Виктор

Поздно вечером мы приехали в Абриндайн, там по указанию нашего возницы торопливо пересели на поезд, который действительно ехал в сторону Итайна. В сумке, которую нам передал проводник, были бумаги и документы Глории, торопливо собранные в ее квартире.

– Остальное пришлют особой почтой, – негромко сообщил проводник. – Не извольте беспокоиться.

Глория заснула сразу же, как только села в широкое мягкое кресло купе, а я смотрел в окно на пробегавшие леса, поселки и темные лезвия рек и думал о том, что впереди лежит совсем новая жизнь. Сколько раз она вот так раскрывалась передо мной, когда я смотрел в вагонное окно и пытался не думать о том, что оставалось за спиной…

Я привык к переменам. До того, как Виктор Фаренти прославился, мне приходилось много путешествовать: я искал работу, себя и новые рецепты. Я переезжал из города в город, пытался устраиваться на новых местах, наконец обосновался в столице, но никогда прежде у меня не было такого странного чувства. Возможно, все дело было в том, что прежде я был один. А теперь у меня была Глория – пусть и вынужденная жена, но все-таки. Я наконец-то был с кем-то очень важным. Мне хотелось верить, что мы поладим, хотя бы потому, что теперь оказались в одной лодке.

Я думал, что Глория выцарапает мне глаза – так поступила бы любая другая девушка на ее месте. Но она лишь смотрела на меня с такой болью и обидой, что я невольно чувствовал себя подонком. Да, я женился на ней потому, что хотел любой ценой заполучить настоящий рецепт грушевого пирога, но теперь я был уверен, что дело не только в этом. Глория нравилась мне – я имел достаточно души и ума, чтобы не отрицать очевидного. Она была хорошей девушкой – честной, трудолюбивой, настоящей. И мне захотелось стать для нее хорошим мужем. Остановить вечную циничную гонку своей жизни, прогнать миражи, начать все заново.

«Восстановлю девятый том „Академии“, – подумал я. – И посвящу его Глории».

Впрочем, я почти сразу же отверг эту идею как неуместную. Она наверняка решит, что я решил к ней подольститься.

Я и сам не заметил, как заснул, а проснулся, когда утром в купе заглянул проводник и принес чаю и булочек. Глория к тому времени уже успела умыться, переплести косы и выглядела спокойнее, чем вчера.

Я улыбнулся и спросил:

– Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – кивнула Глория.

В ее голосе похрустывал лед: со мной говорила эльфийская принцесса и советовала не забывать об этом.

– Через два часа будем в Итайне, – сказал я, стараясь говорить спокойно и невозмутимо. – Там пока устроимся в гостинице, потом я попробую снять дом или квартиру получше.

Глория кивнула.

– А я пойду устраиваться на работу, – ответила она.

– Ты меня ненавидишь, – сказал я. – Поэтому не хочешь взять у меня ни монетки.

Глория вопросительно подняла левую бровь. Ее лицо осталось невозмутимым.

– Ненавижу? Нет. Но доказывать обратное тоже не буду.

– Тогда давай попробуем просто жить дальше, – предложил я. – Я был искренен, когда спасал тебя от Айзена. Не отталкивай меня, пожалуйста.

Губы Глории едва заметно дрогнули в улыбке. Я подумал, что вся горечь, которая скопилась в ней за вчерашний день, сейчас понемногу начала вытекать, словно яд из раны.

– Я сейчас вижу, что тобой двигала лишь корысть. Жажда обладать рецептом. И ради этого ты и защищал меня, и женился на мне…

– И потерял свой дом, и все, что успел нажить, – подхватил я. – Слишком много за какой-то пирог, не так ли? Это что, единственный пирог с грушей на свете?

Я почувствовал, что начинаю распаляться: во мне словно что-то загорелось, заставляя говорить.

– Не единственный, – парировала Глория. – Но тебе был нужен именно он. Потому что кулинария – твоя жизнь и страсть… Но ты никогда не станешь по-настоящему великим. Знаешь почему?

– Почему же? – спросил я, говоря себе: «Ей больно, она тоже потеряла все, что имела, и теперь хочет выплеснуть эту боль, чтобы не разорваться. И я это заслужил».

– Потому что страсть – это не любовь. А для идеала нужна именно она.

– Согласен, – кивнул я.

