– Есть люди, скучные от рождения. Все-то у них по полочкам разложено: школа, институт, свадьба, дети, карьера, внуки, пенсия, дача… И деньги, естественно, на похороны скоплены. Все по плану. Яркую косынку или цветной свитер такие пенсионеры не наденут – не по возрасту, да и непредсказуемых поступков не совершат: всему, мол, свое время. Потому и старятся они согласно паспорту, а то и раньше. И ясно почему: они сами себя запрограммировали и живут как зомби.

Грустно, когда люди стареют душой, им ничего не интересно, мало что нужно. И единственная эмоция, которую они себе позволяют, не скупясь, это раздражение. Они ходят по улицам с постными лицами и, как средневековая инквизиция, с подозрением смотрят на смеющихся или просто довольных людей. Жалко их вообще-то: вкус жизни они так и не распознали.

Но может, кому-то еще не поздно выйти из строгих рамок и перестать оглядываться всякий раз на свой возраст: можно ли это в 20? А вот это допустимо ли в 40? Или это – в 60?.. И полюбить жизнь во всех ее мелочах, и продлить ее, и наполнить счастьем и смыслом. Жить долго – значит успеть многое, в том числе воплотить свои мечты, принести добро и радость себе и другим. Надо, чтобы интерес к жизни не угасал. Ведь она того стоит, правда?

Какой пафос, подумала Дина и, закрыв глаза, задремала, опустошенная невеселыми мыслями.

Игорь встречал ее с цветами. Она сразу высмотрела его у багажной ленты. Взгляд у мужа был настороженный, словно он не знал, чего от нее ждать. Девушка бросилась в его раскрытые объятья, уткнувшись в шею и вдыхая такой родной запах.

Наскоро попрощавшись с участницами ретрита, которых тоже кто-то встречал, Дина заглянула в глаза Игоря и призналась:

– Я очень скучала, хотя всего ничего прошло.

– Я тоже, милая. Поехали домой.

В такси они вместе сели на заднее сиденье и обнялись. Говорить не тянуло, а хотелось навсегда остаться в уютном коконе его рук.

Дина вспомнила Бымзика и вздрогнула.

– Замерзла? – откликнулся на ее движение муж и крепче обнял ее.

– Нет.

Она вспомнила, как в поселке ночью спустилась набрать в кулере воды. И там они встретились с Бымзиком, которая тоже стояла со стаканом.

Девушки обрадовались, словно давно не виделись. Теперь Дина знала, что Бымзик, видимо, только что поговорила с первой женой своего мужа, оттого была веселая, на подъеме. Она вдруг сказала:

– А я твоего мужа знаю. Он меня рисовал года два назад. В парке остановил и попросил попозировать.

– Я знаю, видела портрет. И с тобой даже знакомились.

– Это даже не портрет, а куча линий и мазков, – рассмеялась Женя.

Муж дома доделывал эту работу, которая предназначалась для конкурса. И говорил:

– Она выглядит, как солнечный зайчик. На нее смотришь – и становится светло, она словно озаряет все вокруг. Красота и доброта переплетаются вместе.

И он постарался. У него выходили прекрасные Динины портреты, но Женя вышла шедевральной. Действительно, картина состоит словно из лучей, мазки тонкие, нежные. Этот портрет Игорь продал, потому что Дина отсоветовала его держать дома или в студии – чтобы на его фоне не поблекли другие его работы. Муж согласился. Он сфотографировал его для каталога, послал фотографию картины Жене и выручил хорошие деньги, предложив покупку богатому коллекционеру. Им бы радоваться, да только после этого портрета он больше не рисовал жену. Судя по всему, и с другими натурщицами была та же история: он принимался за работу, а потом гневно уничтожал начатое.

– Может, все дело в Жене? – ехидно поинтересовалась тогда Дина. Девушку она видела всего лишь раз, когда та после зарисовки в парке на лавочке пришла по его приглашению к Игорю в студию, а Дина там тоже была. Вернее, зная о приходе Жени, она сама напросилась прийти, и муж не отказал. Правда, не разрешил остаться на время сеанса – он не любит работать при свидетелях. Поэтому девушки только познакомились и тут же расстались.

