Я нажал кнопку отбоя, опустился в кресло у стола и прижал губы костяшками сжатых в кулак пальцев. И лишь позже сообразил, что на руках надеты хозяйственные перчатки. С одной стороны, я испытал огромное облегчение: Марша позвонила. С того момента, как к остову соседского дома подъехала полицейская машина, я отчетливо понял: мы в дерьме.

Первое время еще теплилась надежда, что это лишь формальность. В нашей системе решения так быстро не принимаются. Бюрократическая машина обязана была застрять на каком-то этапе, и дать мне с момента обнаружения “клада” хотя бы два-три дня форы. Но нет, ребята приехали копать. Рыть землю — во всех смыслах этого слова.

И они нарыли! Не знаю, как я сам не подумал об этом. Не вспомнил вообще — они нашли мой пистолет. Где-то там остался жетон, не знаю, выдержал он огонь или нет. Но оружия вполне достаточно. С этого момента включился таймер. По номеру табельного меня вычислят быстрее, чем утка скажет “кря”. Мой новый мир рухнул в одно мгновение и теперь ничем не отличался от обугленных руин пососедству.

…Хозяйственные перчатки. Стереть отпечатки везде, где они могли быть с наибольшей вероятностью… Да они могли быть где угодно! Я с упорством маньяка оттирал дюйм за дюймом. Думаю, дом не знал такой тщательной уборки со времен строительства.

Перебрать мусор. Вытащить из него презервативы. Запустить с отбеливателем стирку белья, на котором я спал. Вытащить на террасу и рассовать по мешкам вещи, которые я для себя отобрал, кроме того, что уйдет со мной.

Волосы! Нужно собрать волосы! Новый квест заставил меня пройтись с пинцетом и тряпкой по самым дальним закуткам. И хотя здравый смысл подсказывал, что вряд ли дом Марши будут осматривать с такой тщательностью, как место убийства, например, я обтер собой полы во всех комнатах. В последний момент вспомнил о прихожей. Вытащил обувь, выгреб песок из-под массивной обувной полки, лег на пол щекой, пытаясь рассмотреть, не пропустил ли чего.

И уперся взглядом в ботинки, которые обменял у бомжа.

В голове что-то промелькнуло, какая-то ассоциация, и растаяла прежде, чем я успел поймать мысль. Главное — они у меня есть! Иначе предстоящий путь до города для меня стал бы крайне неприятным.

Я сделал всё возможное, чтобы уничтожить любые следы своего здесь пребывания.

Но не представлял, как сделать самое главное — предупредить Маршу. Теперь, когда информация о том, что пожар в соседнем доме связан со мной и грабежами, никто не поверит в состряпанную наскоро легенду, согласно которой Марша столкнулась со мной случайно в кафе и явилась в отдел грабежей, чтобы продолжить наше знакомство.

Даже если она скажет правду: пришла убедиться, что Зак Морелли — действительно детектив полиции, никто не примет ее слова всерьез. А если и примет, то ненадолго: кто-то достаточно влиятельный и заинтересованный в определенном результате быстро разубедит тех, кто взял “неверное” направление.

Когда я услышал звонок проводного телефона и голос Марши из автоответчика, у меня словно гора с плеч свалилась. Но теперь, когда она рассказала о причине звонка, меня придавило так, что я не мог заставить себя подняться.

Как получилось, что она оказалась поздно вечером одна в доме своего бывшего начальника? И меня мучила отнюдь не ревность, а понимание того, что Марша Сандерс достаточно безбашенна, чтобы не глядя влезть туда, где ее ждут неприятности.

Хорошо, если только неприятности.

А если убийца?

Я сильнее придавил губы кулаком.

В постирочной дилинькнула стиральная машинка, уведомляя, что цикл завершен. Я запустил сушилку, и в следующий момент в кабинете зазвонил телефон. Я успел как раз к Маршиным словам:

— Зак, за тобой заедет бабуля. Ты её не спутаешь. Если увидишь за рулем гибрид супер-грэндвумен и агентессы 007, знай — это она!

Я фыркнул:

— А каких-то более существенных и однозначных примет, вроде номера машины, не будет?

— Будет. Но когда речь идет о бабуле, всё пригодится.

— Что она обо мне знает?

— Я тебя “слила”, — продемонстрировала Марша знание криминального жаргона. — Мне очень жаль… — Здесь я напрягся. — Но я сказала ей, что ты мой парень!

