— Научное исследование, — прикрылась я уже опробованной на Элизабет полуправдой.

— Какого рода исследование?

Откровенно врать Стиву мне не хотелось — все же, он мне импонировал как человек и как профессионал. Но говорить правду не хотелось тоже, и я качнула головой:

— Частная информация. Это моя интеллектуальная собственность, и пока материалы исследования не будет защищены официальной публикацией, я отказываюсь разглашать относящиеся к нему сведения.

— Тема? — всегда спокойный и невозмутимый Мерфи склонил голову, разглядывая меня, будто я была объектом его исследования и лежала, распятая на предметном столике его микроскопа.

Понимаю, почему у него среди подчиненных непререкаемый авторитет и железная дисциплина, правда. Раньше я с этой ипостасью Мерфи дела не имела, но сейчас под взглядом бывшего военного даже мне хотелось вытянуться по стойке смирно и отвечать только “Да, сэр!” и “Так точно, сэр!”.

А я и дисциплина — явления полярные, мы встречаемся исключительно на работе.

…хотя я и так на работе.

Господи, что ж я такая… выпотрошенная, а? Меня еще не обвинили ни в подмене браслета, ни в воровстве отчета и не волокут в тюрьму, а я уже на дурноту изошла!

Марша, соберись! Тебя по важному внутремузейному происшествию опрашивают, отвлекись немного от своих переживаний!

Не дождавшись моего ответа, что и было ответом само по себе, Стив перешел к следующему вопросу.

— Мисс Сандерс, сегодня в архиве не случилось ничего из ряда вон выходящего, — говорил он так, будто был уверен в моем утвердительно ответе, и я возмутилась:

— Случилось, — и упрямо поджала губы.

Желание Мерфи скрыть происшествие я могла понять. В конце концов, кому хочется выносить сор из избы, особенно во время федеральной проверки системы безопасности. Но ведь можно попросить по-человечески!

— Миссис Фостер будет крайне недовольна, если вы продолжите настаивать на своем.

Так вот почему директриса отреагировала на запрос полиции так молниеносно! Вот почему Мерфи так зол!

Фостер велела ему прикрыть внутреннее расследование и всем держать покерфейс. Возможно, на время проверки, возможно, вообще.

Вот же…

И пока я подбирала подходящее определение для нашей Королевы-матери, Стивен продолжил:

— В архиве всё было на своих местах, — повторил начальник безопасности, подергивая щекой.

— Хорошо. — Я скрипнула зубами и подняла руки с раскрытыми ладонями. — Ладно. Я поняла. В архиве всё было на месте.

Внутри всё клокотало и требовало справедливости и возмездия. Но следовало признать: смысл в этом был — при проверке не стоит трясти грязным бельем. Но если они думают, что я всё это так и дам замять, то не-а. Рано или поздно проверяющие уедут, и я подниму этот вопрос!

— …А Вудс? — дошло до меня.

— Что “А Вудс”? — Мерфи от неожиданности аж глазом дернул.

— Вудс же там тоже был! Он же… — Я запнулась, подбирая подходящее слово. “Не в себе”? У него же с саркофага крышечка слетела! Совсем! — Он-то будет молчать?

Сегодня все опасности дружно решили меня миновать. Последнее, чего бы мне хотелось — быть обвиненной во лжесвидетельстве на основании показаний невменяемого коллеги.

Тем более что сегодня он просто побил все рекорды по невменяемости!

— Мистер Вудс показался вам странным, — констатировал начальник службы безопасности.

— Странным?..

Теперь это так называется?

— Вы предполагаете, это как-то может быть связано с событиями в архиве, — сделал неожиданный вывод Мерфи, хотя я ничего такого не предполагала.

Хотя…

Ну не Элизабет же украла этот отчет?

Я припомнила слова Вудса о том, что он обрел источник тайных знаний, или как он там называл мануал по египетской магии. И его сайт, на котором легенде о браслетах Хатшепсут было уделено особое внимание. Не может же в самом деле…

Тошнота накатила на меня с утроенной силой — ну, тут это было логично, тут я с тошнотой была согласна…

И я не выдержала:

— Мистер Мерфи, простите, но мне нехорошо, давайте закончим беседу в другой раз.

И в ответ на его удивленно приподнятые брови поспешила предоставить более приемлемое объяснение, чем “Браслет, чью подлинность мы с вами подтвердили под запись, фальшивый. Отчет об экспедиции, которая могла раскрыть правду о нем, украден. А наш гений Вудс очень даже запросто может оказаться маньяком!”. Вместо этого я выдавила через силу:

— Наверное, съела за завтраком что-то не то… А Вирджил не выглядел странным, он выглядел сумасшедшим!

