На борту океанического лайнера я оказалась впервые. Вот как-то так раньше складывалась жизнь, что в ней были лодки, катера, паромы (сколько угодно паромов!), был плот (у меня было счастливое детство и отличная семья), даже один раз в моей жизни случилась гондола…

А с лайнерами — не-а, не складывалось.

…браслет Сфинкса утратил силы артефакта, но мне хватало и остатков. Знание, даже такое, остаточное, многократно увеличило объем информации, получаемой от мира: мигрени стали моими частыми спутниками. Особенно тяжело было на работе — браслеты, хоть с активными сверхспособностями, хоть в режиме фоновых амулетов, в первую очередь работали в профессиональной сфере деятельности носителя. Когда от головной боли меня стошнило в рабочем туалете, бабуля Дебора, мрачно переглянувшись с прабабушкой Зака, объявила: внученька, а иди-ка ты… замуж.

И в результате я оказалась на океаническом круизном лайнере.

Впервые в жизни.

Ну, как-то так раньше моя жизнь складывалась, что не до них мне было, никак.

А тут вдруг — ка-а-а-к сложилось!

Вернее, СЛОЖИЛИСЬ. Моя бабушка и прабабушка Зака.

Сложились, смешались, взболтались (да-да, я знаю, что про встретившихся сплетниц правильно говорить “взболтнули”!), и вот решили, что без свадебного путешествия свадьба не свадьба, а жизнь — не жизнь, и что надо бы нам с Заком увидеть мир…

…Тяжелое горячее тело вбивалось в меня с восхитительной неумолимостью: на Зака (и на нашу с ним интимную жизнь) крайне благоприятно повлияли отсутствие постоянного стресса и избавление от угрозы жизни и здоровью. Темперамент и аппетит у моего копа оказался о-го-го!

— Зак-Зак-Зак! — Меня колотило, до того мне было хорошо.

Мыслей не осталось, одни инстинкты, и единственный рабочий кусочек мозга был полностью занят: не давал мне голосить на весь круизный лайнер, как кошка, которую дерут.

Впрочем, почему “как”?

— Зак-Зак-Зак!

Губы искусаны, горло пересохло, но мне хочется не пить — мне хочется еще больше удовольствия от секса, от божественного трения. От Зака.

— Зак-Зак-Зак! — Горячечный шепот обрывается — в меня впивается тот, кого я звала по имени.

Жадный, голодный поцелуй захватывает мой рот: губы, зубы, скользкий неистовый язык — всё сливается в неразборчивый ком ощущений, в тактильный восторг.

А между ног — сладко и горячо, у Зака зубы стиснуты, а лицо искажено удовольствием и желанием на грани боли, и, выпрямившись на вытянутых руках, он бьется в меня особенно сильно особенно классно!

Я жмурюсь, потому что смотреть на него в момент откровенного наслаждения кажется еще более непристойным, чем видеть его голым. С закрытыми глазами ощущения острей, толчки слаще, оргазм ближе…

На короткий миг все замирает — тело в невесомости — меня пронизывает спазмом — а потом кульминация обваливается на меня такой волной, что почти разрывает меня.

…на сотню маленьких Марш.

Я кусаю собственный кулак, чтобы не орать, кончая.

ЗА-А-А-А-АК!

Ка-а-а-айф!..

…В общем, пока с миром у нас складывается не очень. Не очень мы на него смотрим, закрывшись в каюте.

Но и он на нас особо внимания не обращает. Честно говоря, это прекрасно. Ну правда: что интересного можно увидеть посреди Атлантического океана? Вокруг вода, сколько ни гляди.

Зато можно разглядеть того, кто рядом.

Достаточно, чтобы понять, что я хочу его видеть рядом до конца своей жизни!