Несколько минут мы молчали, а потом я предложил:

– Хочешь – дай мне в морду, я заслужил. Но поверь: я хотел тебя спасти. И от Айзена, и от тех уродов. Не ради пирога. Ради тебя самой.

Глория ничего не ответила.

Поезд ехал среди скошенных полей, на горизонте темнели домишки какого-то поселка. Я даже не успел удивиться, когда невидимая рука подхватила меня, сорвала и как следует приложила о стену. У меня потемнело в глазах, и я медленно пополз куда-то во мрак.

Впрочем, мне почти сразу удалось опомниться, и я услышал, как в соседнем купе что-то загремело и мужской голос невнятно выругался. Глория смотрела на меня так, словно сделала очень важное и нужное дело.

«Надо было думать, когда предлагал боевому магу дать тебе по физиономии», – мысленно вздохнул я и, поднявшись, дотронулся до затылка. Странно, даже не закровило, хотя Глория ударила от души. А ведь я думал, что она не ударит…

– Сильно, – усмехнулся я. – Очень сильно. Тяжела ручка у моей богини. Ну что, я искупил свою вину?

Глория усмехнулась в ответ. Глаза остались прежними – холодными и усталыми.

– Будь иначе, я бы тебя убила, – ответила она и отвернулась к окну.

* * *

Глория

С работой повезло – она нашлась почти сразу же.

На вокзале нас встретил такой же неприметный человек с пристальным взглядом, какой вывез из столицы: они были похожи, словно близнецы. После приветствий нас отвезли на конспиративную квартиру – в уютный двухэтажный дом в яблоневом саду. Ветви ломились от красных глянцевых плодов, и я подумала, что обязательно буду печь пироги. Яблочные. Никаких больше грушевых.

– Что ж, удачи вам на новом месте, – улыбнулся наш безымянный провожающий, когда мы вошли в дом и убедились, что он полностью подготовлен к удобной жизни.

– А можно искать работу? – спросила я.

– Разумеется. Это место совершенно безопасно. Чем бы хотели заняться?

Я вновь подумала о том, что когда-то все мои близкие надеялись, что я стану великой волшебницей. Я обманула и чужие, и свои ожидания и уже привыкла с этим жить.

– Я могу быть поваром, – ответила я. – И магом… Если тут, конечно, нужны маги.

– Загляните в лавочку Аврелия, он торгует старыми артефактами, – посоветовал наш сопровождающий. – Кажется, ему нужен помощник.

Когда мы остались с Виктором наедине, я тотчас же подхватила одну из сумок, в которую были сложены мои вещи со съемной квартиры, и начала перерывать одежду, книги и артефакты в поисках своего диплома.

Виктор угрюмо наблюдал за мной, а затем не вытерпел и спросил:

– Ты все-таки решила работать? Может, не стоит?

На мгновение я испытала укол совести за то, что ударила его, но лишь на мгновение.

– Я не привыкла сидеть дома и бездельничать, – ответила я, стараясь говорить спокойно. Раз уж мы теперь живем под одной крышей, нам лучше не воевать.

Виктор кивнул.

– Пойдешь к этому Аврелию?

– Пойду. Но сначала на почту, отправлю телеграмму родителям.

Я заглянула в другую сумку и увидела артефакт для связи. Его надо было наладить: судя по потемневшему яблоку, он пришел в негодность. Но меньше всего я хотела показывать Виктору свои секреты. Хватит с него пирога.

– Если хочешь, можем потом прогуляться, посмотреть город, – предложил Виктор, и я вновь увидела в нем того искреннего и немного робкого парня, в которого почти успела влюбиться.

Я напомнила себе, что мы лишь вынужденные супруги и поэтому должны соблюдать некое подобие дружбы, и ответила:

– Хорошо, давай около пяти.

Виктор кивнул и сообщил:

– Я тогда пока займусь своей книгой. Издатель меня съест, если я не сдам ее в следующем месяце.

Я хотела было сказать что-нибудь особенно колкое по этому поводу, но не стала. Мы оба потеряли все, что у нас было в столице. Незачем плевать друг другу в кофе, надо думать, как теперь жить дальше.

– Что ж, удачи, – ответила я и пошла к выходу.

Виктор ничего не ответил, лишь кивнул.

