После завтрака все стали собираться – кто в душ, кто складывал вещи. Через час все было готово. Можно было спускаться вниз, в гостиной уже начали собираться члены группы. Но Инга зашла к Дине и Ольге и сделала знак остаться. Понятно, свидетели не нужны.

– Я тут подумала, – начала она. – Как-то все странно. Зачем Бымзику было выходить на мороз? С головой у нее было все в порядке. Ложилась она спать в хорошем настроении, глаза слипались. Я не слышала, когда она встала – сама спала как убитая. Зачем ей было идти? Она что, лунатик? Вроде не признавалась и за это время, что я с ней живу, ночами не шастала. А если не лунатик, значит, ее кто-то позвал.

– Ну ты целую теорию заговора выстроила, – усмехнулась Оля. – Даром что юрист.

– Я юрист не по уголовке. Хорошо. Как ты это объясняешь? – уперлась Инга.

– Не знаю. Нечистая сила виновата.

– Да иди ты! Я тоже не знаю. Но простая логика говорит о том, что ее кто-то вызвал на разговор.

– И дальше что? Договаривай, – наседала Оля.

– Шаман твой, кстати, передал, что тут зло. Простая смерть, например, от инфаркта, – это не зло, это просто судьба, что ли. А вот убийство – настоящее зло.

Девушки замолчали.

– Какое убийство? Кто ее мог убить? Маньяк?

– Дворецкий, – нервно засмеялась Дина.

– Здесь только хозяйка гостиницы, два мужика и мы. Пилот с гидом были друг у друга на виду. Если только не оба маньяки. Как, кстати, их зовут? Я так и не запомнила.

– Оба Саши, – подсказала Дина.

– Проще запомнить. Так вот, хозяйке труп ни к чему. Остаемся мы.

– А нам к чему?

– И нам ни к чему. Нам троим, – со значением в голосе произнесла Инга.

– Поясни бестолковым, – попросила Дина.

– Смотрите. Говорят, что у преступления только четыре причины – власть, страсть, деньги и месть. Женя риелтор. Вряд ли она на работе накосячила так, что ее аж в Сибири достали.

– Ну не скажи, – не согласилась Дина. – Может, она к черным риелторам примкнула. А там разборки жестокие.

– Бымзик? Ты сама-то в это веришь? Кто б ее взял в эту мафию – у нее на лице все написано, даже допрашивать не надо, не то что пытать.

– А что тогда?

– Деньги вряд ли задействованы, если только каким-то боком. У них с мужем, как я поняла, квартира только и машина, да еще алименты муж за дочку платит приличные. Власть – исключено. Остались только страсть и месть. Вот мы вчера все трындели о своей личной жизни. Бымзик вышла замуж за чужого мужа, отбила не отбила, но факт, что та жена обиженка. Может, кто решил наказать за то, что взяла чужое.

– Да может, та вовсе не обиженка, а радуется, что избавилась.

– Да ну, все это чушь, – отмахнулась Ольга. А Дина с любопытством спросила у Инги:

– То есть я правильно понимаю, что нас с Ольгой ты из убийц вычеркнула?

– Да.

– Почему?

– Вы крайние, на кого можно подумать.

– Не крайние, а последние, – механически поправила Дина. – Крайними могут быть плоть, нужда и север, еще случай. А мы последние, на кого ты можешь подумать. Почему?

– Не занудствуй. Ну ты замужем за художником, поклонником красоты. Бессмысленно в этом случае убирать соперниц – столько женщин ты не уничтожишь. Заморишься спрашивать: я ль на свете всех милее… Настоящий художник везде найдет, кем ему восхищаться. Эстетически. Про измены ты, может, вообще напридумывала. Понимаю, нелегко быть замужем за творческим человеком, гением. Я как-то ходила на выставку прерафаэлитов. Хорошая гоп-компания у них собралась. Встретили простую крестьянскую девушку Маргариту, очаровались ее волнистыми каштановыми волосами и нежной внешностью мадонны, задурили ей башку, взяли в натурщицы. Один сделал ее любовницей, другой на ней женился и почти на всех картинах этого кружка она. Потом муж писал с нее Офелию – видели эту знаменитую картину? – она позировала в ванне с холодной водой (подогреть не могли?) и в итоге простудилась, заработала что-то типа пневмонии и умерла. А они все продолжали ее писать… Вот это судьба, а ты жалуешься! Не пыхти!

