Глава 28. Бенефис с продолжением

— Знаете… Да, честно говоря, я сам толком не понял, как из той задницы выгребся. Как говорится: жить захочешь, и тройным узлом хвост свой затянешь на вентиляторе… — затирал народу Ччверсс, сидящий на нижней койке Ффаффы и страстно стиснутый в объятьях своей счастливой подругой.

Появление столь колоритного персонажа, как щеголяющий обилием лысых проплешин на шкуре (последствия сложно излечимых глубоких ожогов), одноногий и практически безхвостый гэручи, заскрипевший на всю казарму новым и еще толком не разработанным механическим протезом, в нашем густонаселенном отсеке не могло остаться незамеченным. Вокруг прибывшего с утра пораньше из медблока ветерана-инвалида в казарме за считаные минуты стихийно собралась внушительная толпа жал, соскучившихся по свежим сплетням и лицам.

Послушать байки балабола Ччверсса подтянулись, разумеется, и мы с Мариной и Алонсо. Благо наши койко-места располагались практически по соседству с Ффаффиным, и в окружившей воссоединившуюся пару гэручи толпе мы оказались что называется на переднем краю.

— Я когда из покоцанного кокона вывалился и вниз тормашками полетел, думал всё. Хана. Отвоевался, — продолжил вещать притихшей толпе Ччверсс. — А потом хоп и в паутине залип. Она амортизировала недолгое падение, как натуральный батут. Вот только отскочить от которого, по понятным причинам, не было ни малейшей возможности. И я просто закачался внутри этой липкой сети…

— Ой футь какая, — охнула рядом Ффаффа.

— Качаюсь, значится, а у самого шкура дыбом, — кивнул участливой подруге Ччверсс. — Потому как знаю: кругом ведь жраток немерено. И на колебание паутины, моим падением непроизвольно вызванное, в любую секунду теперь по мою душу ближайшие жратки могут нагрянуть…

— Кофмар! — пискнула самая эмоциональная слушательница.

— К счастью в тот роковой миг я не запаниковал, — продолжил Ччверсс. — И оставшийся холодным разум, проинвентаризировав экстренно имеющийся в инвентаре хабар, оперативно подкинул спасительную идею. Я вспомнил, что незаметными для жраток на их территории нас делал защитный покров из вонючки. И предположил, что, если снова хорошенько обмажусь этой дрянью, стану для окружающих жраток неинтересен. Благо, внушительный запас вонючки в инвентаре имелся…

— Какой ты умный, Фьфьверфф, — пискнула в ухо любимому Ффаффа.

— А то, — хмыкнул Ччверсс, с готовностью тыкаясь носом в носик своей самки.

— Э-э! Не отвлекайся, — последовал тут же упрек из толпы.

— Ну, значится, извлеченный из инвентарного мешка пузырь с вонючкой оказался тут же кое-как распорот когтями, и я стал, как мог, постепенно обливаться этой слизкой дрянью, — продолжил рассказчик. — Облитые перво-наперво кисть и бедро, на котором она лежало, вдруг перестали ощущать липкость паутинных пут. Я начал потихоньку шевелить облитыми вонючкой рукой и ногой. И перемещая дале вдоль тела руку, не сдерживаемую более липкими нитями, смог точно так же обильно полить вонючкой и всё остальное тело. Обретая, по мере пролива, соответственно, всё большую и большую подвижность… Когда пузырь в моей руке полностью опустел — а вонючку я лил на себя щедро, широкой струей, потому случилось это примерно секунд уже через десять — далее я безо всякого практически сопротивления проваливался вниз сквозь вату паутины. Обильная смазка шкуры привела к практически идеальному скольжению внутри паутинника. И разгоняясь очень быстро, как на крутой ледяной горке, я невольно стал опасаться даже уже жесткого столкновения с землей в конце падения. Но… Окружающая вата паутинника вокруг меня вдруг полыхнула жгучим пламенем. И последние метры скользящего падения мне в буквальном смысле слова пришлось ногами таранить огонь.