Магазинчик Аврелия находился на соседней улице, и это была скорее лавка антиквара, чем место, где маг или артефактор сможет что-то приобрести. Я постояла у витрины. Все артефакты, которые Аврелий старательно разложил на подушечках, были созданы в прошлом веке, и я готова была поклясться, что они уже не работали. На двери красовалась вывеска «Требуется ассистент».

Я вошла в прохладную тишину магазина и спросила:

– Добрый день! Здесь есть кто-нибудь?

За витринами, похожими на хрустальное сказочное королевство, послышался легкий шум, словно там разлилось невидимое море, и я услышала негромкий, чуть надтреснутый голос:

– Здесь есть я. Что вам угодно, милая барышня?

Я огляделась, но никого не увидела. Магазинчик был пуст. Едва заметно покачивались метелки из трав под потолком, россыпи дивных птичьих перьев, на которых делают артефакты для писателей, вздрогнули, приподнялись и мягко опустились, по грудам полудрагоценных камней пробежали мазки света.

– Вам требуется ассистент, верно? – спросила я. – И, простите, пожалуйста, но где вы?

Магазинчик наполнился смехом.

Насмеявшись досыта, хозяин ответил:

– Два шага вправо, милая барышня. Там будет зеркало.

Я послушно шагнула туда, куда было приказано, и увидела то, что наши преподаватели в академии называли статическим провалом – маленький карман в пространстве, в котором было размещено зеркало. В отражении я увидела молодого мужчину – совершенно седого, с узким интеллигентным лицом и темными глазами, одетого по моде прошлого века: темный сюртук, узкие брюки и белоснежная рубашка с пышным кружевным воротником. Золотые пряжки на остроносых туфлях были такими тяжелыми, что напоминали колодки каторжника.

Да, прошлый век. «Наверно, тогда он и попал в зеркальный плен, – подумала я, – и до сих пор никто не нашел способа его освободить».

– Вы Аврелий? – уточнила я. – Я ищу работу.

Мужчина в зеркале церемонно поклонился.

– Аврелий бин Беккерен к вашим услугам. Вы… – Он прищурился. – Вы маг. Боевой. Очень сильный. Что вас привело в нашу глушь?

Я улыбнулась.

– Очень долгая история, господин Аврелий. Мы с мужем вынуждены скрываться, и я ищу работу.

– Боевого мага не скроешь, – сообщил Аврелий, продолжая рассматривать меня так, как будто я была невероятной редкостью.

– Жизнь сложилась так, что мне пришлось заниматься другими делами, – ответила я. – У меня был свой погребок с лучшим грушевым пирогом в столице.

– Вот как? – удивился Аврелий. – Талантливые люди талантливы во всем. Теперь решили работать по специальности? Учтите, милая барышня, тут нет прибылей. Сплошные убытки.

Я решила, что он прибедняется. Когда нет прибыли, то заведение закрывается, а не ищет новых работников.

– Тогда зачем вам ассистент? – спросила я, стараясь быть максимально вежливой.

Аврелий едва заметно улыбнулся и ответил:

– Хочу попробовать все изменить здесь. Начать заново с новым человеком рядом. Вы, кстати, упомянули погребок… Как насчет сварить чашечку кофе? А потом мы побеседуем.

* * *

Виктор

Я провел за столом два с половиной часа, восстановил предисловие и почти всю первую главу с рецептами Онзеанских островов и вдруг понял, что Глория ушла довольно давно. Все ли с ней в порядке?

Напомнив себе о том, что она-то наверняка не переживает, как у меня дела, я поднялся из-за стола и, накинув пальто, вышел на улицу.

В Итайне царило бабье лето – золотое, теплое, яблочное. Невольно захотелось приготовить что-то вроде яблочного пирога с корицей и угостить Глорию. Впрочем, она наверняка попробует из вежливости.

В конце концов, я не должен о ней переживать.

Чувствуя, что во мне снова поднимается злость, я пошел по улице вдоль яблоневых садов и, остановив молодку с корзиной слив, приключившуюся на пути, поинтересовался, где здесь магазинчик Аврелия.

– Так вон, барин, дойдите до перекрестка, а там сверните возле заколоченного кафе, вот вам и будет магазинчик, – охотно сообщила женщина, постреливая глазками и разрумянившись. – Там сегодня что-то таким кофейным запахом веет, что так и ахнешь.

