Проснулась от того, что стало жарко. Очень. И тесно. Словно в одеяле туго закуталась, запуталась и теперь нужно выбираться из этого кокона.

Дёрнулась, но оказалась в ещё более тесных объятиях, чтобы выбраться из которых придётся очень потрудиться. Но я же упёртая, медленно, медленно, но скинула с себя руки, которые обнимали, поползла куда-то вниз по кровати, надеясь добраться до туалета раньше, чем случится несчастье.

— Тина, малышка, а ты куда собралась? — меня поймал Илья, сел, притягивая к себе.

— Если не отпустишь, тут станет очень мокро и неприятно, — прошипела в ответ.

— Я не против мокро, но не хочу неприятно, — он поцеловал, сжал так, что я зашипела и тихо хохотнул. — Ладно, иди. Тебя проводить?

— Вот в туалет меня ещё не провожали, — улыбнулась, собралась вновь сползать, но передумала и быстро чмокнула его в щёку. — Не скучай.

Мне просто захотелось это сделать, поощрить Илью, и его радостная и довольная улыбка оказалась отличной наградой.

Но уже в ванной, защёлкнув за собой замок, я впервые подумала о том, как всё это неправильно. Даже не то, что я провела ночь сразу с двумя, отдавалась им как последняя дешёвка… Нет, как ни странно, по этому вопросу у меня не было никаких нареканий. Мне всё понравилось. И даже больше! Предложи они мне повторить — согласилась бы не раздумывая!

Но меня беспокоило моё отношение к этим двоим. Мне хотелось их… радовать. Даже вот этот последний поцелуй… Он же не нёс никакого практического смысла! Я могла бы поцеловать так любимого, но не постороннего же. А Илья… Какой бы ни была прекрасной ночь, он вряд ли тянул на любимого.

Чёрт! Сколько дней отработала, а оборотней так толком и не изучила. Чем занималась, спрашивается?

— Малыш, у тебя там всё в порядке? — раздался стук в дверь.

Илья беспокоился, я слышала это по его голосу и в который раз впала в ступор.

Зачем он так?

— Да, всё нормально, — посмотрела на своё отражение, поморщилась.

Засосов они мне оставили, конечно, целое море! Я будто пятнистый леопард — любуйся не хочу. А сходить это богатство будет неделю, не меньше, придётся носить водолазки и длинный рукав, потому что на мне вообще живого места не осталось.

— Выходи, а то ты там зависла, а мы волнуемся. Вдруг надумаешь себе что-то неправильное? — он засмеялся.

Блин, значит, я права.

Но всегда же можно уточнить?

Я вышла из ванной и тут же оказалась в объятиях Ильи, который закинул взвизгнувшую от неожиданности меня на плечо и потащил к кровати.

— Пусти! — смеяться было больно, его слишком твёрдое плечо упиралось в живот.

— Прости, не рассчитал, — я оказалась прижата к его груди и даже не поняла, как он это провернул. Реактивный.

— Чего? — попыталась отдышаться.

— Илюха наш — торопыга, сделал тебе больно, — меня аккуратно усадили на постель, и Макс тут же опустил руки на мои обнажённые плечи.

Приятно, блин.

— Мне не было больно, — запротестовала.

— А то мы не заметили, как ты личико скривила, — хмыкнул Макс, целуя шею.

Я наклонила голову в сторону, открывая ему доступ, но упустила из виду, что нас тут, вообще-то трое.

Илья опустился перед кроватью на колени, развёл мои ноги в стороны и накрыл шаловливой ладошкой пульсирующие желанием складочки. Ну, как так-то? Всю ночь же развлекались, у меня там стёрлось всё, сил не осталось, а я от одного только прикосновения хочу ещё! Заколдованные они, что ли?

— Не-е… надо, — простонала, когда Илья перешёл к активным действиям, выискивая, где я сегодня наиболее чувствительная.

— Надо, малышка, надо.

— Ну, зачем ты сопротивляешься? — Макс продолжал выцеловывать на моих плечах узоры, но при этом уже успел руками обхватить меня под грудью.

Ещё немного — и соски окажутся в его полной власти, а ведь он точно знает, какие они отзывчивые.

— Я… хотела… спросить…

Мысли стремительно покидали голову, и я едва ли могла сейчас вспомнить, что собиралась сказать минуту назад. Но было там что-то очень важное. Судьбоносное.

— Спрашивай, Тина, — Макс обхватил губами мочку уха, втянул её в рот, поигрывая нежной кожей.

Вопросы? Ничего не помню! Тем более Илья уже внутри, творит нечто невообразимое своими длинными пальцами.