10 сентября Николай пришел в отделение раньше всех. У него было плохое настроение.

Почему погибают водители именно шестьдесят седьмого автобуса? Ответа на самый интересный вопрос у него не было.

На столе перед Филимоновым лежали номера газеты «Вечерний Ростов» за 15 декабря, 12 января, 15 февраля и 5 марта. Красным карандашом Филимонов подчеркнул трансляции хоккейных матчей. ЦСКА – Трактор, Динамо – Торпедо, ЦСКА – Рубин, СКА – Крылья Советов.

Накануне у Николая был неприятный разговор с коллегами.

– Это просто совпадение, – сказал Югов, увидев отмеченные Филимоновым газеты. – Если бы это были футбольные матчи, что-то еще можно было бы предположить. Проиграла наша команда, человек расстроился, пошел и бросился под троллейбус. Но в случае хоккея такого просто не может быть. Местных хоккейных команд нет в природе. А поражения иногородних клубов вряд ли кого-то могут расстроить. Это как после телеспектакля. Сочувствуешь героям, тому же дяде Ване, но не под троллейбус же из-за этого бросаться.

– Я думаю, что дело не в виде спорта и не в дяде Ване, а в самом факте телевизионной трансляции, – возразил Николай. – Думаю, что диктор вольно или невольно произнес кодовое слово, запустившее в голове водителей программу на самоуничтожение.

– Ну да, диктор объявил, что теперь в связи со сложной международной обстановкой водители идут бросаться под троллейбусы, смешно, – говорил Югов, но сам при этом не смеялся, напротив, лицо его стало мрачным и злым.

– Не обязательно. Мог быть подан тональный сигнал. Или какой-то другой, нам неизвестный. Или диктор мог сказать: «Мы проиграли».

Филимонов задумался. Ему показалось, что он идет в верном направлении.

– Они проиграли. Всегда кто-то проигрывает. Ах, если б знать еще кому!

– Николай Александрович, вы меня простите, но так мы придем к идее Бога, – сказал Окошкин.

– Пусть! А вдруг это поможет нам раскрыть преступление! – ответил Филимонов и отправился домой.

* * *

Второй после Филимонова пришла Вика. На ней было белое платье чуть ниже колен, ярко-красные туфли на каблуках. Губы у Виктории тоже были ярко-красными. Сегодня можно было разглядеть и ее брови, которые девушка обозначила мягким черным карандашом. Виктория стала похожа на певицу Анне Вески.

Девушка заглянула в комнату, убедилась, что Филимонов на месте, и тут же вышла.

Через минуту Вика вернулась уже вместе с Юговым и Окошкиным.

– С днем рождения, Коля! – почти закричали мужчины.

Вика поставила перед Филимоновым бутылку коньяка «Белый аист», вытащила из ящика своего стола шоколадку и под крики «ура» быстро поцеловала Филимонова в щеку. «Кажется, я испачкала вас», – сказала Пярт, быстро достала из ящика стола салфетку и ловко удалила след помады с щеки Филимонова.

– Теперь вы, Николай, обязаны жениться на Виктории, – пошутил Окошкин.

– Желаю, дорогой наш Николай Александрович, долгих лет жизни, сибирского здоровья и хорошую жену.

– Спасибо, конечно, – ответил Николай. – Но у меня сегодня нет дня рождения, – наверное, произошла какая-то ошибка.

– Не может быть. – Югов достал из кармана маленький блокнот, открыл его. – Я сентябрь перепутал с октябрем, но число правильное.

– О, мы все напутали, – расстроилась Виктория. – А мы уже собрались в ресторан, начальство выделило денег.

– А давайте мы не будем говорить начальству о нашей ошибке, а пойдем в ресторан и все пропьем, – предложил Окошкин.

– Тем более что я уже заказал столик.

– В принципе, я не возражаю. А что за ресторан? – спросил Филимонов.

– Новый, называется «Нижний город». – Окошкин посмотрел на Югова и загадочно улыбнулся.

«Очень странная история, – подумал Филимонов. – Они что-то задумали. Может быть, собираются меня отравить. Нет, такое исключено, это паранойя. Явно они хотят мне что-то сказать. Что-то важное. Может быть, дать взятку. Может быть, они боятся, что я раскрою какие-то их злоупотребления или недоработки».

– Пойдемте, вам понравится, – сказала Вика. – Только есть одно условие: ни о чем не спрашивать. Мы сами все расскажем. Начальство распорядилось раскрыть перед вами все наши карты.

Вечером следующего дня, вспоминая события дня предыдущего, Филимонов подумал, что, если он расскажет о своих приключениях в Москве, ему никто не поверит. С другой стороны, московские коллеги не верили его рассказам о подводной лодке, которую построил его отец. Но лодка была.

– Ресторан подземный, поклянитесь, что никому не скажете, – прошептала Вика на ухо Николаю.

«Какое влажное дыхание у этой девушки», – подумал Филимонов и без раздумий согласился.

– Клянусь. Мне только домой зайти, мать предупредить, чтобы не ждала, я с ней сегодня собирался сходить в поликлинику.

На самом деле еще в Москве Филимонов договорился с генералом Афанасьевым: если Николай вдруг почувствует, что его жизни угрожает опасность, он сразу же сообщит об этом генералу. В докладной записке должно быть краткое описание происходящего, возможные ориентиры для поиска тела. И круг подозреваемых.

Для этих целей на улице Воровского, 25 был установлен специальный телефон-автомат. У телефона отсутствовала трубка, и надо было приходить со своей. Афанасьев предложил зачитывать в обратную сторону заранее записанный текст доклада, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих.

Филимонов доложил: «Товарищ генерал, сегодня вечером, в семнадцать ноль-ноль, мне предлагают посетить подземный ресторан „Нижний город“. О ресторане мне ничего не известно, вход расположен на площади Свободы. Со мной будут капитаны Окошкин и Югов, а также лейтенант Пярт. Есть некоторая вероятность моей ликвидации».