– Не говори ерунды, – раздражился муж. И вот тогда они поругались.

Дина записалась на ретрит, в редакции начальник разрешил взять неделю отгулов. Во время путешествия она не слишком внимательна была к участникам группы, и только на следующий день, когда Женя села за ужином напротив, она ее разглядела и удивилась превратностям судьбы. Это же надо! За тридевять земель улетаешь, чтобы успокоиться, а тут встречаешь практически виновника ссоры! Видимо, это знак, что надо начинать новую жизнь или мириться со старой, не устраивая больше никаких сцен.

Дина практически смирилась со своей ревностью, Бымзик ей даже понравилась, на нее было трудно злиться – как на забавного щенка. Но тут Женя ей напомнила о портрете, и ее наивность и доброжелательность стали сильно раздражать.

– Он потом мне звонил и предлагал сделать серию «Настроение», – продолжала делиться сияющая Женя, – но у меня были другие планы, я уезжала из страны. А ты счастливая – художник всегда под рукой. Наверно, вся квартира в твоих портретах.

– Не вся, но есть работы. Сейчас у него творческий кризис. Я его с тобой связываю.

– Со мной? – удивилась Бымзик.

– После твоего портрета у него все из рук валится, как сглазили.

– Надо же, – рассмеялась Женя. – Не знала, что я такая пиковая дама.

Конечно, она шутила. Но как-то поверхностно, равнодушно отнеслась она к чужим неприятностям, обернув все в шутку, а Дине было совсем не до смеха. Злость поднялась откуда-то из самых древних глубин. Есть вещи, над которыми нельзя потешаться, нельзя глумиться. Откуда этой дурочке знать о тех страстях, которые живут в обычных людях? От гнева у нее потемнело в глазах, ненависть так трудно было погасить, что Дина не сдержалась. Они как раз стояли недалеко от черного входа, девушка открыла дверь и с силой вытолкнула на улицу ошеломленную Женю.

– Проветрись, чтобы не так хотелось смеяться над другими! – крикнула она ей и захлопнула дверь, увидев, как Бымзик шлепнулась с порога. Закрывать на ключ она не стала – чтобы Женя смогла вернуться, никогда не разбудив.

Дина выпила еще стакан воды, немного успокоилась и поднялась к себе. Вскоре она уже спала, не подозревая, что больше не увидит Бымзика живой.

Сейчас, сидя в такси, она думала о том, что стала причиной гибели человека, и ей с этим надо как-то жить. Кто же знал, что Женя ударится головой о порог. Убивать ее она не хотела. Вот и у нее теперь есть скелет в шкафу. Скажется ли это в дальнейшем на ее психике? Пока она испытывала лишь сожаление. О том, что поехала. О том, что вообще встретила Игоря. О том, что пошла попить воды. И все это необратимо.

В ретрите она должна была найти себя, а в итоге погубила? Дина прижалась к Игорю, он потерся щекой о ее макущку. И девушка подумала, что не может быть такого, что ее счастье кончилось. Она не виновата! «Прости, Бымзик, такая твоя судьба. А у меня другая, и я еще буду счастлива. Ты была как солнечный зайчик, и как солнечный зайчик исчезла. Моя любовь тоже была как солнечный зайчик, за которым я постоянно гонялась. Но ведь это бессмысленно? Ты останешься только на картине, а я хочу полнокровной жизни». Дина заплакала, а Игорь погладил ее по голове и утер слезы.

– Все будет хорошо, – сказал он любимую фразу всех утешителей. Дина улыбнулась и вздохнула. Эх, знал бы он. А ведь не расскажешь. Не только ему, а даже и психотерапевту. Разве что батюшке. Ну что ж, надо начинать жизнь с новыми данными.

Прощай, Бымзик. Дина вытерла лицо и решила, что на обед она приготовит любимую Игорем лазанью.