Эта мысль буквально бьет звонким колоколом по разрушающейся реальности, и я резко выравниваю спину и сажусь еще ровнее. Вглядываюсь в темноту, что стала моей подругой в этом подвале. Ну правда, ведь? С чего похитителю быть ко мне добрым, и уж тем более заботливым? И мои странные ощущения безопасности рядом с ним? Разве вообще можно такое испытывать? А вчера я по сути его даже не испугалась. Доверие?

О какой уверенности может идти речь? Если только он не выдуманный мной же. От чего-то становиться так больно и тоскливо. А если это правда... то я совсем схожу с ума, потому что эти шаги, эти вдохи слишком реальные.

Шорох ботинок по бетону заставляя меня вздрогнуть и подняться на ноги. Снова ботинки, смотрю на них, и мне уже кажется, что даже этот звук был иллюзией, ударяющейся о стены моего сознания, и отдается болью в груди.

Страх того что я могла его придумать и вот так мое сознание играет со мной злую шутку, все нарастает. Я буквально провожаю коричневые ботинки завороженным не верящим взглядом и решаюсь.- Я выдумала тебя? - произношу и вижу, как ботинки застывают. Он хотел положить ногу на ногу, но так и застыл, не закончив движение.

И я проглатываю вязкую слюну.

И слышу, как темнота приглушённо смеется.

да, выдумала я, конечно, ещё то чудовище. Характер как-то подкачал, могла более милым его наградить. Нет, правда, - подхожу, почти вплотную, когда вижу, что он все же положил ногу на ногу, и ботинки буквально расслабились

Я тебя потрогаю, чтобы убедиться? - тяну уже руку в эту тьму. - Хотя, что я спрашиваю, раз сама тебя и выдумала, конечно, ты не против, - как-то грустно ухмыляюсь. Похоже, это уже нервное у меня. И стоит мне коснуться горячей груди, как мою талию обхватывает лапища и вжимает в невероятно стальное тело Беру свои слова обратно. Я его точно не выдумала. Слишком горячо! И мой крик сразу затыкают горячие грубые губы. И целуют так будто сожрать хотят, а не просто попробовать. Из-за того, что я от крика открыла рот, его язык буквально сразу проникает в меня и начинает хозяйничать и властвовать, заставляя вначале сжаться от ужаса, а потом пропустить двести двадцать вольт по всему моему телу за считанные секунды.

Сердце так неистово бьётся, словно пытается выйти на свободу. Борется в диком отчаянии. А рёбра, словно прутья в золотой клетке не выпускают его. А так хочется свободы. Этого чистого воздуха. Лёгкие сжимаются сильнее под натиском сильных мужских рук, что обвивают мою талию всё крепче. Зарываются в волосы и немного оттягивают, заставляя вырваться моему стону наружу, и наконец, вдохнуть кислорода. Но я от чего-то не хочу этой свободы. Я хочу в эту клетку, в эти тёплые и уютные объятья. Что, кажется, могут задушить, но для меня они дарят ту безмолвную безопасность, что окутывают и заставляют стать хрупкой, маленькой и безумно.. . желанной.

O-о-о, не-е-ет, ни один выдуманный тобой фантом не будет так проникать языком в твой рот и хозяйничать, словно завоёвывая новые острова, Сера.

И какие при этом вызывать ощущения? Что ты теряешься, путаешься и просто захлёбываешься в этом водовороте, хаосе чувств. Я млею и одновременно, страшусь той лавины, что волна за волной накрывает меня и затягивает всё глубже, к тем неизвестным для меня трепетных и таких сильных ощущений. Он прикусывает мою нижнюю губу и чуть оттягивает, будто медленно останавливает весь свой натиск и пытается успокоить ту самую бурую, что разбудил во мне. А мне кажется я водная гладь, что с каждым его касанием, лёгким облизыванием языка моей губы, утихаю и всё больше становлюсь безмятежной гладью на воде. И единственное, что выдаёт моё волнение - стук сердца, что бьётся в унисон с его у меня под ладонью. Доказывая мне, что он живой! Настоящий.

И никакой не выдуманный.

Ну и ещё кое-что интересное, похоже, упирается мне прямо в бедро. Тот самый ингалятор... Это заставляет широко раскрыть глаза и начать трепыхаться в его руках. Правда, как-то вяленько я это делаю. Ноги и руки такие ватные стали и совершенно не хотят меня слушаться. Альфа утыкается в мою макушку и крепко прижимает к себе. Делает глубокий вдох. Он дышит мной, размерено, спокойно и глубоко

Успокаивает себя.

А я не могу отказать в себе в удовольствии послушать его ритмы сердца. Единственный звук в этом промёрзшем, тёмном помещении. Словно музыка, что даёт надежду. Я слишком взбудоражена, чтобы мыслить.

И как-то действовать, возмущаться или даже сказать хоть слово. Пытаюсь хотя бы выровнять дыхание, как и он.

Я не хочу его ругать или даже отстраняться.

С каждым ударом его сердца, что будто проситься ко мне в руку, я всё больше понимаю, что, кажется….. я в него влюбляюсь. Вот в такого молчаливого, сильного и внимательного охранника. Возможно, это бред и отчаяние во мне сейчас говорят. И то, что я чувствую, это от безысходности того, что я здесь одинока, а он единственное, что удерживает на плаву, и единственный, кто проявляет заботу. И поэтому страх так сильно меня поглотил при мысли, что он мог быть ненастоящим. Ну и пусть!

И пусть это не любовь, а лёгкое очарованием тем, кто проявил заботу в это непростое время для меня. Тем, кто подарил тепло в этом холодном месте.

Но я ведь чувствую, к нему что-то, и это точно непросто дружба или благодарность... а что-то большее... Не успеваю додумать и не заметить, как начинаю водить рукой по его предплечью, будто рисуя красивые витиеватые узоры.

Он останавливает мою руку, хватая за кисть. Рык выходит с каким-то отчаянием из его груди. Резко подхватив меня, доносит до матраса и буквально усаживает на него, заматывая в плед. Мне кажется, я даже протестую и немного неловко пытаюсь остановить его. Но он даже со своими размерами очень ловкий. Чуть ли не как младенца замотал меня, и резко выпрямившись, отдавая звуком глухих шагов об стены подвала, вышел.

Оставляя меня в полном раздрае и непонимании произошедшего.