— Попробуй. Как тебе этот?

Я открыла рот, и Макс чуть игриво положил в него кусочек сыра. Разжевала, облизнула и задела пальцы, которые он так и не убрал с моих губ.

— Солёный, — протянула капризно.

Он засмеялся и повалил меня на кровать, хотя я попыталась увернуться. Но куда там! От этой туши попробуй спрятаться! Завалил и не заметил, как раздавил. Огромный!

Ладно, я немного преувеличиваю, Макс, при своём большом росте, ширине плеч и прочих атрибутах самцовости, оказался очень деликатным, если можно так выразиться. Или даже аккуратным. Он не наваливался на меня, словно на самом деле переживал о том, что ненароком может раздавить. Это удивляло, ведь я не думала, что такого крутого мужика могут волновать такие мелочи.

Но вот… заботили.

Я шевельнулась под ним, но Макс не дал двинуться, накрыл мои губы, облизнул их, углубил поцелуй. Понять бы, как ему это удаётся, — одно прикосновение, но столько оттенков разом. Сдерживаемая страсть, невероятная нежность, дикий голод, который трудно было утолить одним лишь разом.

Да, меня на второй заход не хватило, и, что удивило больше всего, мужики поняли, что от неадекватно расползшейся по кровати амёбки толку не будет. Но в покое не оставили. Илья обтёр простынёй, не слушая моих ленивых возражений и не обращая внимания на поползновения в сторону ванной комнаты, завернул в одеяло и заявил, что мне пора ужинать. Типа — я голодная.

И угадал же!

Спустя десять минут нам притащили сырную и фруктовую тарелки, две бутылки какого-то дорогущего шампанского и… всё.

На ужин это тянуло мало, особенно если учитывать, что со мной вкушать эти замечательные яства собирались два мужика. Им это великолепие на один зубок, хотя, подозреваю, что голодные взгляды, которые доставались мне, к еде отношения имели мало. Тут скорее меня бы не слопали.

Поэтому Илья, громко фыркнув на это дело, споро оделся и покинул нас, чтобы найти нормальный ужин, а Макс остался меня сторожить. Ну, это, конечно, мои фантазии, потому что каждая женщина мечтает о властном пластилине, который будет носить её на руках, кормить с руки и всячески ограничивать в том, что, по его мнению, делать ей не следует. Мечты имеют свойство сбываться, но тут другая ситуация, и всё, на что я могу рассчитывать в дальнейшем, сладкие сны в пустой постели, пока кто-нибудь ушлый не сможет забраться ко мне под бочок.

Потом. Когда-нибудь.

А сейчас мне хочется наслаждаться мужским вниманием и не думать о том, что рано или поздно наступит прозрение. Придёт завтра.

— Ты права, — оторвался от меня Макс, возвращая в реальность, — слишком солёный. Тебе не понравился?

— Вкусно. Но я люблю не такой солёный сыр, — улыбнулась.

Макс снова сел, лукаво рассматривая меня из-под ресниц, потянулся к тарелке и взял следующий кусочек, нанизанный на шпажку.

— Тогда продолжим?

— Нет! Фу! Этот я точно есть не буду, — засмеялась, но опасливо поползла к краю постели.

— Почему же? — наигранно внимательно осмотрел кусочек Макс. — Выглядит аппетитно.

— Он с плесенью!

— Это полезная плесень. Тина, малышка, открывай ротик, — его взгляд изменился. — Или ты так сильно не хочешь пробовать?

Он смотрел на меня, а я… Чёрт! Я чувствовалась, что возбуждаюсь от одного его взгляда, который становился темнее, менялся в полумраке комнаты, раздевал, хотя всё, что на мне было — одеяло, не скрывавшее практически ничего. Да и что мне прятать? Он уже всё видел!

Но моему предателю-организму это не объяснишь, поэтому испытываю я сейчас странные эмоции. Нельзя же одновременно стесняться, краснеть и неловко ёрзать попой по смятым простыням, но в то же время хотеть сидящего напротив мужчину до умопомрачения! А я умудрялась делать всё это и даже больше, потому что живот тянуло от желания, дыхание перехватывало, а губы… Ну, губы Макс уже проверил на пригодность.