Кофейный запах. Знаем мы этот кофе, имели честь пробовать. А теперь Глория варит его для хозяина артефакторной лавки.

Кажется, я начинал злиться и, чтобы избавиться от неприятного чувства, спросил:

– А что за заколоченное кафе?

– Так, барин, было у нас тут заведеньице. – Женщина посмотрела на меня так, словно готова была предоставить и первое, и второе, и компот, и десерт. – А потом хозяин-то от ржавой чумы умер. Ну, пока суд да дело, его и закрыли. Наследники выставили на продажу, да пока никто не позарился.

«А ведь это хорошая мысль, – подумал я. – Открыть свое кафе и наконец-то показать, что Виктор Фаренти может не только поливать грязью столичных кулинаров, но и сам утрет им нос».

Кафе действительно было заколочено. Темно-серые жалюзи были давно спущены, окна заросли грязью, на двери была приколочена табличка «Продается». Я постоял у входа, глядя на вывеску. Когда-то заведение называлось «Золотой ветер», и название пришлось мне по душе.

Что ж, сначала я найду Глорию и, после того как увижу, что с ней все в порядке, загляну в здешнюю управу на предмет покупки.

В конце концов, чего я не видел в этой столице?

Артефакторный магазин Аврелия я нашел по запаху: тонкая кофейная лента струилась в воздухе, и ее заметил не я один. Глория стояла в окне витрины, раскрытом нараспашку, – раскладывала пластинки артефактов по подушечкам, и местные, которые толпились неподалеку, смотрели на нее с благоговейным ужасом.

– Барышня, а это… от похмелья что-нить будет? – поинтересовался самый отважный зевака, мужичина ростом с фонарный столб.

Глория сверкнула взглядом в его сторону, оценивая фактуру, и ответила:

– Если надо, настрою. Стоить будет четверть серебряной кроны.

Здоровяк даже застонал от радости и воскликнул:

– Благодетельница!

Семейная пара, стоявшая чуть поодаль, совещалась свирепым шепотом. Наконец муж толкнул жену в могучий бок, она подошла к витрине и, поманив Глорию, что-то прошептала ей на ухо. Глория кивнула, и женщина просветлела лицом.

– Половина серебряной кроны, – сказала Глория. – Но действует один раз, потом надо перезаряжать.

Женщина приложила руку к пышной груди и поклонилась Глории в ноги. Я решил, что речь шла о лекарствах для потенции.

Стайка девушек обсуждала, могут ли артефакты приворожить женихов, а Глория подхватила край юбки и хотела было спускаться, но тут увидела меня и едва заметно нахмурилась. Кажется, за работой она успела забыть обо мне, а тут вот он я, здравствуйте. Я помахал ей, быстрым шагом вошел в магазинчик и, едва не споткнувшись о какой-то раскрытый сундук, протянул Глории руку, помогая спуститься.

– Смотрю, ты уже взялась за бытовую магию? – с улыбкой поинтересовался я.

Глория кивнула и, подхватив пустой ларец с бархатными гнездами, направилась к прилавку и кассе.

– Да. Уже продала два артефакта для кухни, – ответила она.

Откуда-то справа прошелестел мужской голос:

– И заработала больше денег, чем я за полгода. Бытовая магия, оказывается, удивительная вещь!

Я заглянул на голос и увидел старое зеркало, в котором плавал молодой мужчина, одетый в какое-то старье, которое когда-то имело щегольской вид.

Глория закрыла кассу и сказала:

– Знакомьтесь, Аврелий, это мой муж Виктор. Кулинарный критик и спортивный журналист. Виктор, это Аврелий, хозяин магазина и мой работодатель.

Аврелий отдал церемонный поклон, я кивнул и сообщил, что весьма рад знакомству.

– Боюсь, что в Итайне слишком мало народу для кулинарной критики и спортивной журналистики, – сообщил Аврелий таким тоном, словно хотел поддеть меня побольнее.

Я и без него понимал, что после вчерашнего пожара и нашего бегства моя карьера, по сути, подошла к концу. Допишу девятый том «Академии кухни», и Виктор Фаренти уйдет в небытие.

Хотя почему бы и нет? Буду писать статьи о региональной кухне и язвить по поводу провинциальных кафе. Столичные читатели в очередной раз убедятся в том, что за границей города жизни нет, а люди ходят на руках и вытирают зад шкурами, а провинциалы будут хохотать над соседями и говорить: ну у нас-то такого и близко нет!