С гениями вообще несладко. Вот я с сыновьями на экскурсии была в Рязани и Калуге – в домах-музеях Павлова и Циолковского. Оба гения были многодетными, оба увлечены наукой, а занимались детьми и домом только их жены, которые тихо сидели, плели салфеточки, вели домашнее хозяйство и воспитывали детей, смотрели своим гениям в рот и помалкивали. Вот как они жили. И считается, что были счастливы. Просто они знали, что их мужики гении. Этим все сказано. Либо ты живешь с этим, либо уступаешь место тем, кто в состоянии быть декабристкой, соратницей и помощницей великого человека.

– Ну ты даешь! Я же еще и виновата, что ему в глаза не заглядываю?! – вскинулась Дина.

– Не о тебе как о жене сейчас речь. Это я отвлеклась немного. Просто я объясняю, почему не вы убийцы. Теперь Ольга. Все у нее хорошо – это по ее смеху понятно и блеску в глазах. У нее нет двойного дна. Если что – к гадалке побежит, к шаману, эзотерику или чудику какому-то. Не ее стиль убийство.

– А ты разве не можешь? – включилась в игру Дина. – Вон какая решительная, юрист, законы знаешь.

– Ну если только от обиды какой жгучей. Но я такой даже гипотетически представить не могу. А так – вот зачем? Муж меня любит, я его тоже. Но дело даже не в этом. Понимаете, он у меня хороший. В принципе хороший. Когда сыновья родились один за другим, он вообще окружил нас заботой. Конечно, ты не сможешь близких уберечь от всего, но стараешься. Вот он перевел на меня все имущество, а оно у нас сейчас немалое. Я просто юрист в нашей семейной фирме, но не единственный, чтобы нагрузки на меня много не было, а по факту, по документам я всем владею, всем имуществом и фирмой. Если он меня бросит или с ним что случится, я ничего не теряю вообще – в материальном плане. Так он захотел, ему так спокойнее. Если со мной что сделается – наследники сыновья, а не муж, и у них столько опекунов назначено из родни, что никто копейки взять у сирот не сможет. Это я вам про выгоду. Но мы довольны своей семьей, это наша крепость. Нет причин и повода кого-то мочить из-за нее. Дай бог каждому так жить.

– А у других есть?

– Вот не знаю. Ирина про себя ничего не рассказала. Вскользь обмолвилась, что в разводе. Никто и не спросил.

– У меня они и их истории все перепутались в голове, – вздохнула Оля. – Про Дину помню, что муж художник, что она не знает, уходить от него или нет. Несчастная Бымзик погибла, она замуж вышла за разведенца с дочкой. Ты, Инга – рыбачка, правильно? И с Бымзиком в одной комнате жила.

– Да. Дальше Лена – красотка, модель, которая вначале была замужем за абьюзером, развелась, потом фиктивного мужа нашла, а сейчас фиктивный брак стал настоящим. Тоже деньги у них имеются, а она вроде не работает. С ней в комнате…

– Тоня, – подсказала Дина, – которая путала в пиар-агентстве бухгалтера с креативщиком. И бухгалтер в итоге ей оказался ближе. Но не замужем пока, просто встречается с коллегой.

– Ясно. Следующая парочка, – продолжила Инга, – Катя, которая считает, что надо замуж по расчету выходить, как раньше, а сама влюбилась. А с ней живет Лида – тоже, на мой взгляд, очень расчетливая особа.

