне мнение.

— Умница моя, — кажется, говорит он, но я наверняка ослышалась. Так же, как и тогда, когда мне показалось, что он назвал менякрасавицей.

Мы подходим к барной стойке с другой стороны, откуда я больше не вижу выход на посадку, и бармен спрашивает, что мы будем пить. Ничего страшного, мне не обязательно его видеть. Всё нормально, — убеждаю я себя. Самолёт ведь не улетит без нас. Или улетит?

— Что будешь? — спрашивает он, вырывая меня из мыслей. Раньше я пила только вино, поэтому решаю попробовать что-нибудь новое, проявить спонтанность. В конце концов, ради этого я всё и затеяла.

— Мартини, — всегда хотела его попробовать, но почему-то побаивалась.

— Какой именно? — взгляд бармена мечется между мной и Колдуэллом. Я замечаю, как долго она смотрит на него. Не могу её винить. Мы с ним совершенно не смотримся вместе.

— Ей «Космо», — заказывает он за меня, и я тихо выдыхаю с облегчением.

Заказать напиток не должно быть сложнее, чем сдать выпускной экзамен по математическому анализу.

— А мне виски безо льда, — Колдуэлл отодвигает для меня один из высоких барных стульев.

«Космо» приносят в бокале, который кажется слишком хрупким для моих неловких пальцев. Я делаю глоток, и терпкая кислинка застаёт меня врасплох. Клюква, цитрус и что-то алкогольное, обжигающее ровно настолько, чтобы напомнить: я делаю нечто совершенно для себя непривычное.

Виски Колдуэлла остаётся нетронутым, пока он наблюдает за мной, положив предплечье на барную стойку, и татуировки смещаются при каждом движении. Мне хочется спросить о них, узнать, что означают эти рисунки и когда он их сделал, но вопросы кажутся слишком личными и слишком явно показывают, как мало я знаю о таких мужчинах, как он. Да и о мужчинах в принципе.

— Нервничаешь? — спрашивает он.

— Да, — признаюсь я, потому что лгать бессмысленно, когда он так на меня смотрит. — Я в таком не сильна.

— В чём?

— В разговорах с незнакомцами. В том, чтобы быть… — неопределённо обвожу рукой бар, напиток и ситуацию, в которую случайно угодила. Или всё-такисама вошла? Я уже не уверена. Во мне борются две стороны, и каждая пытается одержать верх. — Чем бы это ни было.

Его улыбка смягчается, становится менее показной, и в тёмных глазах мелькает что-то почти настоящее.

— Тогда нам придётся это исправить.

Он со мной флиртует или просто проявляет дружелюбие? Не может быть, чтобы он со мной флиртовал. Я поправляю очки на переносице.

— Расскажи мне о себе, Мэйбл. Не упускай ни одной детали, — под его стальным взглядом мне хочется открыть ему каждую частичку себя. От нервов я едва не улыбаюсь, но искренность в его глазах останавливает меня.

— Чтобы рассказать всё, нам понадобится гораздо больше времени, чем один бокал, — шучу я, пытаясь разрядить напряжение.

— Это можно устроить.

Впервые в жизни мне хочется узнать, что произойдёт, если я ничего не буду планировать.