– Я совершенно согласен с вами, – с улыбкой признался я. – Тут у вас продается кафе… Куплю его и воплощу все свои богатые знания в жизнь. Дорогая, ты одолжишь мне своих домовых?

Вот теперь взгляд Глории сделался живым и обжигающим. Она смотрела на меня с настоящим чувством, словно я…

Словно я был для нее важен?

Я думал, она откажется, но Глория взяла тряпку, смахнула с прилавка пыль и ответила:

– Конечно. И домовых, и свои знания, если потребуется.

И ее улыбка, такая колючая сначала, наконец-то смягчилась.

* * *

Глория

Я проработала в магазине до вечера, перезагружая пластинки артефактов и составляя список заказов. Весть о том, что у Аврелия новая продавщица, разнеслась по Итайну, и вскоре у магазина собралась толпа. Да, бытовая магия оказалась золотым дном. В основном дамам и господам требовались приворотные зелья, лекарства для потенции и средства, которые избавляли от похмелья.

– Приворотный медальон действует ровно сутки, – объясняла я девушкам, расставляя артефакты в витрине.

Интересно, есть ли в Итайне типография? Надо будет заказать яркие плакаты для рекламы.

– Вы начинаете нравиться юноше, но потом надо будет стараться самой. То есть если вы ленивы и просто сидите у окошка в ожидании, то у вас ничего не выйдет. Действие медальона закончится, и юноша уйдет.

– А если я ему пирогов напеку? – поинтересовалась одна из девушек, низенькая и крепко сбитая. – Уж до чего у меня пироги хороши! И с грибами, и с мясом, и с картошкой!

Подружки охотно закивали.

– Тогда вам не нужен приворотный медальон, – ответила я. – Вкусная еда сама творит чудеса.

Аврелий плавал в своем зеркале, подсчитывая доходы. За стеклянной гладью у него был целый мир: всмотревшись, я увидела призрачное нечто, похожее на библиотеку. Там и окно было, за ним мне привиделось холодное море.

Объясняя, что я должна делать, Аврелий сообщил, что много лет назад был артефактором, и неудачный эксперимент вырвал кусок пространства из соседнего мира и заточил вместе с Аврелием в зеркале.

– В принципе, это удобно, – сказал он. – Мне не нужно есть, спать, мыться, справлять нужду. Единственная проблема – это аскорубы, но они не так часто здесь появляются.

– Кто это? – поинтересовалась я.

– Пауки ростом с собаку, – охотно объяснил Аврелий. – Но я уже научился с ними справляться.

В общем, я ушла в работу с головой. Это помогало не вспоминать сгоревших «Кошек» и сальный взгляд Айзена. Это помогало не думать о том, что вчера у меня все вырвалось из рук и разбилось. Мама всегда говорила: хочешь избавиться от ненужных мыслей – начинай трудиться.

И я трудилась.

Когда часы пробили пять, снова пришел Виктор. Он успел переодеться – купил в местном магазинчике новое пальто и костюм, и провинциальная мода снова сделала его тем милым парнем, который так мне понравился.

Зайдя в широко раскрытые двери, Виктор улыбнулся и напомнил:

– Мы с тобой хотели прогуляться. Я видел тут пекарню неподалеку. Как насчет набрать пирогов и посидеть у пруда?

– Тут и пруд есть? – сдержанно улыбнулась я и вдруг подумала, что почти перестала на него сердиться. Видно, выплеснула весь свой гнев, когда ударила Виктора в поезде.

– Не советую, это всегда было мерзкое местечко. Вонь, мусор… Порядочным людям там делать нечего, – подал голос Аврелий. – Здешние кавалеры водят своих барышень в старые сады за городом. Там все обустроено для пикника. Представьте себе, иногда даже олени появляются!

Я улыбнулась. Итайн был очень пасторальным местом.

– Хорошо. Сейчас закончу с предзаказами, и пойдем, – сказала я, заполняя старую тетрадь, которую до меня много лет никто не открывал.

В подсобке обнаружилось несколько ларцов с золотыми и серебряными заготовками для артефактов – значит, завтра утром я могла начать их загрузку. Ларцы были окружены едва заметным сиянием защитного заклинания: если бы к ним прикоснулся кто-то, кроме тех, кому это разрешил хозяин, то от него осталась бы только горстка пепла.