– Чем это? – поинтересовалась Оля.

– Ну она все мужика мучила накануне свадьбы обустройством жилья, пока он не сбежал, а потом ребенка ему предъявила, чтобы денег давал.

– Чтобы отец был, – поправила Оля.

– Ну и отец. А сейчас его друга из горячей точки ждет. Вроде всех перечислили.

– Ну и кто из них убийца? – скептически отнеслась к теории Оля.

– Надо вычислить, – вздохнула Инга. – И чем быстрее, тем лучше.

Глава 10

Тут к ним заглянула Ирина.

– Девчонки, а вы чего тут секретничаете? Мы все собрались в гостиной.

– А куда спешить? Вертолета нет, вещи собраны. А здесь хоть можно прилечь, если что. Кстати, Ирин, а ты знала Женю до ретрита? – вдруг в лоб спросила Инга.

По тому, как растерялась руководительница, стало понятно, что знала. Опаньки!

– Я не знала ее лично, просто видела издали. Сын мой был в нее влюблен, хоть она и постарше чуть. Я рано в первый раз замуж вышла, родила в 18. Ее семья жила от нас недалеко. Но ничего у них не вышло, она его даже не замечала. Женя так и не узнала, что я мать Вити, который за ней бегал.

– И что, никаких обид не осталось? – сурово поинтересовалась Инга.

– У меня? Да какие обиды? Я рада, что она на него не клюнула. Зачем мне невестка, которая старше моего сына? А так юношеское чувство перегорело и прошло, у всех же есть первая любовь. И я очень рада, что Женя нашла свое счастье, а мой сын остался в стороне. Тьфу ты, все время забываю, что ее больше нет… Просто я планирую переехать во Францию к родне, и сына туда забрать. Стареть лучше в Европе. У нас я уже считаюсь старая, а в Европе – в самом соку. Поэтому мне ни к чему были эти страсти, планы другие. Повторяю, я Жене очень благодарна, что она не ответила взаимностью моему сыну. Сначала, когда увидела ее в списке участников, не поняла, что это та самая Витина любовь, потому что сейчас у нее фамилия мужа. Лично познакомились уже в офисе, когда она пришла узнать о ретрите. Я ничего ей не сказала ни тогда, ни во время этой поездки: зачем ворошить прошлое?

Звучало вроде логично. Да и трудно себе представить, чтобы несостоявшаяся свекровь начала мочить направо и налево девчонок, не ответивших ее сыну взаимностью. Дичь, понятно.

– Так вы думаете, что ее убили? И на меня думали? Господи!

– Уже не думаем, – коротко ответила Инга. – Но нам бы поговорить с каждой. Вот не знаю, как лучше – то ли спуститься в гостиную и начать выяснять в группе, то ли всех по одному отлавливать и спрашивать.

– Даже если вы и правы, хотя я не верю, кто ж признается?

– Давайте, пока никого нет, этаж осмотрим.

Они заглянули во все номера второго этажа. Осмотрели, открыли шкафы. Затем зашли в одну из свободных комнат, в которой никто не ночевал. По идее она должна была быть готовой к приему гостей, но на кровати явно кто-то сидел – остались вмятины.

– Наверно, кто-то из девчонок заходил. Может, хотели позвонить вдали от чужих ушей и глаз, – предположила Оля.

– Может быть.

Ирина опять уточнила:

– Так вы не верите, что это несчастный случай?

– Нет, – решительно заявила Инга. – Несчастный случай – с лестницы лететь, поскользнувшись. А выйти ночью на мороз полуголой, почти босиком – какой тут несчастный случай? Она что, дверью ошиблась? Синильга заманила?

– Какая Синильга? – изумились собеседники.

– Да фильм старый вспомнился, «Угрюм-река», там местное привидение было – Синильга. Даже не привидение, а зомби. Могло схватить зазевавшихся путников. Или злодеев, не помню точно кого.

