— Ай! Больно!

— Неженка, — миролюбиво фыркнул оборотень, который даже для своего вида выглядел старовато.

Врач, к которому меня привёз Антон, жил в городе, причём не так уж и далеко от моей общаги. При желании я могла бы спокойно дойти обратно, вот только мне сейчас было очень больно и неприятно, потому что по ощущениям — по мне проехался каток! Развернулся и проехался снова.

— Девушке можно быть неженкой, — зажмурилась, когда он опять надавил куда-то.

— Ага, вам всё можно, — согласился со мной. — Так, переломов нет, и это очень хорошо, у вас, людей, они долго срастаются, не люблю вас лечить. Но ради тебя сделаю исключение, — он мне подмигнул, покосился в сторону двери, за которой маялся Антон, и сказал уже тише: — Ты на него не рассчитывай, поняла? Он, конечно, с виду отличный вариант для одинокой девушки, но у него пара есть.

— Он меня на свидание приглашал, — не поверила коновалу.

— Ха, он и дальше готов зайти, не верит, что его пара — это его пара, — хохотнул. — Так, поворачивайся ты ко мне задом, сделаю укольчик, чтобы болеть перестало. Таблеточки выпишу — пей обязательно. Понятно?

— Понятно, — вздохнула, перевернулась на живот.

Передо мной была унылая белая стена, всё, как в любой больнице. Разве что пациентов не было, но откуда им взяться так поздно? Хотя я же тут. И доктор был на месте, когда меня Антон привёз…

Заметить укол даже не успела, старичок сделал всё так быстро и профессионально, что я вякнуть не вякнула, только голову повернула на его довольное:

— Прикрывай жопец!

— Всё?

— Всё, — кивнул, отходя в сторону. — И ты это. Не бери в голову, что я сказал. Тебе и без нашего Антохи есть кому нервы мотать.

— Не поняла, — села, одновременно натягивая на себя штаны и поправляя верх, чтобы скрыть синяки на теле, которые неприятно холодили после странной, но чертовски действенной мази, которой меня обмазал оборотень.

— На твоём без преувеличения прекрасном жопце отчётливо видны следы прекрасного времяпрепровождения. И я бы мог погадать, кто их тебе оставил, но не буду, нюх у меня давно не тот, хотя могу предположить, что хозяин тех зубов очень серьёзно настроен по отношению к тебе.

— Чего?

Я покраснела и стала торопиться, потому что вспомнила, о чём он говорит. Да, след после ночи на севере на ягодице остался, не слишком явный, но почему отказывающийся сходить. И это дико смущало, особенно учитывая, что душ в общаге был общим, приходилось лавировать и не поворачиваться спиной к кому попало. Хотя Миланка уже умудрилась растрепать о том, какая я шалава. Наверное, стоило бы огорчиться, но мне было настолько плевать на неё и её закидоны, что слухи совершенно не трогали. Плевать.

А вот понимающая улыбка старичка-оборотня подействовала как ушат ледяной воды.

— Ой, да не красней! — он подмигнул мне. — Жаль, конечно, что не полноценная метка, так лёгкий укусик, но ты своему парню сказала, что Антошка не виноват, идёт? Он же тебя и ко мне привёз, не побоялся, что ты растреплешь всем о том, как он тебя сбил. Или сама кинулась? — вмиг стал суровым. — Ты не думай мне! Жизнь беречь надо! А тебе ещё щенков рожать!

— Да я понимаю…

— Вот и понимай! Через неделю приходи, посмотрим, как заживает, — он оторвал листок блокнота, на котором крупный и очень разборчивым почерком написал названия лекарств и рекомендации, вручил мне и покачал головой. — Эх, молодость. Думай головой в следующий раз, поняла? Могла ведь беременной быть!

— Но я же не, — похолодела.

Нет, такая мысль приходила мне в голову, но я всегда принимала таблетки по графику, да и вообще, аккуратно следила за собой, особенно в плане детей, потому что пример родителей был всегда перед глазами.

Не хочу так.

— Не бойся, — замахал он рукой и указал на выход. — Иди уже, нечего очередь задерживать.

— Какую очередь? — спросила недоумённо, но вышла.

И замерла, потому что под дверьми сидел не только Антон, но и парочка оборотней: мужик с окровавленным лицо и парнишка, баюкающий руку. Так, а ведь место, оказывается, пользуется популярностью.

— Всё норм?

Хотела ответить, но поняла, что Антон спрашивает не у меня, а у доктора, поэтому отошла в сторону, пока они разговаривали, и даже не стала прислушиваться. Немного кружилась голова, боль стухла, но я прекрасно понимала, что это ненадолго. Как только действие лекарств прекратится, она вернётся. Очень хотелось забыть обо всём, вернуться в свою комнату, забраться под одеяло и просто расслабиться. Представить, что никогда не сталкивалась с Аверовым, что не было в моей жизни ничего плохого, а я обычная домашняя девочка без больших проблем.

— Сколько я должен?

— Сочтёмся, Антошка, — отмахнулся доктор и погрозим мне пальцем, когда я всё же на него посмотрела. — А ты, девица-красавица, береги себя.

— Конечно, — кивнула ему на прощание. Уже на лестнице, отойдя на приличное расстояние, чтобы оборотень не смог нас услышать, тихо спросила у Антона: — Сколько ему лет? Он же выглядит развалиной, но двигается и говорит… активно.

— Не знаю, но подозреваю, что далеко за сотню. Он ещё мою бабку лечил, Владимирович лучший из свободных, он не задаёт вопросов, не даёт глупых советов и не сдаёт пациентов, так что с его стороны никакой угрозы.

— Отлично… Отвезёшь меня к общаге? Боюсь не дойду.

— Глупых вопросов не задавай, — Антон кивнул на свою машину.

Я уже собиралась сесть, когда у меня в кармане зазвонил телефон. Привычная, такая родная мелодия вдруг прошла по нервам как лезвие, причиняя боль, словно я прикоснулась не к куску пластика, а к оголённым проводам. И как это понимать? Предчувствие грядущих неприятностей?

— Алло…

— Зай! — голос Маруськи звучал лениво эротично, притворство лилось через край, да так сильно, что я на мгновение опешила и не успела больше ничего спросить. — Заюш, не надо сегодня встречаться! Я тут вся на нервах, представляешь. Ужас, хнык-хнык.