Мы вышли из магазина в половине шестого, пошли по улице, и я заметила, что на нас смотрят с нескрываемым любопытством. Неудивительно. И хорошо, что в этом месте нет тех, кто желал бы нам зла.

– Интересно, как там Айзен? – сказала я. – Взял ли его Бруно за жабры или еще нет?

– Думаю, это не то, о чем нам стоит переживать, – ответил Виктор. – Ты написала родителям?

– Да, успела забежать на почту и отправила телеграмму. Что у тебя в корзине?

У Виктора в руках действительно была закрытая корзина, из которой веяло сытным мясным духом.

Он покачал ее и ответил:

– Запек свинину на овощной подушке. Еще картофельный салат с белым соусом и грибы. Любишь грибы?

Я кивнула. Нет, на Виктора совершенно невозможно было сердиться: он смотрел, говорил и двигался так, что невольно настраивал собеседника на мирный лад. И при этом был язвительным и жестким кулинарным критиком: я читала его статьи и знала, как он может размазать незадачливого повара.

– Ты что-то говорил про покупку кафе? – поинтересовалась я.

Виктор кивнул.

– Да, я уже все оформил. Даже нанял пару здешних ребят покрепче и поумнее, завтра начнем готовиться к работе.

– Надо же, – удивилась я. – Не думала, что ты так лихо возьмешься за дело.

– Я умею не только лить грязь, – ответил Виктор. – Вот сейчас попробуешь мою свинину и скажешь, как она тебе.

До старых садов мы добрались за полчаса спокойным шагом. Аврелий был прав: это место, тихое, тенистое, полное птичьих голосов, служило для местных пикников и свиданий. Виктор нашел уютное местечко среди кустов бересклета, поставил корзину на грубо сколоченный деревянный стол и принялся разбирать вещи. Появилась клетчатая скатерть, сверкающая белая посуда, вилки, ножи и солонки. Потом Виктор достал большую стеклянную утятницу, и я увидела крупные куски мяса в компании лука, перца и помидоров без шкурки – все истекало соком и пахло так, что я впервые за весь день поняла, насколько голодна.

Из-за кустов бересклета поднялась растрепанная голова усатого господина, который повел носом и осведомился:

– Добрые господа, это чем же так пахнет? Это и у богов в садах так не накормят!

– Свинина, запеченная с овощами, – охотно откликнулся Виктор. – Я купил «Золотой ветер», через месяц сможете там попробовать такую же.

Усатый довольно улыбнулся и пошел по своим делам.

«Через месяц», – мысленно повторила я и спросила:

– То есть ты не хочешь возвращаться в столицу?

Виктор открыл утятницу, положил мясо на тарелки и, обильно полив соком, ответил:

– Знаешь, именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

* * *

Виктор

Когда я забежал домой после разговора в управе, который закончился тем, что мне уступили кафе за бесценок, пожимая руку и похлопывая по плечу, то услышал странную возню в одной из сумок Глории. Там явно было что-то живое: оно шевелилось, припрыгивало и гудело. Я открыл застежку и услышал взволнованный мужской голос:

– Глория! Глория, ответь!

Сунув руки в сумку, я извлек потемневшее серебряное блюдо и увидел, что в нем плавает яркая картинка: гостиная в большом уютном доме, цветы в вазах и молодой встревоженный гном вряд ли старше двухсот лет.

Некоторое время мы удивленно смотрели друг на друга, а затем он отчеканил:

– Кто вы такой и где моя дочь?

Ага, вот как ты выглядишь, гном Фьярви, который когда-то умудрился жениться на эльфийской княжне. Из тарелки на меня смотрел серьезный господин, который устроился в жизни и знает цену себе и своим делам. Хорошо, когда такой у тебя в друзьях, и очень плохо, если это твой враг.

Я придал лицу максимально солидное выражение и ответил:

– Я Виктор Шмидт, муж Глории. А вы, я полагаю, Фьярви?

– Ох, Глубинный Червь всех вас заешь… – Фьярви устало провел ладонью по голове и показал мне квиток телеграммы. – Вот, получил только что. «Мама, папа, мы уехали в Итайн, все хорошо». Что случилось? Глория жива? Не ранена?

