Глава 31 Выбранная земля. Эпилог

Утро в академии начиналось не с колокола — его здесь, вообще, не было, и слава богам, потому что колокольный звон будил бы кота, а разбуженный кот мстил бы всему замку. Утро начиналось с шагов по деревянным половицам, которые скрипели каждая по-своему, и с тихого детского смеха из внутреннего двора.

Лиссандра стояла у длинного стола, перебирая высушенные листья зверобоя. Пальцы больше не дрожали — только иногда, когда она переутомлялась, но сейчас было утро, и она была полна сил. Шрамы на запястьях поблекли, оставив светлые линии, похожие на трещинки на старой керамике. Не болят, не мешают, просто напоминают, что чашка когда-то падала, но не разбилась.

За окном река текла ровно, без спешки, отражая небо, где вместо тяжелого тумана плыли редкие, высокие облака. Год прошел. Не как сон — сны забываются. Как работа. Как привычка. Как новая кожа, которая отросла поверх старого шрама.

Во дворе Марта водила за руки маленькую девочку. Та еще не говорила — только мычала и тыкала пальцем в интересные предметы, — но уже знала, как тянуть ладони к солнцу, как прислушиваться к ветру, как не вздрагивать от стука молотков у кузницы. Ребенок делал неуверенные шаги по траве, падал, смеялся, поднимался сам. Лиссандра смотрела из окна и не бросалась помогать. У нее было правило: если не течет кровь и не слышно плача, пусть учится вставать сама.

В дверь поскреблись.

— Лева, ты опять пришел проверять, не украла ли я твои травы? — спросила Лиссандра, не оборачиваясь.

Кот вошел с видом ревизора, который подозревает все отделы одновременно. Прошелся вдоль стеллажей, понюхал ящик с мятой, фыркнул и уселся на единственный стул, который Лиссандра приготовила для себя.

— У тебя есть своя лежанка, — напомнила она.

Кот сделал вид, что не расслышал.

Дверь открылась снова, и вошел Кайден — с папкой под мышкой, в простой рубахе с закатанными рукавами и с дорожной пылью на плечах, будто он только что вернулся из объезда.

— Ты бы хоть отряхнулся, — сказала Лиссандра.

— Ты бы хоть кота убрала со стула, — ответил он, кивнув на Леопольда.

— Я с ним не спорю. Это бесполезно.

Кайден положил отчет на край стола, но открывать не стал. Просто подошел, встал рядом, давая ей закончить с травами. Лиссандра ссыпала зверобой в мешок, завязала его, вытерла руки о фартук.

— Что там? — спросила она, кивнув на папку.

— Южный тракт работает без задержек, — сказал он. — Гильдия наконец утвердила наши стандарты. Барон закрыл сезонные броды, но оставил дозоры для местных — чтобы купцы не платили дважды. Совет… — он запнулся, — Совет перестал слать письма.

— Совсем?

— Третью неделю тишина. Может, затаились, может, готовят что-то новое. В любом случае, мы их больше не кормим.

Лиссандра кивнула. Тишина Совета была подозрительной, но не пугающей. В прошлом году они бы сидели и гадали, что задумали враги. Сейчас же — просто подождали и усилили дозоры на восточных вышках. Если что-то случится, увидят раньше, чем почувствуют.

— А это что? — спросила она, заметив под папкой еще один лист, свернутый трубочкой и перевязанный простой бечевкой.

— Подарок, — усмехнулся Кайден. — Граф Пепельных Холмов прислал предложение о сотрудничестве. Пишет, что готов снизить пошлины в обмен на эксклюзивные поставки наших трав.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что подумаем. Через полгода.

Лиссандра рассмеялась.

— Ты же не собираешься ему отвечать?

— Конечно, нет. Пусть подождет. Может, к тому времени еще один ребенок родится, и у меня вообще не будет времени на его письма.

— Ты на что намекаешь? — прищурилась Лиссандра.