— Бедняфка мой. Нафтрадалфя, — пискнула в ухо самцу впечатлительная Ффаффа.

— Видимо, как раз планетарный обстрел с орбиты начался, — озвучил в параллель кто-то из слушателей очевидную догадку.

— К счастью, обильная смазка шкуры вонючкой послужила и неплохой защитой от жаркого пламени, — продолжил Ччверсс. — Потому, приложившись-таки в конце падения о землю, я ощутил перво-наперво только боль в отбитых пятках, напрочь затмившую легкий дискомфорт от пары-тройки мелких подпалин… Однако бушующий над головой огненный шторм стремительно сушил шерсть. Стало очень жарко и трудно дышать от плотного сизого дыма, густеющего внизу. Бежать из пожара было некуда. Пришлось почти сразу же распластаться на земле и зарыться носом как можно глубже, как гребаному кроту, в поисках остатков живительной прохлады. Ещё я успел следом, пока не отключился от удушья и жуткого жара, облить себя, уже лежащего на земле, дополнительной порцией вонючки из второго и, увы, последнего извлеченного из инвентаря пузыря. Эта дополнительная защита шкуры от воспламенения, наверняка, и помогла мне в итоге выжить.

— Бедняфка мой, — снова пискнула в ухо самцу Ффаффа.

— После дополнительного полива и размазывания по телу вонючки я еще какое-то время из последних сил пытался, как можно глубже, зарыться в землю, — вещал дальше Ччверсс. — Но эти мои отчаянные потуги прервал тяжелый удар по спине… Уж не знаю, что там рухнуло на меня. Какой-то обгоревший сук с дерева? Или сорвавшаяся со сгоревшей паутины поджаренная туша жратки? Наверняка выяснить это не успел. Потому как тот оглушительный удар по спине стал последним, что я запомнил. Далее я отключился. И обратно в себя пришел уже в здешнем медблоке… Конечно пытался потом разузнать у прибывших по мою душу дознавателей СБ: что же такое меня придавило тогда там, в горящем паутиннике? На что получил ответ, что мою обугленную, как печеная картошка, тушку чудом обнаружили под почти метровым слоем пепла. И то, что меня прихлопнуло и погребло, по всей видимости далее благополучно сгорело дотла. Такие вот дела, народ.

— Вфё равно, ты у меня нафтояфий герой! — первой горячо прокомментировала услышанное, разумеется, Ффаффа.

— Ну я ж не мог тебя подвести, — не менее горячо ответил крысючке Ччвейсс.

— Слышь, герой. А чего с братом-то моим стало? — неожиданно следом предъявил сюсюкающемуся с подругой рассказчику какой-то незнакомый гэручи.

— Бро, ты о чём вообще? — оторвавшись от Ффаффы, озадаченно зыркнул на незнакомца Ччверсс.

— Не о чём, а о Оззвуте — брате моем, — ощерился злобно в ответ возмутитель спокойствия. — Который был тяжело ранен. И доставку которого на хоф тебе, гад, было поручено проконтролировать!

— Э-э, за бафаром фледи, ифтерифька! — вступилась тут же за своего самца Ффаффа. — Мой Фьфьверфф, герой!

— Спасший свою облезлую шкуру ценой жизни моего брата, — презрительно фыркнул в ответ хвостатый скандалист.

— Да ефли б ты фам там окафалфя!..

— Спокойно, дорогая. Я сам отвечу за себя, — Ччверсс усадил обратно на кровать Ффаффу, дернувшуюся было с выпущенными когтями в сторону провокатора-крысюка.

— Сам, вон, выжил ты, Ччвейсс. Байки про спасение свое чудесное нам затираешь. А братишка мой из-за тебя теперь без-вести-сгинувшим считается! — не унимался скандальный тип. — И я даже прах Оззвута получить не имею возможности, для отправки домой и достойного захоронения там в семейной усыпальнице!

— Послушай, как там тебя?..

— Ззвудсс — он, — подсказал Ччверссу сосед гэручи-скандалиста.