Я провел следующие полчаса, рассказывая о том, как познакомился с Глорией, как Айзен, угрожая ее семье, пытался вынудить ее вступить с ним в брак, как мы поженились, как Айзен, запугивая, сжег дотла ее погребок и мою квартиру, как принц Бруно пришел нам на помощь и как в итоге мы оказались в Итайне. Закончив свой рассказ, я почувствовал, что у меня во рту воцарилась сухая пустыня.

– Азора на работе, еще ничего не знает, – сказал Фьярви и посмотрел на меня таким пристальным, пронизывающим взглядом, который бывает перед тем, как человека начинают резать или бить.

Я даже поежился и невольно обрадовался тому, что мы с ним не в одной комнате. Гномы – очень семейственный народ, родственные узы для них не пустой звук, и следующим номером программы наверняка будет обещание начистить мне физиономию, если я обижу Глорию словом или действием.

– Все в порядке, – уверенно произнес я. – Вот, обустраиваемся на новом месте, Глория пошла в магазин артефактов. Все-таки она маг, а не повар. И заниматься ей надо магией, а не кастрюлями.

– Я всегда так говорил, – согласился мой тесть, и я вздохнул с облегчением. – Конечно, не стал ее переубеждать, когда она открыла «Кошек». Дело родителей – поддерживать детей в любом начинании, а не толкать туда, куда мы считаем нужным. Но она с детства была талантливой волшебницей, я рад, если у нее и дальше все пойдет в сторону магии.

Он помолчал и добавил:

– Я читал твои статьи о спорте, Виктор. Ты хорошо пишешь. Если что-то понадобится, обращайся, мы поможем. Но если хоть чем-то расстроишь мою девочку, не обижайся, тебе от этого будет больно.

Я угрюмо посмотрел на него и ответил:

– Меньше всего я собираюсь обижать свою жену, уважаемый тесть. Я люблю ее.

Фьярви и бровью не повел.

– Мое дело – предупредить. Что ж, будь здоров!

– И вам всего доброго!

Я помахал ему, и картинка в блюде растаяла. Я невольно провел ладонью по лбу (никогда бы не подумал, что мне придется знакомиться с родителями своей жены через такой причудливый артефакт) и обнаружил, что весь вспотел от волнения. Но мы, кажется, нашли общий язык и поняли друг друга.

Об этом я и рассказал Глории, после того как мы сели за стол.

Она задумчиво отрезала кусок мяса и сказала:

– Ты знаешь, я начинала учиться магии еще в детстве. Отец оплатил мне удаленный обучающий курс, потом я ездила в столицу сдавать экзамены. Все преподаватели решили, что я должна учиться только очно. Отец тогда сказал, что так будет лучше. Так я больше узнаю. Я всегда знала, что он мне поможет и во всем поддержит…

– Это так, – согласился я. – Такой отец – это редкий случай, можешь мне поверить. Хочешь, пригласим твою семью сюда, когда обустроимся? Никогда не думал, что буду знакомиться с тестем через артефакт.

Глория посмотрела на меня так, словно пыталась понять, что именно я затеял. Отрезала еще один кусок мяса, прожевала. Кажется, моя стряпня пришлась ей по душе. Или она просто была вежлива?

– Надеюсь, ты не рассказал ему, что женился на мне ради рецепта пирога?

– Да ни при чем тут рецепт! – вспыхнул я. – Я все равно бы на тебе женился.

Взгляд Глории потемнел, и на мгновение я испугался, что она сейчас сломает серебряную вилку – так напряглись ее пальцы.

– Тебе нужна была помощь, – негромко сказал я. – Тебе, девушке, которая мне понравилась. И пирог тут ни при чем. Мне и без него есть о чем написать в книге.

И неожиданно для самого себя я понял, что не вру. И Глория это поняла и приняла.

Некоторое время мы ели молча, а потом она сказала:

– Ты хорошо готовишь, Виктор. Серьезно. Мы действительно останемся в Итайне? Не вернемся в столицу?

Я отметил это «мы» и понял, что Глория поддержит мои решения.

– Пока у нас все равно нет выбора, – ответил я. – Бруно велел сидеть тихо – и мы сидим. А там будет видно.

– Хорошо, – кивнула Глория. – Передай мне солонку, пожалуйста.