Грудная клетка наполнилась теплом.

— В общем, теперь ты живым… — За этим словом явственно читалось “холостым”, но я особо и не возражал, — от нее не уйдешь. Я предупредила!

— Понял. Мне ещё нужно что-то знать?

— О! — воскликнула Марша, — пароль!!

— Вы ещё и пароль придумали?!

— “Миссис не нужна помощь донести продукты до дома?”. И отзыв:”Миссис справится сама!”.

Здесь я уже не сдержался и заржал как конь.

— Что ты смеешься? Знаешь, что она предложила сначала? “Миссис, вашу внучку до постели не проводить?”.

М-да…

— Не отвлекайся! Тебе нужно стереть все записи с автоответчика…

А я бы, конечно, не догадался.

— …собраться и идти в сторону выезда из поселка. Проголосуешь, она тебя подберет.

Да уж. Судьба выбросила меня на обочину, но мир не без добрых людей. Кто-нибудь да подберет.

Марша назвала модель и номер авто Деборы Уайт, чтобы я его не спутал. И не пропустил. Прикинула, через сколько та подъедет, и где примерно мы встретимся. Я не стал спрашивать, куда отправилась сама Марша. Чем меньше знаешь, тем увереннее молчание на допросе, если меня всё же возьмут раньше, чем Дебора Уайт приедет за мной на своем бэтмобиле.

…Тогда я ещё просто не знал, насколько попал в цель со своим сравнением. Времени оставалось довольно много, я спокойно собрал последние вещи, упаковал приготовленную еду (не пропадать же?) и вышел через заднее крыльцо. Марша подсказала, где у неё лежит запасной ключ. Я сунул его под половичок — мало ли что может со мной приключиться?

Темнота и дом надежно укрыли меня, позволив незаметно пробраться до леска, что начинался за задним двором. Забавно: скорее всего именно этим путем я пробрался в дом Марши, будучи в бессознательном состоянии. Теперь я двигался осознанно. Моей задачей было добраться под прикрытием деревьев до противоположного конца улицы, где начинался въезд. Через ветви я видел, что копы продолжают свои раскопки под мощным прожектором. Ищут мои останки. Я чувствовал себя настоящим зомби.

Самой сложной задачей было выйти на трассу: там был совершенно открытый участок и ненулевая вероятность попасться на глаза коллегам. Я планировал отойти достаточно далеко от поворота к Лейк-Стоуну и найти хоть какое-то укрытие, вроде одинокого куста. Часть пути я прошел вдоль крайнего дома и уже собирался пересечь открытый участок, когда мимо промчалась белая (серая в лунном свете) хонда. Я не успел рассмотреть номер, но вряд ли в такое время в Лейк-Стон могла направляться какая-то другая белая Хонда Аккорд, кроме той, что взяла в прокате бабушка Марши.

По всем расчетам у меня оставался значительный запас времени, чтобы дойти до назначенной точки. Но если Дебора Уйат часть дороги ехала на такой скорости, а часть — летела (невысоко над землей, чтобы не пугать встречные), то ничего удивительного. Что будет теперь? Она не обнаружила меня на трассе и решила забрать меня прямо из дома на глазах полиции?..

Запасные варианты мы не предусмотрели, поэтому я решил не думать о том, на что не мог повлиять, и надеяться на лучшее. Маскировочный куст, на мое счастье, нашелся почти на самом выезде, и я присел под него в напряженном ожидании.

Мне показалось, прошло очень много времени. Возможно, бабулю Марши задержали за превышение скорости.

…Если она не упорхнула от копов в небо.

Наконец из-за поворота сверкнула фарами уже мельком знакомая мне машина. В эту сторону она ехала более степенно и затормозила прямо у куста.

Стекло пассажирского сиденья поползло вниз, и я, чувствуя себя полным идиотом, произнес в него:

— Миссис, вам не нужна помощь донести продукты до дома?

— Старая карга и сама справится! Но ты садись, милок, садись, авось и ты на что-нибудь сгодишься!

Я пошел к задней двери, но она потянулась и собственноручно отжала рычажок, показывая, что предпочитает видеть, что делает её сомнительный пассажир.

