Роман.

За окном моего кабинета сгущаются сумерки. Я стою у окна, засунув руки в карманы брюк. На столе вибрирует селектор.

— Роман Александрович, к вам Вадим Воронов, — голос Юли звучит напряженно. Она знает, что этому человеку закрыт доступ в мой офис. — Охрана его остановила, но он утверждает, что у него есть информация, которая будет вам очень интересна. Вызывать полицию?

Я чуть прищуриваюсь, глядя на серый город внизу. Вадим пришел сам. Загнанная крыса решила броситься на хищника. Это интересно.

— Пропустите его, Юля.

Через минуту тяжелые двери кабинета распахиваются. Вадим заходит внутрь.

Он выглядит иначе, чем обычно. Его костюм всё так же дорог, но в походке появилась нервная, дерганая суетливость. Лицо бледное, на лбу блестит испарина. Он боится меня, я чувствую этот страх физически. Но в его водянистых глазах горит отчаянное торжество.

Он останавливается в трех шагах от моего стола.

— Пришел сдаваться, Воронов? — спрашиваю я ровным, лишенным эмоций тоном.

Я не предлагаю ему сесть.

Вадим усмехается. Усмешка выходит кривой, натянутой. Он достает из внутреннего кармана пиджака плотный желтый конверт и небрежно бросает его на мой стол. Конверт скользит по полированному дереву и останавливается у края.

— Я пришел диктовать условия, Исаев, — его голос слегка дрожит, но он старается придать ему твердость. — Ты думал, что загнал меня в угол? Думал, что можешь уничтожить мою карьеру и забрать мою семью? Ты недооценил меня.

Я медленно подхожу к столу. Беру конверт. Вскрываю.

Внутри лежат копии документов семилетней давности. Финансовые проводки, схемы слияния, акты передачи активов. Дело холдинга «Строй-Инвест».

Старое, грязное дело, в котором я защищал интересы своего клиента, балансируя на очень тонкой грани закона. Тогда мне пришлось использовать агрессивные схемы поглощения, чтобы спасти бизнес от рейдеров.

Технически всё было чисто. Но в этих бумагах не хватает двух ключевых страниц, без которых мои действия выглядят как откровенное мошенничество и хищение в особо крупных размерах.

Я перелистываю бумаги. Лицо остается каменным.

— Откуда это у тебя? — спрашиваю я тихо.

Вадим расправляет плечи. Его страх начинает отступать, уступая место самодовольной эйфории. Он верит, что нашел мою ахиллесову пяту.

— У меня остались связи в архивах, Исаев. Я знаю людей, которым ты тогда перешел дорогу. Если эти бумаги, попадут на стол прокурору — тебя лишат статуса адвоката. Твою компанию ждут обыски, а твои счета будут арестованы. Твои влиятельные клиенты разбегутся от тебя, как от прокаженного. Ты потеряешь всё. Свою империю. Свое имя. Свою свободу.

Я кладу документы обратно на стол. Смотрю на Вадима.

Он блефует лишь наполовину. Эти бумаги действительно могут создать мне огромные проблемы. Потребуются месяцы судебных разбирательств, чтобы доказать их неполноту. На это время моя деятельнось будет заморожена. Мой бизнес понесет колоссальные убытки. А репутация может пострадать навсегда. Никто не станет разбираться в деталях.

Но Вадим не понимает одного. Я готов рисковать, если это потребуется для защиты Алины и мальчиков.

Однако, если я просто вышвырну его сейчас, он пойдет в прокуратуру. Начнется грязь. Алина и дети окажутся втянуты в медийный скандал. Мне нужен другой путь. Я должен сделать так, чтобы он сам затянул петлю на своей шее.

Шантаж. Статья 163 Уголовного кодекса. Вымогательство под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего. Идеально.

Я делаю шаг назад. Опускаюсь в кресло. Слегка опускаю плечи, имитируя минутную растерянность. Позволяю Вадиму увидеть то, что он так жаждет увидеть — мою уязвимость.

— Чего ты хочешь? — произношу я глухо.

Глаза Вадима вспыхивают триумфом. Он победил. Он раздавил самого Романа Исаева.

Он подходит ближе к столу, опирается на него кулаками.

— Уйди из дела Алины, или завтра эти документы будут в прокуратуре, — чеканит он, наслаждаясь каждым словом. — Ты отзовешь свой встречный иск и заберёшь все заявления. А завтра утром ты выставишь Алину и детей за дверь своей квартиры. Она должна вернуться ко мне на коленях.

Я молчу. Смотрю на желтый конверт.

— Ну? — торопит Вадим. — Твоя империя в обмен на истеричную бабу с прицепом. Выбор очевиден, Исаев. Ты ведь бизнесмен. Ты не станешь рисковать своей репутацией и делом ради чужой жены.

Я медленно поднимаю взгляд. Заставляю свои мышцы расслабиться. Изображаю поражение.

— Хорошо, — говорю я. Мой голос звучит сухо. — Ты победил, Воронов. Я выхожу из игры.

Вадим шумно выдыхает. На его губах появляется широкая, отвратительная улыбка.

— Я знал, что ты прогнешься. Ты всегда был просто расчетливой машиной.

— Мне нужно время, чтобы подготовить отказ от дела, — произношу я, глядя в сторону. — Я должен сделать это юридически грамотно, чтобы не вызвать подозрений у органов опеки.

— До завтрашнего утра, — командует Вадим. Он наслаждается властью. — Завтра в десять утра документы об отказе от иска должны быть у меня. Как только я их получу, я уничтожу оригиналы компромата.

— Я пришлю тебе подтверждение вечером. В мессенджере.

— Жду, — Вадим разворачивается на каблуках. Он идет к двери уверенным шагом победителя.

Дверь за ним закрывается.

Я сижу неподвижно несколько секунд. Затем медленно растягиваю губы в холодной, хищной улыбке.

Беру телефон. Набираю номер начальника безопасности.

— Олег. Воронов только что вышел от меня. Установи за ним плотную слежку. Каждый его шаг, каждый звонок. И вызови ко мне Дениса. Мне нужно подготовить сообщение для Вадима. Такое, которое следственный комитет завтра примет как неопровержимое доказательство шантажа.

Я кладу трубку. Воронов сам принес мне веревку. Осталось только выбить табуретку из-под его ног.