Слова Кая обжигают.

«Пропал с первого вдоха»

Говорит, а сам смотрит так, будто я единственное, что имеет значение в этом мире. И я... я таю. Блин! В который раз...

Стоило мне только узнать, что мой немой охранник это он, как злость, что копилась внутри все эти дни, начинает рассыпаться, словно карточный домик. Я пытаюсь держаться, пытаюсь помнить, что он из клана Мёбиус, что враг, что похитил меня.

Но когда альфа рядом, все эти доводы теряют силу. Исчезают. Потому что от него исходит то самое чувство, что я помню по подвалу. Безопасность...

И злиться на него... не получается. Совсем. Даже когда он так нагло заявляет, что ничего не обещал. Даже когда целует, не спрашивая разрешения. Я должна бы возмутиться, оттолкнуть, сказать что-то резкое, но вместо этого мои пальцы вцепляются в его плечи, а тело предательски льнёт ближе. Кай не ждёт моего ответа. Его губы снова находят мои, и на этот раз поцелуй глубже и требовательнее. Язык скользит по моей нижней губе, дразнит, заставляет приоткрыть рот, и я подчиняюсь. Его рука ложится на затылок, пальцы путаются в кудрях, слегка оттягивают, запрокидывая мою голову. Поцелуй становится ещё откровеннее и жарче. Я чувствую, как его язык исследует мой рот, сплетается с моим, и от этого внутри разливается такое тепло, что, кажется, я сейчас расплавлюсь. Сердце колотится где-то в горле, лёгкие горят, но я не хочу останавливаться. Не хочу дышать. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Вторая рука Кая скользит с талии вверх, останавливается на моей щеке, большим пальцем гладит скулу. И это движение такое нежное, что у меня перехватывает дыхание. Целует так, будто хочет выпить меня до дна. Будто каждый миг без меня был пыткой. Словно действительно скучал по мне... Так же, как и я. Ох... Я помню этот вкус. Тот поцелуй перед моим освобождением, такой отчаянный и прощальный. Сейчас он другой. Пальцы Кая сжимаются на моей талии, приподнимают, и я оказываюсь у него на коленях, сидя боком, прижатая к его груди всем телом. Он даже не прерывает поцелуя, просто подхватывает меня, пересаживает, и от этого движения у меня внутри всё переворачивается. Кай такой огромный и сильный, а я в его руках кажусь себе хрупкой. Мои ладони скользят с плеч выше, пальцы зарываются в его волосы, и я чувствую, как он вздрагивает от этого прикосновения. Такие же, какими я их запомнила.

Мягкие, шелковистые, чуть длиннее на макушке и короткие на висках. Мои пальцы перебирают пряди, и где-то глубоко в груди разливается что-то тёплое. Это он. Тот самый. Мой немой альфа.. Кай отрывается от моих губ, давая нам обоим глотнуть воздуха. Тяжело дышит, смотрит на меня глазами, в которых плещется что-то тёмное. Его лоб касается моего, и я чувствую, как он дрожит.- Сера, - выдыхает он хрипло, и в этом одном слове столько всего, что у меня подкашиваются колени. Хорошо, что я уже сижу, иначе точно бы рухнула.

Его губы снова находят мои. Он целует так, будто запоминает. Я чувствую, как язык скользит по моим губам, и каждый миллиметр, которого он касается, начинает гореть. Руки Кая ложатся на мою спину, прижимают ближе, и я ощущаю каждый контур его тела сквозь тонкую ткань блузки. Невыносимый жар, от которого плавится мозг, прокатывается по телу.

Запутываюсь пальцами в его волосах, притягиваю ближе, и поцелуй становится глубже. Я чувствую, как его язык сплетается с моим, как он втягивает мою нижнюю губу, слегка прикусывает, и из груди вырывается тихий стон. Кай замирает на мгновение, а потом с рыком вжимает меня в себя так сильно, что становится трудно дышать Но я не хочу дышать. Я хочу только этого. Только его.

Губы альфы отрываются от моих, затем скользят по подбородку и челюсти, спускаются к шее. И когда его дыхание опаляет кожу на шее, я выгибаюсь дугой. Он целует каждый сантиметр, и от этого по телу разбегаются мурашки.- Кай... - шепчу я.

Он поднимает голову, смотрит на меня. Глаза у него яркие и серые, и в них столько желания, что у меня перехватывает дыхание. Но есть в этом взгляде и что-то ещё. Он смотрит так, словно я для него не просто девушка, которую он поцеловал. Словно я целый мир... О боже.

Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, - говорит он хрипло. Наверное, то же, что и ты со мной, - выдыхаю я, и уголки его губ поднимаются в лёгкой улыбке. Блин, ну вот, я почти призналась.

Я чувствую, как его рука скользит по моей спине, останавливается на пояснице, прижимает ближе. Но в голове всё ещё роятся вопросы.

Собрав всю свою волю в кулак, я упираюсь ладонями в его грудь и отстраняюсь. Чувствую, как он напрягается, и руки на моей талии сжимаются крепче, не желая отпускать.- Мы не договорили, - говорю я. - У меня к тебе остались вопросы. Кай замирает. Смотрит на меня долгим взглядом, а потом его руки медленно разжимаются. Не пытается меня удержать. Просто смотрит.

- У тебя всегда ко мне вопросы, клубничка, - говорит он с лёгкой усмешкой. Я надуваю губы, стараясь выглядеть строгой, хотя понимаю, что покраснела до корней волос. Вся эта ситуация... Я на его коленях, растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами. И это совершенно не способствует серьёзному разговору. Но я пытаюсь. Правда, пытаюсь.

И всё равно,

говорю я, вздёргивая подбородок. - Ты мне должен ответить.

Кай смотрит на меня. И в его взгляде такое обожание, что у меня сердце пропускает удар. Ты такая красивая, когда дуешься, - говорит он, и я чувствую, как жар разливается по шее, поднимается к ушам.

- Кай! - возмущаюсь я.

Он улыбается. И я не могу отвести взгляд.

- Спрашивай, - говорит он мягко. - Я отвечу.

Делаю глубокий вдох.

Почему ты притворялся, что немой? - выпаливаю я. - В подвале. Ты мог говорить, но молчал. Почему? Кай какое-то время молчит. Его руки, лежащие на моей талии, чуть расслабляются, пальцы вычерчивают на ткани какие-то узоры. А я жду. Затаив дыхание.

- Я не притворялся, - наконец говорит он, и я удивлённо вскидываю бровь. Вернее, не совсем. Сера, ты не должна была вообще никого видеть и слышать. Это было условие. Дед настаивал, чтобы ты не знала, кто тебя похитил, не могла опознать никого из нас. Мне запретили с тобой разговаривать. Запретили появляться на свету. Ты не должна была знать даже, сколько нас. Он замолкает, проводит рукой по моим волосам, убирает выбившуюся прядь за ухо. Я нарушил все возможные запреты, - продолжает он тихо. - С первого же дня. Когда ты очнулась и начала говорить... я не смог уйти. Должен был сидеть в другой комнате. Но я пришёл. Сел в кресло и слушал тебя. Ты говорила, а я не мог нарушить молчание. Потому что если бы я заговорил, то не смог бы остановиться.

Не смог бы притворяться, что ты для меня никто.

Голос становится хриплым, и я чувствую, как его пальцы на моей талии чуть сжимаются.- Каждый раз, когда ты что-то спрашивала, я хотел ответить. Даже когда ты перепутала меня с крысой, очень хотел, правда. Но я не имел права. Я не должен был даже приходить к тебе, а я приходил. Каждый день. Каждую ночь. Не мог держаться подальше. Ты стала для меня... всем.

Он замолкает, и в наступившей тишине я слышу только своё сердце, которое колотится где-то в горле.- Поэтому я молчал, - говорит он. - Потому что знал, если открою рот, то скажу тебе что-то, что нельзя будет забрать обратно. Или спрошу. Или...

Он не договаривает, но я и так понимаю. Если бы он заговорил, то раскрыл бы себя. А может быть, раскрыл бы что-то большее. То, что даже сейчас, когда он сидит передо мной, целует меня, смотрит влюблёнными глазами, мы оба ещё не готовы назвать.

Смотрю на него. И верю каждому слову. Потому что помню те его вздохи, ту борьбу, которую он вёл с самим собой. Потому что чувствовала, как тяжело ему было рядом со мной. Ладно, - говорю я. - Допустим, с этим я разобралась. Но есть ещё один вопрос. Спрашивай,

он снова улыбается, и от этой улыбки моё сердце делает кульбит. Кто тот третий? - я смотрю ему прямо в глаза. - Тот, кто ведёт игру. Ты сказал, что нашёл доказательства, что кто-то стравливает наши кланы. Кто это?