— Ага. Ага! Так вот на какую благотворительность пошли вещи Эдварда! — поделилась она наблюдением с универсумом и стартовала с места, примерно как Аполлон-11 с космодрома, чтобы доставить Армстронга на луну.

Я не успел пристегнуться (фатальная ошибка!) и теперь повис на ручке над дверью. Болтало меня примерно так же, как должно болтать астронавтов в невесомости — но без невесомости. Хотя... пару раз я что-то похожее ощутил, да.

На первом же светофоре, когда гоночный боллид Маршиной бабушки остановился, а я получил возможность разжать руки, торопливо защелкнул ремень безопасности.

Почтенная миссис Уайт, скосив на меня взгляд, видимо решила, что теперь-то я никуда не денусь, и завела светскую беседу:

— Ну и какого черта, юноша, вы, как последний подлец, морочите голову моей внучке и до сих пор на ней не женились?

По стечению обстоятельств (совершенно случайному!), именно в этот момент машина рванула с места на зеленый, и меня вжало в кресло ускорением. Космическим.

— Хорошая попытка, миссис, но мимо! — я усилием воли и глотательным движением вернул желудок, забравшийся куда-то в пищевод, на отведенное ему природой место. — Знаете, с вашей манерой езды не стоит разговаривать за рулем...

В ответ миссис Уайт врезала по тормозам, и я повис на ремне безопасности, мысленно возблагодарив богов, что окружная дорога пуста, и мы со второй космической миссис Уайт не стали причиной автокатастрофы.

— Знаете, юноша, такому осторожному, — она выделила это слово голосом, — мужчине Марша не подходит.

Отдышавшись и втянув на место глаза (они наверняка вылезли из орбит от обилия впечатлений), я постарался ответить как можно миролюбивее:

— Я обязательно обсужу это с Маршей, миссис. Но сейчас хотелось бы убедиться, что с ней всё в порядке. Поехали?

Ремень безопасности врезался мне в живот, подтверждая: да, мы поехали.

— Как вы с ней познакомились? - продолжила... эм... допрос (будем уж честны!) добропорядочная бабушка.

И переключила рычаг скоростей.

— У нас было свидание вслепую, — попытался пошутить я, поборов малодушное желание зажмуриться.

— Молодой человек, вы врете! И врете неумело!

Ну не то чтобы прямо "вру" — скорее, иронично интерпретирую. Но вываливать даме, пусть даже она и эвакуирует меня под прикрытием, всю подноготную наших с Маршей отношений я не собирался и предпочел отмолчаться.

Она опять переключила скорость, да? Это четвертая, да?..

Судя по ощущениям, мой желудок остался где-то на пару километров позади. Похоже, четвертая.

— Зачем моей внучке потребовалась огнеупорная простыня?

От неожиданности я закашлялся и, наверняка, покраснел. Учитывая, что до этого я наверняка был бледен, как полотно, а от природы вообще смуглый, сейчас я представлял собой довольно занятное зрелище.

Я снова предпочел отмолчаться — чем, кажется, зацепил бабушку Марши до глубины души:

— Как вам, такому неразговорчивому, удается работать в полиции?

— На больной мозоль, миссис! — Я постарался сдержать иронию.

В поворот пожилая леди входила так резко что я так и не понял, каким чудом меня не размазало по дверце.

— Куда мы едем?

Собеседница негодующе полоснула меня взглядом, и снова, хвала небесам, вперилась им в дорогу.

— Моя внучка попросила организовать вам лежку. Поскольку я пожилая женщина и никогда таким не занималась, я решила, что уместно будет попросить у подруги ключи от ее загородного дома — чтобы встретиться с приличным мужчиной для романтического свидания не на глазах у дочери... Но, вижу, с приличным мужчиной я погорячилась!

— У той подружки, у которой мопс и розы лососевого цвета?

— Ладно, одно очко в вашу пользу: вы знаете, что такое "лососевый"!

А от ответов на вопросы "старая карга" уходила не хуже меня — но это ведь другое и не считается, да, миссис Уайт?

— Благодарю за высокую оценку моей эрудиции, мэм! Можно где-то по дороге притормозить? Прежде чем мы доберемся до “лежки”, мне необходимо сделать важный звонок...

Когда машина остановилась у таксофона, я уже был готов и успел сгруппироваться, так что инерцией торможения мне не сломало ребра о страховочный ремень. Достижение.