Мерфи ушел, унося подделку, помещение вокруг меня вернулось к привычным размерам кабинета старшей хранительницы музея, а я бессильно откинулась на спинку кресла.

Что-то не припоминаю таких… таких… таких насыщенных рабочих дней в своей карьере. Тот новый опыт, который я предпочла бы не получать. Очень хотелось пойти в туалет и сунуть голову под кран с холодной водой.

Наверное, после разговоров с начальником службы безопасности его подчиненные стоят там рядами. Охлаждаются.

Сделав над собой усилие, я остановила на полпути руки, которые почти уже растерли с силой лицо, и вернулась к той мысли, которая настигла меня в хранилище, в момент описи передаваемого полиции экспоната: “Я выдаю оригинальный браслет”.

Под запись.

В присутствии свидетеля.

Меня не в чем обвинить.

Даже если полиция установит поддельность браслета (а это еще вопрос, и ответ на него зависит от того, насколько обильны бюджеты полицейского управления и станут ли они тратить их на целенаправленную экспертизу давности изготовления), обвинить в чем-то меня будет невозможно. Юридически.

Я сидела за своим столом и пыталась почувствовать облегчение: ведь дамоклов меч, висевший над моей головой, только что оборвался и прошел мимо. Можно не увольняться с работы. Можно не трястись за карьеру и не дрожать за научную репутацию. Можно выдохнуть и продолжить жить, как раньше.

Более того, именно сейчас мне и нужно выдохнуть и жить как раньше: не дергаться. Не делать резких движений.

Если полиция обнаружит подделку (это же какого-такого эксперта они для этого привлекут?), то именно внезапные метания и беспричинное увольнение с работы сделают меня главной подозреваемой.

Но если сейчас сцепить зубы и замереть, не срываться с места, как испуганная куропатка под выстрел — то, в целом, можно считать себя в безопасности.

Я же должна испытывать облегчение?..

…а испытывала только усталую злость.

Где.

Мой.

Браслет!

Как же я от этого всего устала, а?

А может, и правда, бросить все и уйти в науку?.. С чего я решила, что меня из-за этого непременно зачислят в подозреваемые? Я же не подамся в бега, не скроюсь из города… Вот зачем мне эти нервы — архив, выставка, браслет?

Так-то да.

Но, с другой стороны, я уволюсь, а крыса, из-за которой я лишилась браслета и радости от любимой работы, останется и будет праздновать? Дальше разворовывать мои запасники?! Да сейчас, только разбегусь — и позволю всем желающим запускать грязные ручонки в мои хранилища!

Но если отвлечься от нелепой детской жажды любой ценой остаться победителем и драконом, возлежащим на своих сокровищах, смена работы выглядела весьма здраво: музей, где скребутся крысы и бесследно исчезают экспонаты с архивными документами — весьма скверное место, чтобы строить карьеру для разумного человека…

Да для любого разумного человека, который вполне может быть успешен в другом месте.

Внутри меня снова боролись два льва. Лев Рациональная Марша хотел нормальную работу, где безопасно, прозрачно и карьерные перспективы не звенят металлом полицейских наручников.

Лев Марша-Собственница хотел рвать и метать: какая “наука”, какая “другая работа” — у нас украли браслет!!! Мы никуда не пойдем, пока не вернем нашу прелесть в хранилище и не посадим на кол мразь, потянувшую к святому свои мерзкие хваталки!

Мысль об увольнении была насколько привлекательной, настолько же и невозможной.

Но одно можно сказать совершенно точно: с творящимся вокруг бардаком пора покончить. А из кабинета, протирая юбкой стул, этого не сделать. Мне нужен Зак. Мы должны вычислить эту тварь как можно скорее.

Я решительно сняла трубку с телефона и набрала внутренний номер.

— Музей истории имени Джорджа Вашингтона в Эверджейле, приемная директора, доктора искусствоведения Алисии Фостер. Чем могу быть полезна?

И не лень же ей при ответе на каждый звонок всё это выговаривать, да еще торжественно именовать Алисию доктором искусствоведения? Хотя звучит, конечно, внушительно. Если не знать, что за пышным титулом скрывается администратор, а не ученый.

— Добрый день, миссис Морриган, это Марша Сандерс. Директор Фостер у себя?

— Мисс Сандерс, — весомости и профессиональной вежливости в голосе Морриган изрядно поубавилось. Нет, ее голос звучал по прежнему официально, но куда суше, и сквозило в нем… “приперлись тут какие-то!”. — Миссис Фостер занята.

