Катер небольшой, юркий, покачивается у причала как живой. Краснов подает мне руку, я прыгаю на борт, устраиваюсь на носу.

Мотор заводится, причал отплывает назад, и вот уже отель становится маленьким белым пятном на берегу, а вокруг только море и вечернее небо.

Море сейчас золотое. Солнце уже идёт к горизонту и тянет за собой такой свет что вода становится не синей и не зелёной а именно золотой, тёплой, живой, переливается как расплавленный металл.

Небо над горизонтом малиновое, выше оранжевое, ещё выше бледно-розовое, и всё это отражается в воде так что не понятно где кончается море и начинается небо. Брызги летят в лицо, соленые, теплые, приятные. Я подставляю лицо ветру и думаю что вот так бы и ехала, куда-нибудь, никуда, прямо в этот закат.

— Далеко? — кричу я Краснову сквозь шум мотора.

— Уже почти! — отвечает он.

Минут через двадцать из воды вырастает скала. Высокая, тёмная, уходит прямо в море. Снизу не видно ничего, просто скала. Никакого намека на то что там может быть что-то живое.

Катер притирается к маленькому причалу у основания скалы. Краснов помогает мне выйти.

— И куда теперь? — смотрю я вверх.

— Наверх, — говорит он.

Ступеньки вырублены прямо в скале. Узкие, крутые, уходят вверх серпантином. Я карабкаюсь держась за веревочные перила, Краснов идёт сзади. Море внизу становится всё дальше.

И вдруг терраса. Столики со свечами в фонариках. Живая музыка, что-то легкое, современное, тихое. Несколько пар за столиками. Официанты в белых рубашках.

А впереди ничего. Только море и закат. Терраса нависает над водой так что кажется будто паришь в воздухе. Под ногами скала, а впереди огромное небо которое горит и море под ним всё в медных бликах, живое, невозможно красивое!

— Ах, — выдыхаю я.

Краснов улыбается.

Нас провожают к столику у самого края. Я подхожу к перилам и просто стою, смотрю как солнце медленно опускается в воду, как небо меняет цвет с каждой минутой, как розовое становится лиловым а медное темнеет до пурпурного. Такого я ещё не видела. Никогда.

— Как вы вообще нашли это место? — говорю я наконец.

— Знающие люди подсказали… — загадочно говорит он.

Мы садимся. Официант приносит меню, небольшое, от руки написанное. Я смотрю на цены и у меня глаза на лоб лезут. Пожалуй, я только кофе могу себе позволить…

— Выбирайте, — Роман видит мое замешательство, — я пригласил, мне и платить.

— Но…

— Никаких но, Яна! — отрезает он. — И запомните! Никогда не имейте никаких дел с мужчиной, если он просит разделить счет!

Я невольно смеюсь, ну раз так, почему бы и нет. Когда еще побываю в таком месте?

Краснов советует гребешка на углях с местными травами и рыбу запеченную в соляной корке.

— Её разбивают прямо за столом, — говорит он. — Зрелище стоящее. А запах…

— Беру, — говорю я немедленно. — и салат.

Еда приходит быстро. Гребешок пахнет дымом и морем, я пробую и на секунду закрываю глаза от наслаждения. Потом официант приносит рыбу в белой соляной корке, ставит перед нами и торжественно разбивает её специальным молоточком. Корка рассыпается, из нее идет пар, пахнет так что за соседними столиками оборачиваются.

— Вот это да! — говорю я, пробуя, — ничего вкуснее в жизни не ела!

— Я же говорил, — отвечает он с таким довольным видом, будто сам все это приготовил.

Музыканты играют что-то негромкое и приятное, несколько пар танцуют на маленькой площадке у края террасы. Краснов кивает в их сторону.

— Пойдемте?

— Вы танцуете?

— Иногда, — говорит он.

Мы выходим на площадку. Краснов берёт меня за руку уверенно, спокойно и мы начинаем двигаться под музыку.

Прямо перед нами огромное солнце медленно уходит в море, тяжелое, красное. Небо вокруг него темнеет, розовое становится лиловым, и море внизу меняется вместе с ним. Я смотрю на это и у меня кружится голова от ощущения что я стою на краю мира.

— Как в Титанике, — говорю я.

— Надеюсь на этом сходство заканчивается, — говорит Краснов.

Мы смеемся, легко и беззаботно, как люди у которых нет никаких забот в этот вечер.

Мы возвращаемся за столик. Официант приносит что-то местное в маленьких бокалах терпкое, сладковатое, пахнет фруктами.

Свечи горят, музыка играет, море шумит далеко внизу.

Украдкой разглядываю Краснова.

Не замечала раньше, что у него такие красивые руки широкие ладони, длинные пальцы.

Не замечала что когда он смеётся у него появляются небольшие морщинки у глаз, не старческие, а такие которые бывают у людей которые много видели и много смеялись.

Не замечала что волосы у него чуть светлее на висках, выгорели на солнце, и от этого он выглядит как-то по-человечески, живо.

Смотрю как свет свечи ложится на скулы, на губы, твердые и чуть насмешливые. Красивое лицо. Почему я раньше этого не замечала.

— Что — то с моим лицом? — спрашивает он и я смущаюсь, пойманая с поличным

— Ничего, — говорю я. — Просто вы, оказывается, не такой, каким кажетесь.

— А каким я кажусь? — с интересом спрашивает он.

— Невыносимым, капризным и вредным, — говорю я честно.

Он откидывается на спинку стула.

— А вы строптивая и дерзкая!

— Ничего подобного! — фыркаю я.

— Ну вот, снова спорите…

Мы смеемся. Я чувствую себя легко и радостно, как будто я королева этого вечера. Этой скалы. Этого моря. И все это только для меня.

— Роман Игоревич, — говорю я.

— Да?

— Спасибо что привезли меня сюда.

Он смотрит на меня долгим взглядом, который я уже хотела посчитать неприличным, но он отводит глаза.

— Я рад что вы согласились. Мне хорошо с вами… — и сразу, — а давайте закажем десерт, он здесь просто изумительный!