Джун подумала, что неправильно расслышала Уорда.

«Твоя сестра здесь, с Сузеньосом. В тронном зале».

Она промчалась сквозь поместье Нефрази, чуть не врезавшись в глиняную вазу семнадцатого века. И замерла у исполинских дверей, полностью поглощенная их тенью. Джун ненавидела все, что выше нее, – день, когда она поняла, что таковым является почти все, стал поистине ужасным. Крохотные создания вроде нее могли выжить лишь одним способом: оставаясь милыми и тихими.

Но по ту сторону этой двери ее сестра. И если должно было когда-нибудь прийти время поговорить, то оно настало сейчас.

Закусив для храбрости губу, Джун открыла дверь и проскользнула внутрь. Никто не обратил на нее внимания. Все лица были обращены к Самсону, восседавшему на своем импровизированном троне. Обтянутое звериной шкурой кресло с резными подлокотниками в виде раскрытых львиных пастей. Чуть раньше возле этого кресла она лечила зараженную руку Самсона, осторожно расстегнув серебряную перчатку.

Они были вдвоем, и Самсона что-то тревожило – он говорил об эвакуации Нефрази.

А теперь вокруг него воцарилась гнетущая тьма. Настоящий темный король. Его острый взгляд был устремлен на боковую дверь.

Мгновение спустя она открылась, и появился Сузеньос Сагад.

Джун тихо ахнула. Он действительно явился.

Опальный лидер уверенно двинулся вперед, за его спиной виднелись два изогнутых клинка. Атмосфера переменилась, словно вспыхнул пепел войны. Все расправили плечи – даже Джун – словно солдаты по стойке смирно. Джун слышала, как Нефрази оскорбляли Сузеньоса всеми возможными словами, оплакивая своего храброго императора, потерявшего мужество у ног Лусидио. Слушая рассказы о победах Сузеньоса, она чувствовала себя особенно ничтожной – насекомым в пустыне.

И сегодня она своими глазами увидела, что значит править.

У нее перехватило дыхание, когда вошел Тадж вместе с… Кидан. Ее сестра оглядела толпу, ища кого-то взглядом. Джун быстро отступила, спрятавшись за плечами грозного воина Тилахуна. Он легко закрыл ее собой, уступая ростом лишь непревзойденному Уорду.

Последний раз она видела Кидан в Доме Адане, перед портретом Мудреца, и между ними был нож. Она молилась, чтобы Кидан возненавидела ее окончательно и избавила их от страданий, выбрав власть маски. Но ничего не сработало.

Джун почувствовала жжение в сердце.

Тебе нужно убить ее, пока не слишком поздно, – прозвучал в ее разуме древний голос.

Джун зажмурилась и прогнала его.

– Ты пришел поклониться? – рявкнул Самсон.

Джун содрогнулась.

По огромному залу прогремел голос Сузеньоса.

– Я пришел вернуть свой народ.

Вокруг послышался шепот. Она медленно осмотрелась, пытаясь разглядеть трон.

Самсон спустился по короткой лестнице.

– Ты смеешь являться сюда через столько лет и требовать их внимания?

В глазах Сузеньоса бушевала ночная буря. Он всматривался в толпу, сосредоточившись на каждом лице.

– Вы думаете, что свободны… что он освободил вас. Он вас одурачил. – Сузеньос говорил со спокойствием надвигающегося торнадо. Его взгляд был дик. – Вы знаете, что ваш узурпатор по-прежнему работает на Лусидио?

Над их головами прогремел гром, и Джун вздрогнула, услышав это имя.

– Того самого вампира, который нас истязал! Вы знаете, что Самсон преклоняется ему – а значит, преклоняетесь вы все?

Все головы резко повернулись к Самсону. Шрам на его шее дернулся, как молния, но в остальном он остался неподвижен.

Пол ушел у Джун из-под ног. Она держалась за героизм Самсона, бессчетное количество раз просила его рассказать историю о Великом пожаре Сан-Эра, о спасении его народа от узурпатора. Она восхищалась истинным героизмом. Пока в этом мире есть такие, как Самсон, Лусидио и все злодеи будут повержены.

Но… неужели все это оказалось ложью? Самсон не стал ничего отрицать, его зрачки покраснели. У Джун заледенела кровь. Вокруг тронного зала выросли невидимые прутья, заперев их в позолоченной тюрьме.

Как долго ты будешь прятаться? Голос, древний и могущественный, пронзил ее разум. Я ведь говорил тебе? Безопасности нет.

Джун вздрогнула и крепко зажмурилась, пока не смогла сосредоточиться на реальности – на ярости Нефрази, чьи оскалы перерастали в тихое шипение.

– Вы в ярости! – крикнул Сузеньос и повернулся, широко раскинув руки. – Я тоже! Лусидио взяли нас в плен, пытали и убивали наших любимых. Они наши враги!

Дверь с грохотом распахнулась, и Джун подпрыгнула. Вошла Инико. Она тащила за собой вампира в серебряных цепях с шипами. Влажные красные глаза и черные клыки выдавали в нем человека, перевоплощенного после смерти – явно сторонника Лусидио. Джун сделала шаг назад, наступив кому-то на ногу.

– Прости… – начала она.

– Твоя сестра преподнесла нам дар.

Джун вздрогнула от смертоносного голоса за плечом.

Губы Арин изогнулись в улыбке, кошачьи глаза сканировали Джун. Джун боялась дышать. Арин появилась неделю назад, покрытая кровью и серой пылью, без всяких объяснений. Иногда Джун казалось, что Арин видит ее насквозь, оценивая каждую слабость и каждую силу.

И ее тайну.

Спокойно. Ничего не делай.

Арин прошла мимо, стуча каблуками, и Джун чуть не осела на пол.

Толпа расступилась перед Арин, как море. Все затихли.

Настолько, что Джун осмелилась глянуть на происходящее.

Сузеньос и его друзья замерли, наблюдая за появлением Арин. В широко раскрытых глазах Кидан отражался шок.

Казалось, они видели то, чего не видел никто другой – как Джун, когда ее мучили кошмары. На их лицах отпечатался тихий ужас.

Арин улыбнулась, словно пантера, увидевшая добычу.

– Я ждала.