— Миссис Уайт, пожертвуйте десятицентовик на борьбу с коррупцией! Я ещё и нищий в настоящий момент, — признался я, чувствуя себя по-настоящему неловко.

Водительница с подозрением оглядела меня сверху донизу, потянула руку за сумочкой на заднем сиденьи, вынула оттуда кошелек и высыпала оттуда на ладонь мелочь.

— Ради благой цели мне и больше не жалко! — Она пересыпала монеты мне в руку.

— Вы очень щедры, — не остался в долгу я (вместо десяти центов верну целый доллар!).

Таксофон встретил меня тишиной. Я знал, что Рон сейчас под окнами у Марши — вряд ли они быстро закончат. Но в первую очередь позвонил ему на проводной, чтобы не палить, что мне известно его местоположение в настоящий момент. И уже после того как дождался длинных гудков, нажал на рычаг и набрал номер мобильного.

— Да, — ответил по ту сторону Рон.

— Привет.

— Не думал, что ты позвонишь. Ребят, я отойду, бывшая на проводе, — произнес он, и на заднем плане послышался голос Пирса: “Возвращайся живым!”. — Слушаю.

Это уже предназначалось мне. Рон не спешил делиться со мной новостями. С другой стороны, отмашку на то, чтобы отслеживать мой номер, тоже не давал. Если только “бывшая” не была кодовым словом. На всякий случай, затягивать с разговором не стоит.

— Ты проверил то, что я просил? — уточнил я.

— Что именно?

— Иероглифы.

— Проверил.

— И…

— И говорю с тобой.

Читаем между строк: я убедился в твоей версии, но давать тебе информации больше, чем у тебя есть, отказываюсь. Тайна следствия, всё такое.

Однако факт — версия Марши о ритуальной картине убийств нашла подтверждение.

— Понятно. Рон, а по поводу разборок ты спрашивал?

— Да.

— И что? Нет?

— Нет, — с толикой злорадства заявил Рон, и я расстроился. — Есть! — внезапно добавил он. — Ты, конечно, не обижайся, но бабы, говорят, вконец озверели!

— Много?

— Больше, чем хотелось бы.

— Один — тоже больше, чем хотелось бы! — начал злиться я.

— Не сказал бы. И главное, всех оббирают до последней нитки!

— Трупы голые, в смысле?

— А то!

— Ого! Спасибо, друг!

— А ты-то откуда знаешь?

— Да птички на улице насвистели. Несовершеннолетние, к делу всё равно не пристроишь.

— Ну у тебя талант всех подставлять! — рыкнул Рон, и в этот раз он был абсолютно искренен. — Подружайке своей передай: не дай бог она мне в ближайшее время на глаза появится.

— Не понял…

— Что бы она ни говорила, ствол у меня есть, крепкий твердый ствол! Скажи ей, что если встречу, прямо под нос его и суну, пусть убедится!

Представляю, как там угарают парни, слушая шефа со стороны.

— Нашли, да? — Я и сам знал. Но не мог в этом признаться. — Без обид, братан, но ты всё понял не так. Она приходила к вам, чтобы убедиться, что я действительно полицейский. Видел бы ты, в каком виде я до неё дополз. Я бы на ее месте точно не поверил. Да и мне ты на своем не поверишь, я понимаю. В общем, ей нужна была фотография на моем столе. Всё остальное было чистой импровизацией. Ни она, ни я не представляли в тот момент, во что вляпались.

— А во что вы вляпались?

— Я постараюсь разобраться. Дай мне хотя бы день форы, и я всё расскажу. И еще раз прошу: пригляди за владельцами браслетов. Они в серьезной опасности.

— Какие браслеты? Что за чушь ты несешь?

— В прошлый раз я просил узнать, у кого ещё есть египетские браслеты, типа того, что был в музее, у МакФерсона и Бешеного Рика, — повторил я предельно сдержанно.

— Не было такого! — Рон завелся. — Мы об это не говорили!

— То есть ты не помнишь? — В моей голове не просто звенели тревожные звоночки, — бил настоящий набат.

— Не нужно делать из меня идиота!

— И у тебя от меня болит голова, — стало складываться у меня.

— Да! — В трубке раздались короткие гудки.

Ну что ж, у меня есть одна хорошая новость: меня не пытались выслеживать, иначе Рон держал бы разговор до последнего.

Но была и плохая: кто-то промыл ему мозги.