— Так вот, Ззвудсс. Поверь, я искренне сочувствую твоему горю, — продолжил аккуратно подбирать слова обвиняемый ветеран-инвалид. — Но в гибели твоего брата, уж поверь, моей вины точно нет. Кокон, в котором мы с ним должны были переместиться на хоф силовым лучом, был выхвачен из гнезда гэц-пожирателем. И, увы, жвалы этого огромного руха сразу практически напополам перерубили тело твоего несчастного брата. Бедняга Оззвут погиб, так и не придя в сознание. Я же чудом выкарабкавшись наружу через узкую нижнюю прореху, как сумел, дал бой гэц-пожирателю. Закинул связку гранат гаду в раззявленный зев. Последующий взрыв услышал уже в падении. И не видел, что сталось со сгинувшим из поля зрения крылатым рухом. Но поскольку преследовать меня потом тот больше не пытался, предположу, что нормально так прижучил гада. Так что смерть твоего брата, Ззвудсс, была достойно мной отмщена. А прах погибшего, увы, развеялся в многокилометровым пепелище бывшего путинника жраток. Как, к слову, и останки ещё доброго десятка наших сгоревших там же товарищей.

— Всё это пустой треп, — зашипел злобно в ответ Ззвудсс, ни разу не удовлетворенный услышанным разъяснением. — Даже слушать противно! Надо же: вывалившись кое-как из кокона, он связкой гранат целого гэц-пожирателя завалил…

Раздавшиеся в окружающей толпе смешки жал поддержали недоверие к озвученной ветераном истории.

— Конечно, свидетелей-то нет — ври, чего в голову взбредет… Ну уж ты хотя б чего-нибудь поправдоподобней придумал. А то ведь голимая дичь-дичью. Сочинил тут себе, понимаешь, подвиг на ровном месте. И втюхивает нам, как лохам…

— Ччверсс правду сказал, — вступился я за затравленно озирающегося ветерана. — Подтверждаю, всё так и было. Я свозь прореху в коконе своем видел тот его невероятный бросок. Гранаты залетели точно в зев гэц-пожирателю. И через пару секунд бронированную тушу этого крылатого гиганта буквально разворотило на части от мощнейшего внутриутробного взрыва.

— Спасибо, чел, — кивнул мне воспрявший тут же духом Ччверсс и, обернувшись к наоборот приунывшему оппоненту, не без злорадства добавил: — Чё-чё? Свидетелей у меня нет, говоришь?

— Да спелись они просто с этим челом давно, потому как все из одной шайки, — вдруг встрял в чужой спор Жшахсс — це-деж гэручи, которого я недавно оглушил в душевой. — Вот чел балаболу Ччверссу и подпевает.

Столь вызывающе наглое обвинение в клевете спускать обидчику было недопустимо. И я тут же ринулся на Жшахсса с кулаками.

За своего це-дежа ожидаемо вступились почти все гэручи нашего стожа. А меня, кроме бросившихся следом Марины и Алонсо, неожиданно поддержали еще полдежа брыластых тули — сдружившихся за последние дни с Алонсо, поведавшем тули о последних часах жизни их товарища Бомпера.

В общем, силы с обоих сторон оказались примерно равны. Однако едва завязавшаяся драка была почти сразу же остановлена вмешательством бдительного це-стожа.

Я успел всего раз махнуть кулаком в сторону скалящейся рожи оборзевшего Жшахсса. Увы, промахнулся. Следующий же мой удар уже смялся сам собой из-за активированной Члюфой подавляющей волю функции. Я захрипел от невыносимой вспышки боли во всем теле и рухнул на пол, как подрубленный. И параллельно перед глазами замельтешила череда тревожных системных логов:

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 9 единиц!

Здоровье 741 (-9)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 10 единиц!

Здоровье 731 (-9, −10)

Внимание! Функцией Метка Подчинения нанесен физический урон 7 единиц!

Здоровье 724 (-9, −10, −7)

…

Сквозь застилающий глаза кровавый туман успел только разглядеть, что рядом попадали на пол, корчась в аналогичных судорогах, Марина и Алонсо.