Ну-у-у, эту тактику мы знаем: будь их воля, Фостер с Морриган не принимали бы меня никогда. Как только Алисия на работу меня с такой явной антипатией взяла, не понятно.

— Ничего страшного, — прохладно сообщила я. — Я подожду ее в приемной столько, сколько нужно.

“Я с вас не слезу, пока не попаду к директрисе, и никак иначе”.

Морриган верно истолковала посыл: в прошлый раз я пошла на принцип и два рабочих дня с упорством, достойным лучшего применения, высиживала Алисию под дверью ее кабинета — заблокировав тем самым работу запасников, разумеется.

Скандал был страшный, но пошел впрок: я не наглела без нужды — меня не отпинывали без весомой причины. Вот и сейчас церберша Алисии добавила в голос раздражения, но изволила ответить нормально:

— У нее мистер Коулман, мисс Сандерс, и миссис Фостер настоятельно просила их не беспокоить!

— Благодарю вас, миссис Морриган. Я зайду позже.

Алистер у Алисии — это серьёзно.

И я бы даже сказала, травмоопасно. Для окружающих.

Что ему потребовалось от Фостер? Коулмен всегда старался держаться от неё подальше. А тут они то скандалят на стоянке, то теперь у Алисии в кабинете. Прямо как любовники со стажем.

Придется действительно отложить заявление об отгуле на попозже.

До конца рабочего дня я была неутомима и неумолима, как Терминатор: проверяла подчинённых, согласовывала документы, отвечала на письма. И прошерстила журнал учета перемещений экспонатов, выписав имена и даты.

Все, кто получал доступ к “музейному предмету НВ-20678” с того момента, как я заступила на должность, уложились в недлинный список, половины листа бумаги хватило, чтобы записать: Вирджил Вудс (регулярно, при мне — трижды, один раз вернул с задержкой), Алистер Коулмен (два раза, последний — полтора месяца назад), Алисия — браслет под её надзором на полгода уезжал с экспозицией “Безымянные древности”. И ещё три имени, которые я не сразу узнала, — исследователи из других организаций, работавшие с браслетом в рамках научных тем.

Я перечитала: Вудс, Коулмен, Алисия.

Ну и компания.

Из чистого упрямства я подчеркнула те даты, когда меня не было на месте, и доступ к запасникам предоставлял кто-то из моих девочек. Мне по-детски хотелось думать, что уж я бы подмены не допустила, заметив фальшивку сразу же, — но, положа руку на сердце, сама в это не верила.

Я посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Идеальное время, чтобы поставить начальство в известность о том, что завтра я не выйду на работу.

— Алисия у себя?

В приёмной Фостер меня встретила всё та же монументальная и непрошибаемая Морриган.

— Миссис Фостер, — она выделила обращение голосом, не поднимая головы от монитора, — не принимает. У неё болит голова.

— У неё всегда болит голова, когда я пытаюсь к ней попасть, — не удержалась я от шпильки. — Мне необходим отгул. На завтра.

Я протянула заявление секретарше.

— Визит к психотерапевту? — Морриган посмотрела на меня из-под очков.

— Я же могу рассчитывать на конфиденциальность? — воззвала я к чувству долга и корпоративному Соглашению о неразглашении. — Это просто настоящая черная полоса!

— Парень бросил? — понимающе уточнила секретарша. Не иначе, старые перечницы обсудили мой вызывающий пятничный наряд.

Я колебалась ровно минуту, не рассказать ли ей изначальную версию, в которой фигурировал пожар, выставка в условиях повышенной криминогенности, изъятие браслета, а потом подумала: зачем? Миссис Морриган сама всё придумала, мне осталось лишь поддакнуть.

— Как вы догадались?

— Ну, милочка… — Секретарша поправила очки. — Жизненный опыт!

Откуда подобный опыт взялся у миссис Морриган, я не представляла. Хотя что я о ней знаю? Может, в далекой молодости она сбивала мужчин с ног, как сверхзвуковой истребитель?

— Я уже об исполняющих обязанности позаботилась на время моего отсутствия… — Я подошла ближе и ненавязчиво показала пальцем на нижний угол заявления, в котором стояла подпись моей сотрудницы.

— Я передам директору, — коротко сказала секретарша, убирая бумажку в папку, и снова уткнулась в монитор.

Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз и выхватил осколки тонкого фарфора в мусорной корзине.

— Визит Алистера Коулмена не обошелся без жертв? — Я указала подбородком на мусорку.

Морриган снова подняла на меня взгляд и ногой сдвинула корзину так, чтобы ничего в ней нельзя было рассмотреть.

Я сделала вид, что ничего не заметила, попрощалась, вышла из приёмной и чуть было не влетела в миссис Гибсон.