Я делаю рывок в сторону комнат. Туда, где за закрытой дверью спят Тёма и Сеня. Мне нужно разбудить их. Схватить в охапку, бежать на улицу. Главное, исчезнуть. Я успеваю сделать всего два шага.

Роман перехватывает меня на третьем.

Его рука железным обручем смыкается на моей талии. Он рывком притягивает меня к себе. Моя спина врезается в его твердую, влажную после душа грудь.

— Пусти! — хриплю я, извиваясь в его хватке. Я боюсь кричать громко, боюсь разбудить мальчиков, и от этого мой голос звучит как звериное рычание. — Пусти меня! Ты продал нас!

Я бью локтями назад, пытаюсь ударить его пяткой по ноге, но для него мои удары — ничто. Роман разворачивает меня к себе лицом. Его пальцы стальной хваткой сжимают мои запястья, блокируя любые попытки вырваться. Он делает шаг вперед, тесня меня к стене.

Моя спина впечатывается в прохладную штукатурку. Роман нависает надо мной. Его тяжелое дыхание обжигает мне лицо.

— Алина. Успокойся, — приказывает он. Голос низкий, вибрирующий от сдерживаемой силы.

— Ненавижу! — слезы отчаяния и ярости душат меня. Я смотрю в его серые глаза и не вижу сквозь пелену слез ничего, кроме предательства. — Вадим предложил тебе сделку? Сколько мы стоим, Роман? Сколько стоят мои дети? Ты обещал мне безопасность! Ты обещал им!

Он не отвечает. Просто держит мои руки прижатыми к стене по обе стороны от моей головы. Его тело вжимает меня в стену, фиксируя намертво. Я задыхаюсь от близости его горячей, влажной кожи, от запаха геля для душа и его собственного, мужского запаха.

Я дергаюсь еще раз, вкладывая в этот рывок все оставшиеся силы, и бессильно обмякаю. Мои колени подгибаются. Если бы Роман не держал меня, я бы сползла на пол.

Слезы текут по щекам. Я проиграла. Я доверилась хищнику, забыв, что хищники не знают пощады.

— Выслушай меня, — произносит Роман.

В его голосе нет злости. Только твердая, непреклонная воля.

— Слушай очень внимательно.

Я мотаю головой, отворачиваясь, но он отпускает одно мое запястье и жестко берет меня за подбородок. Поднимает мое лицо к себе.

— Сегодня вечером Вадим пришел в мой офис, — начинает он. Каждое слово звучит четко и веско. — Он принес копии старых финансовых документов. Документов, которые могут полностью разрушить мою репутацию и создать мне колоссальные проблемы в бизнесе. Он поставил условие: я отказываюсь от твоего дела, или он несет эти бумаги в прокуратуру.

Я замираю. Смотрю в его глаза, пытаясь осознать услышанное.

— Он шантажирует тебя? — шепчу я непослушными губами.

— Да. Вымогательство в чистом виде, — Роман продолжает удерживать мой подбородок, его большой палец медленно стирает слезу с моей щеки. — Если бы я выставил его за дверь, он бы поднял шум. Завтра пресса разорвала бы мою репутацию. Суд над ним мог бы затянуться. А мне нужен был быстрый и чистый финал.

Он делает паузу. Его взгляд становится темным, пронизывающим.

— Я никогда тебя не предам, Алина. Я заставил его поверить в победу, чтобы он совершил ошибку.

Я перестаю дышать. В груди начинает колотиться что-то горячее и огромное.

— Завтра в десять утра, — продолжает Роман, и на его губах появляется холодная, хищная усмешка, — Вадим принесет оригиналы своего компромата прямо в зал суда. Он будет уверен, что я сдамся. И в этот самый момент я предъявлю судье записи камер из моего кабинета и официально обвиню его в шантаже по статье 163 Уголовного кодекса. Сообщение, которое ты видела — это наживка. Доказательство того, что он требовал от меня конкретных действий под угрозой. Завтра Вадим сам наденет на себя наручники.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

Осознание обрушивается на меня тяжелой волной. Он не предал. Он выстроил ловушку. Гениальную, безжалостную ловушку для Вадима. А я… я усомнилась в нем.

Чувство вины и жгучего стыда заливает лицо. Я опускаю глаза, не в силах смотреть на него.

— Прости меня, — шепчу я. Голос срывается. — Я увидела сообщение… Я подумала…

Роман отпускает мое второе запястье. Его руки ложатся мне на талию. Широкие, горячие ладони.

— Ты подумала, что я такой же, как он, — тихо заканчивает он за меня.

— Мне страшно, Роман. Мне так страшно их потерять, — я поднимаю руки и робко кладу их на его обнаженную грудь. Кожа под моими пальцами твердая, горячая. Я чувствую тяжелые быстрые удары его сердца.

Роман тяжело сглатывает. Его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

— Тебе больше не нужно бояться. Ни Вадима, никого другого.

Я поднимаю на него глаза. Вся моя боль, весь мой страх, накопившийся за эти недели, растворяются в его стальном, уверенном взгляде. Остается только одно. Непреодолимая, пульсирующая потребность в этом мужчине.

Я делаю то, на что никогда бы не решилась раньше. Я поднимаюсь на мыски, обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь своими губами к его губам.

Роман замирает лишь на долю секунды.

А затем его контроль рушится.

Он отвечает на поцелуй с такой жадной силой, что у меня темнеет перед глазами. Его рот властный, требовательный. Он целует меня так, словно хочет выпить всю мою боль, забрать ее себе.

Его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не остается даже миллиметра пустоты. Я отвечаю ему, вкладывая в этот поцелуй всё свое отчаяние, всю свою благодарность и ту страсть, которую я прятала глубоко внутри себя годами.

Вадим всегда был эгоистичен. Он брал. Роман отдает. Он отдает мне свою силу, свое тепло, свою защиту.

Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы. Он глухо рычит мне в губы. Его ладони спускаются ниже, подхватывая меня под бедра. Я инстинктивно обвиваю ногами его талию.

Роман отрывает меня от стены и несет через гостиную в спальню.