— Ни на что. Просто констатирую факт, — он положил ладонь на ее все еще плоский живот. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — вздохнула она. — Марта подтвердила вчера. Но пока никому. Я хочу немного побыть одной, прежде чем весь замок начнет меня жалеть и таскать подушки.

— Я рад, — сказал Кайден. — За второго.

— Ты всегда рад. Тебе не вынашивать.

— Я помогу.

— Леопольд тоже поможет. Он уже спит на моем животе по ночам, готовит место.

Кот при этих словах дернул ухом, но с места не сдвинулся.

Он подошел к окну, положил ладони на подоконник, и Лиссандра встала рядом, глядя, как ветер гонит редкие облака. Внизу Марта уже унесла девочку в дом, и двор опустел. Где-то за стенами академии ученицы читали вслух нормы просушки корней — монотонно, с запинками, но старательно.

Лиссандра подумала о том, что два года назад она боялась даже поднять голову. А теперь у нее была академия, ученицы, муж, кот-тиран и второй ребенок в планах. И это не казалось ей подвигом или чудом — просто жизнью. Трудной, иногда скучной, иногда страшной, но своей.

— Пойдем завтракать, — сказала она. — Эльна обещала блинчики с творогом.

— А Леопольда возьмем? Он съест все, что не приколочено.

— Возьмем. Он сам придет.

И действительно, кот спрыгнул со стула и потрусил к выходу первым, не оглядываясь.

Они сидели на террасе поздним вечером, когда солнце уже село и только длинные тени от гор напоминали о том, что небо еще не совсем погасло. Внизу, в окнах академии, зажигались свечи — ученицы готовились ко сну или доделывали записи. Стража у ворот меняла пост без лишних криков — просто кивали друг другу и занимали места.

Лиссандра пила травяной чай и смотрела, как река теряется в темноте.

— Завтра пойдем к реке, — сказала она. — Покажу ей, где вода меняет русло.

— Там, где ива наклонилась? — уточнил Кайден.

— Да. И где земля еще помнит пепел. Но не боится его.

Он взял ее за руку, не спрашивая. Она не отдернула.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет через десять лет? — спросила она.

— Иногда, — ответил он. — Думаю, что через десять лет здесь будет еще одна академия. На том берегу. И еще одна. А в Ауриэль будут приезжать ученицы со всего Севера.

— Грандиозно.

— Реалистично, — поправил он. — Мы уже начали. Осталось доделать.

Лиссандра усмехнулась.

— Ты неисправим.

— Знаю.

Она отставила кружку, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Тишина была плотной, но не давящей — как одеяло, в которое укутываешься в холодный вечер.

Где-то внизу залаяла собака, потом послышался шлепающий топот — Леопольд возвращался с ночной прогулки, и по звуку можно было определить, что он опять залез в чей-то огород и теперь несет добычу, которую никто не хотел видеть.

— Он принес крысу, — вздохнул Кайден.

— Не открывай дверь.

— Он начнет орать.

— Пусть орет. Крысу я у него не приму.

Кот действительно заорал. Кайден пошел открывать, и Леопольд, гордо прошествовав мимо, положил к его ногам маленький, жалкий комочек шерсти — не крысу, а игрушечную мышку, которую сшила для дочки Марта.

— Ты издеваешься? — спросил Кайден у кота.

Кот уселся, начал умываться и сделал вид, что не понимает, о чем речь.

Лиссандра рассмеялась — так, что малыш внутри шевельнулся, будто тоже хотел посмеяться.

— Иди сюда, — позвала она. — Все равно мы тебя любим.

Кот снизошел, запрыгнул на скамью, умостился между ними, вытянул лапы на колени Лиссандре и заурчал.

Завтра будет новый день. Не героический, не идеальный. Просто их день. С рекой, с работой, с котом-диктатором и с маленькой девочкой, которая учится ходить.