Ваше вырос в Нанте и, будучи студентом-гуманитарием, познакомился с «Убю королём» и другими сочинениями Жарри. Он стал подражать модели Убю / Жарри, носил с собой револьвер и бродил по улицам в самых разных униформах. Андре Бретон, впервые встретивший его в 1916 году, отмечал: «Если ему случалось проходить мимо, он вас даже не замечал и шёл дальше, не оборачиваясь» (Breton 1996 [1924]).

Его самой известной выходкой стал срыв премьеры пьесы Гийома Аполлинера «Сосцы Тиресия», когда он, одетый как английский лётчик, выхватил свой револьвер, угрожая расстрелять зрителей. Одно это обеспечило ему репутацию прародителя дада, но его всегдашнее безразличие к миру и к себе самому показали, что такие акции являются чем‑то бóльшим, чем всего лишь эскападами.

Если жизнь Кравана была воображаемым решением проблемы жития, то жизнь Ваше была воображаемым решением проблемы умирания. Ваше столкнулся лицом к лицу с Первой мировой войной, принимая участие в боевых действиях с 1915 по 1918 год. В гибели множества его друзей, товарищей по оружию и просто незнакомых ему людей он увидел крушение устоявшегося мирового порядка. Реакция Ваше говорит нам о его развитом чувстве собственной незначительности, об ощущении жизни как игры перед лицом смерти, разрушений и террора, игры, в которую должно играть в духе того, что он называл ’umor. Он заявлял:

Это всё чушь, что пишут в газетах о прекрасном настроении в войсках, о том, как они пускаются в пляс почти на передовой. Мы поступаем так не потому, что у нас прекрасное настроение: мы юморим, потому что иначе не выжить (Conover, Hale, and Lenti 1995, 204).

’Umor, таким образом, был понятием глубоко ироничным, слегка насмешливым и дендистским, дающим Ваше возможность облачаться в свои униформы и принимать позы. Это было слово, изобретённое, чтобы служить заменителем «’патафизики», понятия, малоупотребимого в то время.

Ваше довольно часто и вполне буднично обсуждал темы наркотиков и суицида, поэтому его самоубийство одновременно с сослуживцем путём передозировки опиума 6 января 1919 года выглядит вполне соответствующим его подходу к жизни. Он никогда не выказывал ни малейшего интереса к литературной карьере и определённо никогда не настаивал на издании своих «Писем с фронта». С учётом этого ниже приведено несколько небольших отрывков из его письма Андре Бретону, написанного 18 августа 1917 года, в котором он обсуждает потенциальный проект совместной пьесы:

ИСКУССТВА не существует, конечно же – оттого бесполезно распевать про него – тем не менее! Мы творим искусство – потому что это так и не иначе – Ладно – что с этим поделаешь? […]

– О АБСУРДНЫЙ БОГ! – поскольку всё есть противоречие – не так ли? – будет ли ’umor тем, кто никогда не обманывался потаённой и коварной жизнью всего? – О мои глаза-будильники – и лицемеры – которым я так отвратителен!.. и будет ли ’umor тем, кто почувствует жалкую оптическую иллюзию универсальных квазисимволов?

– В их природе быть символичными.

– ’Umor не должен порождать – но что с этим поделать? […] (Conover, Hale, and Lenti 1995, 227–228).