Улыбка на лице Кая медленно исчезает. Его глаза становятся серьёзными. Руки на моей талии напрягаются, и я чувствую, как под пальцами перекатываются мышцы.

- Cepa..

- Не пытайся увильнуть, - перебиваю я. - Из-за них пострадал мой брат Грэй. Ты ведь знаешь эту историю? Кто-то специально подставил отца Рейны, заставил его пойти на преступление. И Грей до сих пор мучается от этого, хотя уже всё позади. Я хочу знать, кто это сделал. Кто тот, кто разжигает эту войну?

Кай молчит. Смотрит на меня, и в его взгляде я читаю борьбу. Он хочет сказать, но что-то его останавливает. Я вижу, как желваки ходят ходуном.

Кай, - говорю я мягче, кладу ладонь ему на щеку. - Пожалуйста. Я имею право знать. Закрывает глаза на секунду, а когда открывает, в них что-то меняется.- Я скажу, - говорит он тихо. - Но не сейчас. Я не хочу, чтобы ты в это погружалась, пока не буду уверен, что смогу тебя защитить. Это опасно, Сера. Тот, кто за всем стоит, очень силён и очень хорошо прячется. Я уже почти вышел на него, но мне нужно ещё немного времени. Потерпишь?

Хочу возразить и сказать, что имею право знать, что не хочу, чтобы меня оберегали, как ребёнка. Но он смотрит на меня такими глазами, что все слова застревают в горле.

Ты можешь мне доверять? - спрашивает он.

Могу, - выдыхаю я. - Но ты обещаешь, что расскажешь? Всё, без утайки? Обещаю, - говорит он серьёзно. - Когда придёт время, я расскажу тебе всё. Я киваю, а Кай улыбается. Его рука скользит на затылок, пальцы путаются в кудрях, и я уже знаю, что будет дальше. Ты очень красивая, когда сердишься, - говорит он, наклоняясь ближе. - Но ещё красивее, когда улыбаешься. Я не сержусь, - пытаюсь возразить я.

Знаю, - шепчет он. - Ты на меня вообще злиться не умеешь.

Хочу сказать, что это неправда, что я ещё как умею, что он меня бесил с первого дня в академии, но его губы накрывают мои, и все слова исчезают.

Его язык скользит по моей нижней губе, просит впустить, и я открываю рот. Поцелуй углубляется, становится жарче, и я чувствую, как его рука на талии прижимает меня

ближе. Кай отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание, но не даёт мне опомниться. Его губы скользят по подбородку, по челюсти, спускаются к шее.- Ты пахнешь так, что я с ума схожу, - шепчет он хрипло.

Снова глубоко и шумно вдыхает. Его губы находят мои, и поцелуй теперь не такой жадный, как раньше. Я чувствую, как он втягивает мою губу, слегка прикусывает, и из моей груди вырывается тихий стон. Кай замирает. Отстраняется на миллиметр, смотрит на меня глазами, в которых плещется что-то опасное. Ещё один такой звук, и я не отвечаю за себя, - говорит он хрипло. Ах, вот как... - фыркаю. - Ты первый начал!

Кай только усмехается и снова прижимается губами к моей шее, и я чувствую, как его язык выводит на коже какие-то узоры. Дыхание сбивается, мысли путаются, и я забываю обо всём на свете. Я скучал по тебе, - шепчет он.

Я тоже скучала... по этим дурацким ботинкам.

Дурацким? - переспрашивает он. - А мне казалось, ты их обожала.Обожала? - фыркаю я. - Я их ненавидела. Потому что это всё, что я могла видеть. Твои ботинки, твои руки, полоску света. И с ума сходила от желания увидеть тебя целиком. Представляла, как ты выглядишь. Светлые волосы, голубые глаза, ямочки на щеках..

Кай смотрит на меня с удивлением, а потом его лицо расплывается в улыбке. Светлые волосы? - переспрашивает он, и в голосе слышится смех. Ну да, - говорю я, пытаясь сохранить серьёзное лицо. - И никаких татуировок. И волосы нормальные, не крашеные.

А что не так с моими волосами? - он притворно обижается.

Всё не так! - говорю сквозь смех. - Ты выглядишь как какой-то... негодяй.- Негодяй? - он поднимает бровь.

Ну, спасибо, клубничка. Тогда негодяю

придётся тебя снова зацеловать, - произносит, а затем хитро ухмыляется