– Ладно, – прервала ее воспоминания Ирина. – Давайте вниз спустимся и расспросим всех. Пока время есть.

Так они и поступили. Участники группы, собравшиеся в гостиной, почти не разговаривали. Каждый думал о чем-то своем, явно невеселом.

Как только все расселись, Инга взяла слово:

– Девчонки, давайте вспомним, кто когда видел Женю. И кто был с ней знаком до ретрита. Чем быстрее мы все выясним, тем быстрее улетим домой.

– Пусть полиция разбирается… – буркнул кто-то.

– Ну вот полиция нас и может тут задержать, что на свой рейс не попадем. Если мы сейчас все выясним, а потом полицейским просто все расскажем, дело быстрее пойдет.

– А что тут выяснять? – спросила Тоня. – Несчастный случай.

Инга закатила глаза.

– Хорошо. Пусть так. Кто из вас был знаком с Бымзиком до поездки?

Слово «Бымзик» резануло слух, и Дина поняла, что лучше не называть погибшую ласковым прозвищем, потому что так больнее.

– Вчера все мы делились друг с другом историями своей жизни, вернее любви. Из этого и будем исходить. Я Женю не знала, мой муж тоже, иначе он бы мне сказал, когда меня провожал и видел всех членов нашей группы. Я ему верю. Вчера я очень устала и легла спать почти сразу, как мы разошлись. Спала без задних ног, проснулась утром и увидела, что Жени нет. Дальше вы знаете. Причин вредить Бымзику у меня просто не было. – Инга прервалась, посмотрев на Ирину. Та кивнула.

– Мы сейчас выяснили, что наша Ирина знала Женю через своего сына. Он был влюблен в девушку, но безответно. История закончилась, не начавшись. Какой у Ирины мог быть мотив? Она могла почувствовать угрозу от Жени, что та мешает личной жизни ее сына. Но это смешно. На самом деле она хотела лишь познакомиться с Женей, раз выпал случай. Мочить от безответной любви девушек сына было бы чересчур и для индийского кино. В итоге даже поговорить им случай не представился, и Женя так и не узнала, что Ирина мать одного ее прежнего ухажера.

– Ну хорошо, все равно ведь выяснится, – обреченно проговорила Тоня. – Я первая жена Феликса, мужа Жени. Но саму ее я встретила только на ретрите. Правда, не случайно.

Все замерли и уставились на худенькую брюнетку. Инга напомнила:

– Ты ж про бухгалтера рассказывала. Выходит, басни плела?

– Да ничего не басни. Я просто не сказала, что у меня есть дочь. А так всю правду рассказала. Бухгалтер у меня есть, должна ж я устраивать свою жизнь. А вчера ночью мы разговаривали с Женей. Я ей написала эсэмэску и попросила прийти. Мы встречались в пустой комнате. – При этих словах Дина с Ингой переглянулись: вот почему на постели вмятина!

– Мы с Феликсом рано поженились, брак поспешный, который быстро себя изжил. Но ради дочери мы оставались вместе. У мужа периодически случались какие-то романы – по моим наблюдениям, но мне было, честно скажу, все равно. А потом он влюбился и предложил развестись. Вот тут мне как-то стало не по себе. Сама не пойму, как собака на сене – вроде он мне и не нужен, но все равно семья, почему-то стало обидно: меня, выходит, любить нельзя, а кого-то можно? Да еще он был основным добытчиком, а я привыкла нормально жить. Но что делать? Я понимала, что брак закончился, надо отпустить обиды, разочарования и самого Феликса, посвятив себя дочери. Муж, теперь уже бывший, разменял нашу квартиру с хорошей доплатой за обе и стал тратить на новую семью кучу денег, а нашей дочке платил алименты – щедрые, но не настолько. Это опять подняло во мне всю муть, стало обидно.